Дримеон (СИ)

Глава 5. Меж двух миров

Есть люди, которые не видят снов. Есть те, кто их не запоминает. Сны бывают цветными и черно-белыми, короткими и такими, которые, кажется, растягиваются на целую ночь. Некоторые дарят покой. Другие тревожат. Третьи нагоняют ужас. Иногда пробуждение сладко. Бывает, что не хочется покидать мир сновидений. Но иногда…

Поначалу Эдику показалось, что он спит. Но спать под открытым небом осенью? Вряд ли. Постепенно к нему возвращались ощущения. Вокруг было темно и сыро. Он лежал на холодной земле. Над ним светили звезды, но Эдик, который в детстве посещал астрономический кружок, не мог узнать ни одного созвездия. Во рту поселился металлический привкус. Голова болела.

Эд попытался сесть. Пусть с трудом, но ему это удалось. Вокруг простиралась неведомая местность. Черные обломки камней грудами высились тут и там. Мимо насыпей вилась дорожка. Чахлые стволы деревьев напоминали картинки из фильмов ужасов. Ну, или ночных кошмаров.

Если это не сон, то что? Смерть? Эдик вздрогнул. А если тот незнакомец в черном убил его? А его тело лежит сейчас неподалеку от дома и смотрит на небо остекленевшими глазами? Подобные мысли нагоняли жуть, но они казались наиболее вероятными. Эдик никогда не был паникером, но в данную минуту хотелось кричать и рвать на себе волосы. Почему? За что? Что, вообще, произошло? И если он мертв, то где обещанный покой, суд над душой? Его что, забросили сразу в ад?

Эдик приложил руку к груди. Сердце билось. Значит, живой. Или это только иллюзия? Страх сковывал, но сидеть и гадать — не выход. Пришлось подниматься. Ноги подкашивались, к горлу подкатила тошнота. Вокруг не было ни души.

Эд оглянулся. Далеко за спиной виднелись тусклые огни. Может, там дома? Парень побрел на свет. По пути он заметил, что одежда на нем изменилась. Место джинсов заняли грязные, оборванные штаны, рубашки — нечто, напоминающее жилет. Почти такая одежда была на нем во сне, когда Лаптев восседал на троне. А, может, это просто продолжение того сна? Очень реальное продолжение. Эдик ущипнул себя за руку. Боль была. Сон не прервался. С одной стороны, присутствие боли тоже было признаком, что парень находится в мире живых. С другой стороны, что тогда творится?

А что? Для кошмара — вполне подходящий антураж. Потрескавшаяся земля, изогнутые деревья без листвы, странные шорохи во тьме. Хотелось припустить бегом, чтобы поскорее добраться до источников света, но ноги слушались плохо. Парень споткнулся и упал. И без того потрепанные штаны теперь щеголяли дырой на колене. И ладони саднили. А огни не приближались. Наоборот, словно отдалялись.

Эдик ускорил шаг. Он еще не раз спотыкался, но удерживался на ногах. Наконец, огоньки показались совсем близко. Еще пару шагов…

— Стой! — раздался звонкий девичий окрик.

Эдик обернулся. Девушка стояла за его спиной. Он ожидал увидеть какое-нибудь чудище, но она оказалась совсем обыкновенной. В штанах, мужской рубашке и шлепанцах на босу ногу, с растрепанными косами, она плохо вписывалась в окружающую местность.

— Ты кто? — брякнул Эдик, но вместо ответа девушка чуть ли не налетела на него с кулаками:

— Тебе что, жить надоело, идиот? Вообще голова на плечах имеется? Или она тебе только, чтоб пельмени глотать?

От такого наплыва слов парень даже опешил. Девчонка не была похожа ни на одну из его знакомых.

— Но там огни, — попытался оправдаться неведомо за что.

— Вот именно. Огни. Ты что, не знаешь, что они мертвые? Они заманивают таких дятлов, как ты, в гиблые места. Там, впереди, обрыв.

Эдик посмотрел назад. Туман, до этого клубившийся вокруг, рассеялся, и он действительно увидел зияющую черноту пропасти. В горле снова появился липкий противный комок страха. Надо же. Еще шаг — и он лежал бы на дне провала. Даже если это — сон, перспектива не из лучших.

— Идем отсюда, — фыркнула девчонка. — Здесь неподалеку стоянка есть.

Парню ничего не оставалось, как пойти следом. Его спасительница шла быстро. Ему приходилось труднее, потому что под ногами по-прежнему попадались камни и торчащие из земли корни.

— Что плетешься, как черепаха? — бросила девушка через плечо. — Тебя как зовут?

— Эдик, — ответил Назаров.

