Драконья летчица, или Улететь от полковника не выйдет

Глава 21

В то утро Кейтсе девушки, конечно, все рассказали. Осколки двуликая забрала, принюхивалась и в человеческом виде, и мантикорой, но понять ничего не смогла.

— Значит, так, мои хорошие, — задумчивая кураторша постучала пальчиками по столу, — учитесь пока, в неприятности не влипайте. Ты, Касандра, возьми вот эти.

Она отделила из общей кучки пару крупных кусочков разбитого флакона.

— Отдай целителю. Много не рассказывай. Попроси проверить, что там было. Заодно жениха проведаешь, о здоровье поинтересуешься. — Женщина проказливо улыбнулась, когда у Каси заалели щеки. — А я остальные гляну у себя в лаборатории. Может, что выищу в прабабкиной тетради. Не нравится мне все это! Именно дракону своего племянничка решил подсуропить, хм… Почему? Если тайком, то зелье запрещенное, а если бы драконовед парня поймал? Да и вообще, насколько мне известно, привыкание должно проходить естественным путем. Дракон же к парню вышел, значит, признал. А то, что этот увалень трусоват, так это его микстуркой пичкать надо, не дракона.

Что дело тут было нечисто, девчонки с наставницей, конечно, были согласны. Клятвенно пообещали никуда не влипать, и Кейтса опять умчалась по делам. Все же забрасывать свой бизнес и магазинчик двуликая не планировала, а само кураторство подразумевало лишь ее присутствие на уроках летного мастерства да ночевки с подопечными в одном доме во избежание сплетен и кривотолков. На большую загруженность мейсса Мохнатая вряд ли бы согласилась.

К пожилому лекарю Касандра заскочила на пару минут после завтрака. Выдохнула с облегчением, не застав там Иерра, поскольку очень боялась ляпнуть что-нибудь не то. Девушка понятия не имела, как вести себя с так неожиданно образовавшимся у нее женихом-командиром, и откровенно планировала по возможности избегать его какое-то время.

Листиков осколки взял и бережно убрал в прозрачный стеклянный контейнер. Выслушал сбивчивый рассказ о том, что девушка случайно нашла их около одного из драконьих вольеров и что ей надо уже бежать, сильно некогда, торопится, учеба же и все такое… Кричать вслед пичужкой упорхнувшей летунье возникшие вопросы седовласый майор считал нецелесообразным, так же как и задерживать курсанта Воронкову. Опоздать на лекции в первый день учебы было бы крайне безответственно, и целитель это прекрасно понимал.

К тому же и у самого Порфирия Майхарыча, прожившего достаточно долгую по человеческим меркам жизнь, тоже накопилось множество невыясненных вопросов. Какие-то маленькие, незначительные детали, казалось совершенно не связанные между собой, наводили мужчину на довольно мрачные мысли.

Отпуская утром своего выспавшегося и достаточно бодрого начальника, Порфирий Майхарыч ничего ему не сказал, хотя доложить командиру корпуса о подобном следовало по уставу. Вот не понимал Листиков пока, что с этим делать, и на свой страх и риск решил не накалять обстановку. Все же дело было весьма щекотливое и при огласке в первую очередь нанесло бы вред репутации самого полковника.

Анализы Иерра Хордингтона выдавали довольно странную, с точки зрения корпусного целителя, картину. В организме полковника уже очень долгое время скапливалось нейротропное вещество, рассеивающее внимание и подавляющее чувство опасности. Со временем мужчина бы мог вообще утратить способность трезво смотреть на вещи, что для командующего корпусом неприемлемо, ведь рисковал бы он не только собой, но и подчиненными. А что еще хуже — желторотиками-курсантами.

Так что в какой-то мере те зелья, которыми Иерра накачали бандиты, сослужили добрую службу. Передозировка гадостей и их несовместимость между собой так всколыхнули организм, что он мобилизовал все силы и резервы. Полковник и не подозревал, что прошел буквально по грани. Еще сутки плена, отсутствие квалифицированного целителя — и его было бы не спасти.

Складывалось впечатление, что он долгое время курил одно из тех веществ с черного рынка, что в последнее время стали популярны у пресыщенной, недалекой богатой молодежи. Только вот была одна загвоздка. Иерр Хордингтон не курил. Как и все в корпусе. Да и любой летун. Драконы стороннего дыма и запаха сжигаемых растений не любили. К тому же, случись такая оказия, первыми бы забили тревогу Асиешс и Горностайчик. Но двуликие, опять же по странному совпадению, беспокойства не проявляли.

— Угу, угу… Ага! — Целитель поправил очки, листая записи обязательных профилактических осмотров и тестов. — А не провести ли мне углубленный анализ, неофициально? Просто при плановом осмотре новобранцев. Заодно и остальных проверю. Скажем… прошел слушок, что кто-то употребляет…

Мужчина задумался.

— Или приказ Фондерта для отчетности, вроде как новое распоряжение короны, с последующей проверкой по корпусам? Чтобы не спугнуть… А если персонал? Их-то я не проверял! А еще не проверял двуликих и интенданта. Двуликие приносят документы от своих лекарей, как и капитан Сайледин и прочие старшие офицеры, включая самого Хордингтона. Он же тоже наблюдается у семейного лекаря… А может, там? Да не может такого быть! Это же сразу на плаху. Необоснованный риск…

Порфирию Майхарычу было о чем поразмышлять. А как известно, раздумывать лучше всего, занявшись делом, поэтому Листиков, покопавшись в шкафчиках, достал нужные реактивы и стал настраивать спектрозональный паротестер для проверки того, что ему подкинула шебутная девчушка с косичкой.

Касандра же на пару с Иитеа уже вовсю грызла гранит воинской науки. У девушек голова пухла от классификации атакующих и защитных артефактов, видов драконов, их повадок, боевых качеств, способов отлова, условий содержания и кормления. Отдельной разновидностью искусства были регулярные пытки, называемые строевой и физической подготовкой.

За кем-то следить в состоянии коматозной сомнамбулы, в которую превращались к вечеру после учебы наши барышни, было просто нереально. Кася и об отданных осколках не помнила, и про Сайледина забыла. Благо капитан, затаившись или закопавшись в делах, больше не пытался стравить девушек с однокурсниками. К слову, так, словно их дракон пожевал и выплюнул, чувствовали себя все курсанты потока.

Зато жених напомнил о себе сам. Ближе к концу первой недели Иерр Хордингтон неожиданно постучался к Касе в комнату.

Заявился полковник в парадном мундире, с донельзя официальной физиономией и каким-то строгим, далеким от любезности тоном, нет, не пригласил! Поставил в известность!

— Касандра, поскольку вы теперь моя официальная невеста, то сообщаю вам: в ближайшие выходные мы приглашены на обед к майору Листикову. Также он желал бы видеть у себя в гостях курсанта Ци-муо и чету Мохнатых. Передайте им приглашения.

Всучив стоящей в дверях растерянной девушке пару глянцевых открыток-приглашений, здоровенный шикарный букет в шуршащей бумаге и перевязанный лентой объемистый сверток, Хордингтон откланялся, развернулся и улизнул раньше, чем растерявшаяся невеста смогла хоть что-то сказать.

Поскольку эмоции требовали срочного выхода, Касандра метнулась к соседней по коридору двери и без стука влетела в комнату Иитеа.

— Вот! — Она всучила растерянной вторжением леми-эр карточку-приглашение и подсунула под нос букет, кинув на стол тяжеленький сверток, которым неожиданно заинтересовались махмыры. — То делает вид, что я курсант и ничего больше, то ломится в дверь на ночь глядя с веником наперевес и требует тащиться с ним в гости! Я отлежаться, может, хотела, а еще мне идти не в чем! И вообще…

— Погоди-погоди, — замахала руками чешуйчатая подруга. — Кто к тебе пришел? Жених?

Она ловко перехватила у Касандры ни в чем не повинный букет, которым та размахивала словно саблей.

— Цветы красивые, — Иитеа сняла хрустящую бумажную упаковку, — и пахнут замечательно. В комнате будет красиво.

— А о том, что мне их поставить некуда, он, конечно, не подумал! — Касе букет нравился, тем более что прежде ей никто цветов не дарил, но вот способ вручения вызвал в ее душе бурю негодования.

— А в свертке что? Может, там как раз ваза? — Практичная и спокойная подруга кивнула на упитанный бумажный тючок, перевязанный розовой ленточкой.

Пожав плечами, Касандра сняла с подарка любопытных махмыров и осторожно потянула за кончик нежного шелка, словно боялась, что тот взорвется. Бумага развернулась, и, к большому удивлению девушек, им открылся весьма странный набор предметов.

