Драконья летчица, или Улететь от полковника не выйдет

Глава 32

До крайности возбужденный Шустрик, помня о мерзких особенностях своей бывшей тюрьмы, тут же начал просвещать осторожно принюхивающихся хищников.

— Нельзя открывать, и ломать нельзя. Оно схлопнется — и крак! Раздавит все, раздавит!

Крошечный фей переживал за содержимое клетки, как за сородичей. Пришедшие в этот мир крылатые магические малютки не зря называли свои поселения гнездовьями. Их дети, как птенцы, вылуплялись из яиц, точнее, магических яйцеобразных коконов, которые созревали в лучах солнечного и лунного света, подпитываемые магией родителей. Кто бы ни находился внутри, Шустрику уже заведомо было жалко детенышей.

— Драконьи, — прервал его причитания один из тигров. — Бандиты хотели вывести себе драконов, но это даже гномам не удалось. Говорят, сколько яиц подавили пойманные драконицы, а своих не откладывали. Пустое дело.

— Гномы недоумки. — Фей аж за голову схватился. — Драконы хоть и неразумные, но магические существа, а не куры-гуси из их птичников. Это ж надо — под ж… э-э-э… бронированное седалище тяжеленной драконицы хрупкие яйца подкладывать! Да еще чужие. Свои бы подложили…

Медведь, таскавший фея на загривке, фыркнул и переступил с лапы на лапу, не рискуя, впрочем, войти в странное помещение.

Зато его сиятельство принял человеческую форму и с махмыром на плече начал путь к середине, казалось бы, небольшой пещерки, осторожно ступая, как по горящим углям, и то и дело замирая. Мааль крался, внимательно всматриваясь в окружающие символы, то и дело вспыхивающие. Махмыр то кружил вокруг, то плюхался к графу на плечо, то крылатым мячиком облетал клетку с драконьими яйцами и урчаще попискивал.

Вытянув шею и усевшись косолапому уже меж ушей, фей, не обращая внимания на ворчание хищника, с тревогой наблюдал за передвижением Нейрандеса.

— Может, лучше было котиком? А? Реакция, опять же нюх… — грызя коготочки на грязных от каменной крошки пальчиках, стенал он и вздрагивал от каждого непонятного символа, мигающего на стене разным цветом.

Когда Мааль добрался до висящей клетки, Шустрик вздохнул с облегчением, но радость его была недолгой.

— Малыш, лети сюда, — позвал его граф. — Надо забрать все это и переместить в безопасное место. Лучше всего к Кейтсе, но, скорее всего, вот этот дружочек, — мужчина кивнул на махмыра, — поможет тебе отправиться только к Иитеа. Хотя смею надеяться, что они там уже все вместе.

Глазастое сиреневочешуйчатое чудо опять сидело у него на плече, что-то уркая и иногда начиная перебирать густые черные волосы графа над ухом.

— Ой, а надо ли? Уж лучше вы сюда, а я тогда и вжух… сразу туда, к вашим двум дочкам.

Трусоватый фей, недавно только вновь ощутивший сладкий вкус свободы, совсем не желал залетать в пещеру, где все было похоже на жертвенник или какую-то магическую ловушку. Нервничая, он теребил в ручонках медвежий мех. Но то ли Шустрик сильно дернул шерстинки, то ли медведю надоело ерзанье худосочного зада на макушке, когда его сиятельство зовет…

— Иайоу… — Раздраженный двуликий подцепил фея когтищем и словно выстрелил им из пращи. Шустрик еле успел затормозить крыльями и не врезаться в широкую грудь Мааля Нейрандеса.

Дальше фею бояться было уже бессмысленно. Тем более что пучеглазенький махмыр больше не топтался на графском плече, а угнездился на макушке крылатика под смешки медведя, настрадавшегося недавно от подобного поведения самого Шустрика. Руки крошечного волшебника едва не оттянулись до пола тяжеленной клеткой. Яйца оказались увесистыми, пахли водой и теплым пеплом, а еще, находясь рядом, Шустрик чуял, что в каких-то из них точно есть жизнь.

Словно этого было мало, Мааль начал навешивать на него артефакты, еще не истратившие магию, даже уши мелкому в трубочку свернул, чтобы нанизать на них парочку колец и массивный перстень.

А потом фей вдруг ощутил место, где тонкая-тонкая грань словно ждала, когда он прорвется, шагнет через нее туда, куда надо. Глаза затуманило, голова с махмыром потяжелела, и, как неповоротливый шмель, перегруженный медом, Шустрик полетел косыми зигзагами, мотыляя клеткой. Зависнув над водоемом, он камнем рухнул вниз, на самое дно, под шумный «ах» двуликих.

В пещере установилась гробовая тишина, поскольку не только фея с его поклажей не стало. Исчезла вода в источнике, и все руны почернели. Теперь тут не чувствовалось ни капли магии, это был просто каменный мешок с углублением в полу и стены, испачканные черными рисунками.

Лучше момента не нашлось для того, чтобы со всех лап примчался перепачканный кровью лис, идущий по следу, и затявкал о том, что в засаду угодили бандиты, но наулов с ними нет.

Как оказалось после допроса одного из захваченных живыми мерзавцев, это был отряд мейссы Биядль, отправившийся на поиски фей к их старому, разоренному контрабандистами гнездовью. Беглецов Мейделада Трисендовна не обнаружила и сначала пришла в ярость, но чем ближе были ставшие родным убежищем катакомбы в прибрежных скалах, тем наула становилась задумчивее.

— Ты, ты и ты. И вот еще вы двое, — повелительно махнула она рукой, приказав всем остановиться. — Мы пойдем к морю проверить, готов ли корабль принять груз. Остальные начинайте сковывать пленников для перехода. Никто не должен сбежать. И аккуратнее там. За порченый товар сами пойдете на торги.

Оставшись с пятеркой выбранных, она медлила, прислушиваясь к треску кустарника по краям узкой тропы и шороху мелких камешков под подошвами уходившего отряда. Рычание двуликих, едва слышно прозвучавшее вдалеке, послужило для нее сигналом, что укрытие бандитов обнаружено. Последовавшие звуки боя дали понять ушлой дамочке, что время на то, чтобы скрыться, у нее есть. Надо было спасть свою шкуру.

— Эй вы! Живее!

Сколопендра радовалась, что всегда предусмотрительно носила скрытые в глубоких карманах пышной юбки, изобиловавшей складками и рюшами, несколько мешочков с драгоценными камнями. Исключительно редкие, самые дорогие экземпляры, составляющие жемчужины ее коллекции, весили не так много, как золотые монеты, а стоили столько, что на них вполне можно было купить небольшое герцогство со всеми жителями.

Сколопендра не доверяла никому. Даже давнему подельнику и бывшему любовнику Хеаршу. После того как она потеряла место директрисы приюта, мужчина, конечно, вытащил ее из передряги, но, будучи еще на должности интенданта и нося личину капитана Сайледина, отдалился от нее, еще и обвинив наулу во всех постигших ее неудачах.

Разумеется, все накопленное Мейделада от него утаила, а когда он сам, просчитавшись, выдал себя, женщина начала прикидывать, не выгоднее ли ей устранение сородича. Сейчас как раз наступал момент, когда от мужчины можно было бы избавиться и самой возглавить прибыльный нелегальный бизнес.

Самоуверенная мейсса даже не задумалась о том, что контрабандисты не бесправные попаданки, а ее распоряжения выполнялись потому, что так велел главарь. Ядовитую гадину боялись и ненавидели лютой ненавистью, только и поджидая удобного момента, чтобы безжалостно уничтожить.

Пока группа старалась обходным путем пробраться к бухте, где в условленном месте груз должны были забирать шлюпки, за спиной у ничего не подозревающей Сколопендры пятерка бандитов легко сговорилась, используя язык специальных жестов. Участь мейссы Биядль они решили быстро и теперь выжидали подходящего случая для претворения своих планов в жизнь.