— Я — Марта. Ты давно здесь? Хотя, глупый вопрос, учитывая, что ты поплелся за огоньками.

Эдик чувствовал себя последним дураком. С ним никто и никогда не разговаривал таким тоном. Тем более, незнакомая девица. Да, Марта помогла ему. Возможно, даже спасла жизнь. Ну и что с того? Это не повод строить из себя королеву мира.

— Пришли, — остановилась девушка у груды камней.

Марта обошла её, и Эдик увидел нечто, похожее на стоянку охотников из фильмов. Камни отгораживали вполне уютное местечко от ветра. Здесь недавно жгли костер, потому что остались обгоревшие поленья, и еще несколько нетронутых лежало под насыпью. Марта засуетилась у огня, а Эдик присел на большой валун. Более странного сна он никогда не видел. И такого реального тоже.

Затрещал огонь, рассеивая ночную тьму. Марта присела рядом. Эдик гадал, сколько же ей лет. Шестнадцать? Чуть больше? Меньше? В свете костра её лицо казалось совсем детским.

— Что это за место? — отважился спросить он.

— Ты не знаешь? — Подняла голову девушка. — А ведь бываешь здесь каждую ночь.

— То есть, я всё-таки сплю?

— Вероятно, — кивнула она. — Либо находишься между жизнью и смертью. Недаром смерть сравнивают со сном. Но ты, наверное, просто спишь. Давно тут?

— Пару часов, — наугад прикинул Эдик. — А ты?

— Около месяца, но точно не скажу, — пожала плечами Марта. — Время там и тут не совпадает. Остается только догадываться.

Эдик не знал, что сказать. Он сидел и смотрел на костер. Марта сидела рядом. Она сняла с плеча маленький рюкзачок и достала из него флягу с водой.

— Пить хочешь? — спросила она.

Эд отрицательно покачал головой. Не хотелось ничего — ни пить, ни есть. Голова все так же раскалывалась. Наверное, Эдик был как никогда близок к безумию потому, что происходящее не укладывалось в границы его понимания. Обычный человек, обычный школьник — и вдруг попал неведомо куда, неведомо зачем. Хотелось нестись, куда глаза глядят, искать выход, а приходилось сидеть на холодном камне рядом с незнакомой девушкой и смотреть, как та глотает воду, а затем достает ломоть хлеба. Марта казалась слишком спокойной как на человека, который застрял в непонятном месте. Спать так долго она не могла. Значит, находилась между жизнью и смертью.

— Расскажи мне об этом месте, — попросил Эдик.

— Нечего рассказывать, — по-прежнему недоброжелательно отвечала Марта, — задержись на дольше — узнаешь сам. Вернешься домой — так зачем тебе лишняя информация?

— Да ну тебя! — не сдержался Назаров. — Когда уже рассветет?

Марта не отвечала. Похоже, разговор ей надоел, и девушка думала о чем-то своем. Она казалась абсолютно отстраненной, словно не принадлежавшей миру людей. А может, она просто часть сна, выдумка? Пора уже просыпаться. Так полжизни можно проспать.

Вскоре молчание начало тяготить парня. Эдик относился к разряду людей, которые легко ладят со всеми, но сейчас он словно бился об стену. Марта даже не смотрела в его сторону. Если она и правда месяц блуждает здесь, то должна была стосковаться по человеческому общению, но девушка, наоборот, будто желала остаться одна.

— Я лучше пойду. — Поднялся Эдик на ноги. — Куда надо идти, чтобы достичь жилых мест?

Марта недоуменно посмотрела на него.

— На север. — Махнула она рукой. — Только не стоит отправляться в путь прямо сейчас. Это может быть опасно.

Эдик пожал плечами и пошел прочь. Глаза привыкли к темноте, и он реже спотыкался. На смену испугу, даже ужасу пришло раздражение. Почему он здесь очутился? С какой стати? Почему не может проснуться? Злость помогла прийти в себя. Но тревога не отпускала. Ведь даже если он спал, этот сон отличался от других. И Эдик никак не мог понять, что делать со всем происходящим.

— Подожди, — догнала его Марта. — Здесь опасно ходить одному.

— Но ты же ходишь! — отозвался Эдик, не оборачиваясь.

— Я здесь давно. А ты потом можешь и не проснуться. Мало ли. Не всегда человеческое сердце способно выдержать груз снов.

— Прекрати!

Эдик остановился. По его бледному лицу пошли красные пятна. Он тяжело дышал. Его словно разрывало изнутри, и с каждой минутой это ощущение становилось всё сильнее и сильнее.

— Вот об этом я и говорю, — вздохнула Марта. — Успокойся. Не забывай. Всё, что ты ощущаешь или делаешь здесь, отражается на твоем реальном теле. