Дримеон (СИ)

Глава 20. Потери

Денис быстро шел к дому. Он сильно замерз. Поднялся ветер и насквозь продувал куртку. Парень вжимал шею в плечи, стараясь хоть как-то согреться. Пальцы тоже окоченели. Оставалось только мечтать об огромной чашке горячего чая. Если дома не обнаружится посторонних, вполне можно будет позволить себе посидеть на кухне и погреться у электрообогревателя.

Мысли Самойлова не сосредотачивались на чем-то одном. То он раздумывал о судьбе Кирилла. То оценивал, согласится ли Эдик стать настоящим стражем. То прикидывал, как наверстать упущенное в школе и совместить это с работой и Дримеоном. Похоже, две недели, оставшиеся до конца семестра, будут самыми напряженными в его жизни.

Парню повезло. Дома действительно не оказалось гостей. Мать спала. Денис поставил чайник и протянул замерзшие руки к обогревателю. Тишина успокаивала, убаюкивала. Самойлов наполнил чашку кипятком и бросил туда пакетик. Чай приятно согревал глотку и желудок. Глаза слипались. Дэн еле доплелся до кровати. Он поставил будильник на полночь, чтобы успеть посетить Дримеон, и позволил себе немного отдохнуть. Совсем немного…

Будильник разрывался над ухом. Денис протянул руку, задел его и смел на пол. Звон стих, но вдруг Дэн резко сел в кровати. Пахло гарью. Послышался треск, и в кухне что-то упало. Парень подскочил и бросился туда. Горел обеденный стол и шкаф с посудой. Огонь быстро распространялся. Денис схватил ведро с запасом воды, но оно не помогло против бушующей стихии. От обогревателя сыпали искры. Парень не мог думать здраво. Он попытался вытащить штепсель из розетки, но тот был настолько раскален, что Денис обжег пальцы. Лишь с третьего раза ему это удалось. Но в борьбе со штепселем Денис упустил из внимания огонь.

Пламя заполонило кухню. Денис закрыл лицо майкой и побежал в коридор.

— Мама! — ворвался он в спальню матери, полную дыма. — Ма?

Дым лез в глаза, мешал дышать. Парень судорожно раскашлялся. Он на ощупь двинулся к кровати.

— Ма? — снова позвал он. — Ты здесь?

Рука нашарила только смятую постель.

«Значит, её нет дома», — вылетел вздох облегчения. Денис вернулся в коридор. Огонь уже пробрался туда и лизал потолок. Парень сжал пальцы на дверной ручке — и упал. Свет перед глазами померк. Он судорожно вдохнул воздух, но легкие только обдало жаром. Слишком поздно пришло осознание, что надо было открыть портал, надо было…

Эдик проснулся достаточно рано. Обычно он спал головой к окну, но той ночью переменил изголовье, и сейчас смотрел, как разгорается рассвет. Ветки деревьев покрывал снег, но небо радовало глаз синевой.

Рядом на подушке, как всегда, спал Фырк. Эдик погладил зверька по спине. Тот довольно заурчал и подставил уши.

— Вот еще ушастик, — улыбнулся Эдик. Он лежал и думал, стоит ли послушаться Дениса и помочь Дримеону. В конце концов, он уже вмешался в дела короля Ларета. Не получится и дальше делать вид, словно ему ничего неизвестно, и жить, как прежде.

В семь зазвонил будильник. Эд поднялся и направился в ванную. Потом быстро позавтракал, оделся.

— Снега много намело, — заглянул в его спальню отец. — Тебя подбросить?

— Давай, — согласился парень.

На самом деле, он был благодарен родителям. Не смотря на его странные видения и длительное отсутствие, никто не затевал разговоров на тему наркотиков, психиатра и прочих «прелестей жизни», которые грозили Эдику. Агата и Игорь усиленно делали вид, что ничего не произошло.

Эдик явился в класс за десять минут до звонка. Фырк, как всегда, уселся на место Дениса. Вскоре появился заспанный Николя.

— Коль, — подозвал его Эдик.

— Привет, — осторожно смахнул парень Фырка и сел рядом с Назаровым.

— Привет. Вы в Дримеоне были? — шепотом спросил Эд.

— Не-а, — ответил Николя. — Меня обычно Дэн забирает, а вчера не явился. Ничего, сегодня обязательно навестим Ларета. Что там у тебя новенького?

— Ничего, всё в норме, — ответил Эдик.