— Э-э-э… — Иитеа с сомнением подцепила за рукав шелковую блузку цвета топленого молока. — Вот размер он твой вроде знает. Значит, внимательный. Хотя для первого подарка выбор странный.

Барышни были не в курсе, что на вопрос, что он обычно дарит девушкам, заданный как бы невзначай капитану Горностайчику, тот ответил: «Цветы, конфеты, украшения, безделушки и красивое дамское белье».

Купить исподнее Иерр не решился, ограничившись блузкой на свой вкус, а вот остальное по списку прикупил, руководствуясь мнением улыбчивых торговок. Полковник даже не подумал, что все перечисленное не дарят сразу, и, попросив в последней лавочке, где продавали сувениры, упаковать все в один сверток, ошарашил молоденькую продавщицу до глубины души. Девушка потом еще долго таращилась на дверь, закрывшуюся за необычным покупателем.

Так что в придачу к довольно скромной по фасону кофточке из дорогущего шелка Кася получила огромный набор шоколадного ассорти, коробочку, в которой лежала подвеска на тонкой цепочке, и маленькую серебряную статуэтку свернувшегося клубком спящего дракона.

Вот этого дракончика и облюбовали махмыры, уж очень он чем-то понравился чешуйчатым глазастикам.

— Вазы нет. — Касандра сердито захлопнула коробочку с кулоном. — И как вот все это понимать?

Золотое украшение было изящным и, судя по переливам света на гранях некрупных камней, совсем не дешевым. На небольшом колечке висели три светло-бирюзовые прозрачные капельки, словно дождинки. Наверное, подари его Иерр как-нибудь иначе, Кася бы растаяла и искренне радовалась обладанию такой прелестью.

— Знаешь, — ее подруга взяла в руки увесистую статуэтку, — вот это он выбирал от души, как себе, и очень хотел, чтобы тебе понравилось. Остальное, как мне кажется, купил просто потому, что так принято. Ну тут ведь дарят девушкам именно такое?

— Как и везде, я думаю, — пожала плечами Кася. — Но не все же сразу, и потом не требуют ничего в приказном порядке.

Она до сих пор не могла определиться со своим отношением к сложившейся ситуации.

Вообще-то, подарки получать приятно. Цветы были красивые, блузка дорогая, украшение тоже, и, судя по вензелю на крышке коробочки, оно было к тому же защитным артефактом, конфеты у них точно не залежатся, пойдя взносом в регулярные вечерние чаепития, а уж спящий дракончик, на спине которого важно восседал сейчас ее махмыр, спихнув остальных, и вовсе вызывал умиление. Да и майор Листиков ей очень нравился, так что, по сути, сходить в гости она была не против, но опять же само приглашение…

— Слушай, — попыталась найти объяснение всему леми-эр, — вы же, как я поняла, друг друга почти не знаете? Ну вот! Пригласили еще меня и мейссу Мохнатую с мужем. Сходим в гости, я понаблюдаю и потом тебе все расскажу, что узнала и поняла. Со стороны-то виднее, как и кто к кому относится. И Кейтсу попросим. Она и подавно в мужском поведении лучше разбирается, замужняя же дама.

Иитеа понятия не имела, как мантикора нашла себе мужа, и наивно полагала, что графская дочь, отбиваясь в свое время от толп поклонников, успела изучить ухажеров вдоль и поперек.

В итоге букетище притулился в найденное ведро для мытья полов, в которое налили водички, а девушки, раз уж выдался повод, организовали себе чай. Подаренный шоколад был отменного качества, и вскоре Кася, любуясь цветами, успокоилась.

«Пусть все идет как идет, — решила она. — В конце концов все выяснится, а возможно, даже как раз в гостях. Может, Иерр на людях будет вести себя по-другому? Или так же?»

Уже вернувшись к себе и забравшись в кровать, она долго не могла заснуть, раздумывая над тем, как же ее так угораздило.

«Зато выучусь и летать буду, а с помолвкой само как-нибудь все решится. В конце концов, ничего страшного. Даже если он меня потом бросит, потому что все не взаправду, так и переживу как-нибудь. Это не десятый круг на 'хмырховой тропе» с раненым напарником в виде мешка с песком.

А в ту же ночь где-то по дороге к корпусу уже несся на лошади почтовый курьер с письмом от Хежичака. В древних катакомбах на морском берегу злобно распекала с ненавистью глядящих на нее контрабандистов Мейделада Трисендовна, бывшая директриса приюта попаданок, и колдовал в тишине над приборами седовласый корпусный целитель.