Впрочем, на берегу их поджидал сюрприз. Шлюпка уже шла от корабля к берегу, где, привалившись к камню и злобно кривясь от боли и досады, сидел лже-Сайледин собственной персоной. Облик погибшего интенданта почти стек с наула, и теперь мундир толстяка висел на нем мешком, да и на одежду офицера эта драная, в подпалинах тряпка походила мало. Костюм драконьего летуна спас жизнь самому Хеаршу, и тот в душе радовался, что не сменил его на одежду поудобнее, как ранее планировал.

До недавнего момента злодею казалось, что все идет хорошо. Засада под скалами рядом с единственным ровным местом, где мог приземлиться дракон Хордингтона, уже ожидала с артефактными ловчими сетями. Контрабандист надеялся, что в случае удачи не только пленит полковника, но и обзаведется драконом.

Первоначальный план пришлось корректировать, когда он узнал, что Иерр прилетел на Менчике. Хищный алый был слишком непредсказуем и, в отличие от белой Метели полковника, ценности в глазах наула не представлял. Дракончика было решено убить, распотрошив потом на дорогостоящие ингредиенты. Начиненные отравой бараньи туши должны были приманить и ослабить крылатую ящерицу, а уж потом его добили бы, обездвижив артефактами.

Самоуверенному наулу казалось, что все удастся. Менчик был прожорлив и импульсивен. По мнению Хеарша, полковник под влиянием отравы сдуру взял самого ненадежного дракона из всех в корпусе.

— Как начнет снижаться, приготовьтесь, — велел он своим бандитам. — Туши для приманки скиньте вон туда, да кидайте подальше. Пока в кучу соберет, пока жрать будет…

Наул неторопливо, чувствуя себя хозяином положения, вышел из-за скал, жестом призывая драконьего всадника спускаться. То, что у него в катакомбах находится семья Иерра и его нелепая невеста, создавало приятное ощущение безопасности и безнаказанности.

Мужчине казалось, что все в его руках и помешать его плану ничто не может. Вот он, знаменитый полковник Хордингтон, герой и командир корпуса, один, готовый на все ради своих близких.

О том, что женщин спасли, а скалистое подземелье захвачено, наул пока даже не догадывался. Такие мысли пришли к нему намного позже, когда тщательно спланированная им комбинация начала разваливаться, словно карточный домик.

Когда? Почему? Откуда они взялись? Вопросы в голове заметались навозными мухами. Ничего не понимающий лже-интендант вдруг увидел, как на него летит алый дракон с совершенно не собирающимся сдаваться и жертвовать собой полковником, видимо окончательно спятившим с горя. Потом откуда-то сбоку из-за облаков вынырнула белоснежная драконица с еще одним Хордингтоном. Хеаршу теперь начало чудиться, что это он сошел с ума, иначе отчего полковник раздвоился?

От хищной пасти Менчика, успевшего дохнуть малым пламенем, наула спас интендантский мундир и баранья туша, которой кто-то из его подручных швырнул в дракона.

А невинные облака в голубом небе таили в себе не только драконов: с хриплым карканьем вниз ринулись огромные вороны.

Бандиту показалось, что воронов были сотни. Хотя на самом деле их было в стае всего два. Мьест Воронков дал сигнал, по которому, до сих пор невидимые бандитам, в атаку кинулись не его сородичи, а собранные им двуликие других родов. Беркучты, Орлидзе и Кречеткулясы. Семьи, издавна славящиеся лучшими наемниками среди крылатых двуликих, откликнулись на зов Наркира, прислав старших сыновей. Пернатых собрался всего десяток, но это были профессиональные бойцы, не чета кучке неорганизованных головорезов. Что уж говорить о драконах, посеявших панику среди мерзавцев, любящих нападать лишь на слабых и исподтишка.