Прозвенел звонок, и Николя пересел за свою парту. Минуты через две в класс вошла Ирина Павловна. Она выглядела страшно взволнованной.

— Ребята, — остановилась она перед учениками. — У меня плохие новости. Дело в том, что… Денис Самойлов погиб. Сгорел. Вы сдайте старосте на похороны, кто сколько сможет.

Учительница промокнула глаза носовым платком. В классе воцарилась такая тишина, что любой звук казался грохотом. Кто-то тихо всхлипнул. Эдик обернулся и посмотрел на Николя в надежде, что ослышался. Верехов сидел неподвижно. Его лицо было белым, как стена. Значит, правда…

Фырк осторожно забрался на плечо хозяину и лизнул его в щеку, но Эдик даже не заметил легкого прикосновения. Он уставился на парту, словно на ней было написано нечто важное, и замер. Ирина Павловна и не пыталась провести урок. Она тихонько плакала. Постепенно в классе нарастал шум. Кто-то рыдал в голос, кто-то громко перешептывался, пытаясь додумать подробности. Николя подсел к Эдику, но тот не пошевелился.

— Эдька, да как же так? — пробормотал он.

— Не знаю, — прошептал Назаров. — Я не верю.

— Слушай, может, ошибка какая? Он ведь мог в Дримеон перенестись, и всё такое, и…

— Николя, я не знаю! — крикнул парень и вылетел из кабинета. Фырк тявкнул и понесся за ним. Эдик зашел в раздевалку, схватил куртку и выбежал на улицу. Свежий воздух немного охладил пылающее лицо. Замок куртки не слушался. Пришлось оставить его в покое. Назаров несся к дому Дениса так, как никогда в жизни не бегал. Он тоже надеялся, что произошла ошибка, что учителя что-то перепутали, или… Мозг выдавал тысячу вариантов, почему то, что сказала Ирина Павловна, может оказаться ложью.

Эдик миновал место, где они вчера расстались с Денисом, и свернул в проулок. Через десять минут вдали показалась многоэтажка. Окна квартиры на седьмом этаже смотрели на мир пустыми черными рамами. Эдик остановился, не решаясь подняться наверх. Рядом кто-то громко чихнул. Парень обернулся и увидел женщину, ссутулившуюся на скамейке. Рядом с ней стояла полупустая бутылка водки. Назаров узнал её. Это была мать Дениса.

— Здравствуйте, — подошел он ближе.

— А, привет, — подняла Анастасия мутный взгляд. — Ты кто такой?

— Вы меня не помните? Я — друг Дениса, — ответил Эдик. — Анастасия Константиновна, что случилось?

— Ой, горюшко, — всхлипнула женщина и сделала судорожный глоток из бутылки. — Ой, судьба моя.

Слезы покатились по грязному от копоти лицу, оставляя светлые дорожки.

— Нету больше Деньки моего, — вцепилась она в волосы. — Всё, незачем жить. Говорила ему выключать обогреватель, когда спать ложится. Нет, не послушал. И что теперь? Ни сына, ни крыши над головой. Отравился угарным газом, вот. И ведь почти выбрался оттуда. У входной двери его и нашли. Ой!

Она судорожно зарыдала.

— Вам хоть есть, где жить? — тихо спросил Эдик.

— Да приютили приятели, — махнула рукой Настя. — Только зачем мне теперь жить-то? Зачем?

Назаров достал из кармана кошелек и вынул всю имеющуюся наличность.

— Вот, — протянул он деньги Анастасии. — Возьмите.

— Спасибо, детка, — вытерла та ладонью слезы, и только больше размазала гарь. — Выпьешь со мной? За упокой…

Эдик развернулся и быстро пошел прочь. Значит, никаких ошибок. Дениса больше нет. И виноваты в этом не враги Дримеона, не какие-то определенные люди, а неисправный обогреватель и плохая проводка. Ну почему? Почему он так и не смог выбраться из квартиры? Почему?

Внутри разливалась пустота. Эдик не различал, куда идет. Пару раз ему сигналили автомобили, когда он переходил дорогу, не обращая на них внимания. Позднее Назаров не мог вспомнить, как вернулся домой. Он прошел в спальню и упал на кровать. Комок слез стоял в горле, но глаза оставались сухими. Кололо сердце. Полное осознание еще не наступило. Может, это только сон? Может…

Пропиликал дверной звонок. По коридору прошла Агата. Она с кем-то разговаривала в прихожей, а потом прошла в комнату сына.

— Эдька, ты здесь? — приоткрыла она дверь.

Эдик поднял голову. Мать держала в руках его школьную сумку, так и брошенную возле парты.

— Эдь, — Агата поставила сумку на стол и присела на краешек кровати, — Коля заходил. Эдь, ты держись. Ничего не поделаешь. Жалко парня. Как же так получилось?

— Пожар, — ответил Назаров — и не узнал собственного голоса. — Что-то там с обогревателем случилось. Мам, что мне теперь делать, а? Денис же был моим лучшим другом. Единственным другом. Как же теперь…

Так долго сдерживаемые слезы полились из глаз. Агата прижала сына к себе. Она говорила что-то, пыталась успокоить, но Эдик не слушал. Ему казалось, что мир прекратил существовать. Просто взял — и исчез. Он проваливался куда-то в темноту. Свет остался высоко, как будто он лежал на дне колодца, а комната осталась где-то вверху.

Послышался испуганный крик матери. А потом боль ушла…

Николя сидел в классе. Он до сих пор не мог прийти в себя после случившегося. Ему, как и Эдику, казалось, что всё произошедшее — сон. Кошмар. И можно проснуться. Но две гвоздики на парте Дениса сном не были. Место Эдика тоже пустовало. Николя вздохнул. Был бы тут Рыжий — хоть бы с ним поговорить. Но никого из друзей рядом не осталось в такой тяжелый день.

— Коль, привет, — подсел к нему Лаптев.

— Привет, — повернулся Николя, отвлекаясь от наблюдения за цветами с черной лентой.

— Слушай, сегодня похороны. Я хотел пойти, но не знаю, куда. Ты идешь?

— Да, — кивнул Верехов. — Если хочешь, давай вместе.

— Хорошо, спасибо.

— Его мать сказала к моргу подъезжать. Квартира же сгорела, — мрачно сказал Коля.

— А Эдик будет? — спросил Артем.

— Нет. Эд в больнице. У него с сердцем что-то. Я хотел вчера к нему зайти, а меня не пустили. Сказали, не беспокоить.

— Понятно…

Лаптев сидел, опустив голову. Он чувствовал себя виноватым. Ведь всего несколько месяцев назад он искренне желал, чтобы жизни его врагов превратили в кошмар. Так оно и вышло. И ничего нельзя исправить. Можно ли считать Дениса жертвой его проклятия? Но ведь Артем не желал ему смерти. Просто хотел, чтобы от него отстали, оставили в покое. А теперь из четверки его преследователей в кабинете сидит только Николя. Один в могиле, один в больнице. Где Кирилл — говорят, вообще никто не знает. Неужели? Неужели та книга? Артем клялся себе, что вернется домой и поищет, как снять заклятие. Но парень догадывался, что ничего подобного в книге нет.

После уроков они с Николя сели на маршрутку и поехали к городскому моргу. У Лаптева дрожали поджилки. Он боялся смерти, боялся подходить близко. Ему казалось, что смерть подобна вирусу, которым можно заразиться. Но Артем всё равно решил идти.

Николя не заводил бесед. На что еще рассчитывать, если они никогда не дружили? Да и потом, в сложившейся ситуации слова пусты. Морг располагался на территории больничного городка. Рядом собралась небольшая группа людей. В основном, соседи Дениса и пара-тройка знакомых. Ирина Павловна тоже пришла. Она то и дело прижимала к глазам платок.

— Что-то народу совсем мало, — сказал Николя. — Странно. У Дэна было много друзей.

— Значит, не таких уже и друзей, — заметил Артем.

Они остановились у чахлого заснеженного клена. Стрелки близились к двум часам. Подъехал маленький автобус и катафалк. Николя плюнул на присутствие классного руководителя и достал сигарету. Лаптев нервно теребил застежку куртки и жалел, что не курит.

— О, Карина, — заметил Николя бывшую девушку Эдика и помахал ей рукой.

Та подошла ближе. Лаптев наблюдал, как Карина и Коля тихо переговариваются, и не заметил, как сзади подошел еще один человек.

— Кажется, я не опоздал, — остановился рядом с ним Назаров.

— Привет, Эдик, — обернулся Артем. — А Верехов сказал, тебя не будет.

Назаров передернул плечами. Он выглядел больным и уставшим. Еще бы, Денис и Эдик давно дружили. Нелегко терять друзей.

— Эдька! — заметил его Николя. — Ты чего приперся-то, а? Твоя мамка сказала, что тебя еще недели две не выпустят.

— Куда бы они делись? Я всегда поступаю так, как считаю нужным, — хмуро ответил парень.