То, что они обречены, Хеарш осознал сразу. Его план провалился. Умный и коварный наул поставил крест на подельниках и понял, что надо удирать, пока в горячке завязавшегося боя внимание противника рассеивается на весь его отряд.

Полуобернувшись в боевой облик для удобства передвижения и надеясь на регенерацию опаленной личины, он ужом скользнул в тень скалы, куда упала одна из бараньих туш.

Измазавшись в крови, чтобы сбить запахи, беглец попытался активировать многочисленные артефакты, но, к его досаде, что-то дало сбой. Главарь не знал, что даже в безумии леми-эр бывали просветления. Делая для бандитов магические побрякушки, ученый вкладывал в каждую условие разложения компонентов в случае его смерти. Так что теперь это были бесполезные чужие кости, украшенные самоцветами; расшитые рунами мешочки с травами, пропитанные засохшей кровью, и волосяные плетеные шнуры, ставшие ломкими и сухими, как солома.

Зная здешние места как свои пять пальцев, Хеарш стремился не в катакомбы, а на берег. Там груз пленников должен был забрать корабль. Мужчина очень рассчитывал на команду судна, а еще надеялся, что даже если их убежище обнаружили, то до припрятанных им лично сокровищ не добрались.

«Спятивший Вауутииш сдох, скорее всего. — Наул не был дураком и быстро сообразил, что случилось с его артефактами, в то время как корпусные на мундире продолжали работать как надо. — Пленников они заберут. Пусть, не велика ценность. Мейделада, конечно, будет сопротивляться, а может, сбежит… изворотливая она все же баба. Может, и прибьют. Так не жалко, уж очень жадная стерва, и толку от нее сейчас никакого. Потом вернусь за своим, и тогда посмотрим… Поквитаемся еще!»

Поскользнувшись на подвернувшемся под ногу камешке, он съехал вниз, расцарапав бок о скальный карниз и окончательно разодрав мундир корпуса драконьих летунов. Наконец Хеарш добрался до бухты, шипя от бессильной злобы, и, найдя под камнем сигнальный факел, подал знак кораблю.

Появление бывшей зазнобы в окружении пятерки бандитов было для него не очень приятной неожиданностью. Значит, катакомбы контрабандистов точно подверглись нападению, другой причины внезапного появления наулы на берегу Хеарш не видел.

— Получается, наше уютное гнездышко стало небезопасным, милая? И ты бежишь? Не трудясь предупредить меня? — Его красные светящиеся глаза уставились на женщину и как-то подозрительно скучковавшихся за спиной Мейделады контрабандистов.

«Неужели эта стерва сумела их переманить к себе на службу? Магической клятвы эти твари ей бы в жизни не дали. Значит, надеяться на их защиту очень глупо. Надо бы присматривать за ней», — промелькнули мысли в голове Хеарша, но дальше размышлять на эту тему было некогда.

Шлюпка почти причалила, а звуки боя неожиданно переместились ближе к берегу.

Зная, что лодчонка не резиновая, а отступающие к морю работорговцы точно притащат за собой хвост из двуликих, вся компания с берега кинулась занимать места. На полезшего с вопросом о грузе старшего шлюпки оба наула рявкнули так, что мужчина моментально заткнулся, только желваки на его щеках заходили под кожей от ненависти к мерзкой парочке.

Условный знак, поданный находящимся за наулами сопровождающим, он понял, но, погрузившись в свои мысли, не ответил. Возможность отомстить, конечно, была прекрасна, но следовало остерегаться необдуманных поступков. У капитана их корабля могло быть другое мнение, и с ним членам экипажа приходилось считаться, если они хотели остаться в живых.

Впрочем, любое мнение пресловутого капитана очень скоро стало неважным кому бы то ни было. Над морем в окружении птичьей стаи двуликих показалась пара боевых драконов.

Крутое пике, залп из двух зубастых глоток — и корабль вспыхнул как свечка. Защищавшие его артефакты тоже изготавливал леми-эр.