Эдик смотрел на собравшихся. Мать Дениса отсутствовала. Наверное, дожидались её. Прошло еще минут десять. Дольше тянуть было некуда. Когда вынесли гроб, Эдику показалось, что он снова грохнется в обморок. Парень оперся спиной на ствол дерева и старался глубоко дышать. Благо, на улице было холодно, и воздух обжигал легкие, освежал голову. Чтобы наверстать упущенное время, люди быстро забились в автобус. Эдик сидел с Кариной, Николя — с Лаптевым.

— Эдь, ты в порядке? — тихонько спросила девушка.

— Как видишь, еще дышу, — ответил парень, не глядя в её сторону. За окном поплыли пейзажи пригорода. Почему мать Дениса выбрала отдаленное кладбище? Хотя, на городском и яблоку негде упасть. Одни надгробия.

Наконец, автобус остановился. Снег присыпал черные холмики могил. Кое-где виднелись пожухлые венки. Идти оказалось недалеко — могильщики миновали пару рядов и установили гроб для прощания.

Эдик не смог заставить себя подойти. У него словно отказали ноги. Человек, навеки уснувший в гробу, казался чужим и незнакомым. Денис мало походил на себя. Какие-то люди подходили, целовали венчик на лбу, утирали глаза и удалялись. Подходили следующие. Впрочем, надолго церемония не затянулась. Крышку заколотили, и гроб опустили в землю. Послышались глухие удары мерзлой земли. Эдик развернулся и пошел к автобусу. Он занял свое место и обхватил голову руками. Восковое лицо Дениса так и стояло перед глазами. Дэн ведь даже еще не жил, ничего не видел, кроме дома и работы, редких вылазок с друзьями и скандалов с матерью, которая даже на похороны не пришла. Почему жизнь так несправедлива?

Рука Карины опустилась ему на плечо. Девушка тихо плакала. Надо же, из достаточно широкого круга приятелей на похороны пришла только она. Нет человека — и нет.

— Эдь, успокойся, — говорила она. — Ты ничего не изменишь. Так бывает. Жизнь есть жизнь. Все люди когда-нибудь умрут.

— Да, но не в шестнадцать лет, — повернулся к ней Назаров. — Это несправедливо, неправильно.

Карина вздохнула. Она прижалась к Эдику и сидела так, пока автобус снова наполнялся людьми. Они переговаривались, обсуждая каждый свое. Даже Николя и Лаптев о чем-то перешептывались, пусть и были не так давно злейшими врагами.

Помины проходили в столовой возле дома Дениса. Туда Анастасия явилась. Она явно была навеселе. Впрочем, это Эдика не удивило. В подобной ситуации и трезвенник мог отправиться в запой.

Люди обедали, сокрушенно качали головами, вспоминали Дениса. А ведь что они о нем знали? Даже Эдик, как оказалось, и на половину не представлял, как жил его друг. Назаров ничего не ел. Только осушил стакан компота и быстро вышел на улицу. Карина побежала за ним.

— Давай, я с тобой до дома пройдусь, — предложила она. — Нам ведь по пути.

— Хорошо, — согласился Эдик. Ему хотелось остаться одному, и в то же время Назаров боялся одиночества. Тяжелее думать о чем-то, когда надо поддерживать разговор или сохранять видимость спокойствия.

— Коля говорил, ты в больнице, — казалось, на свежем воздухе Карина ожила и чувствовала себя гораздо лучше.

— Был, — ответил Назаров. — Но возвращаться туда не собираюсь. Родители, как всегда, перегнули палку.

— Они переживают.

Да уж, за него было, кому беспокоиться. А за Дениса? Нет. Интересно, где сейчас его отец? Они с Анастасией вроде бы в разводе. Сообщили ли ему? Или не посчитали нужным?

— Эдь, а давай на выходных пройдемся? — предложила Карина. Она с тревогой смотрела на бледное лицо парня. Оказалось, Назаров не такой железный, каким представлялся окружающим.

— Давай, — кивнул Эдик. — Созвонимся тогда, ладно?

— Обязательно, — пообещала Карина. Она поцеловала Эдика в щеку и свернула к дому, а Назаров перешел дорогу и очутился у своих ворот. Сейчас, когда с похоронами покончено, Эдик думал о том, что надо связаться с Дримеоном. Неизвестно, знает ли Ларет, что один из стражей навеки потерян. И потом, Денис просил Назарова о помощи. Эдик принял решение. Он собирался возвратиться в Дримеон.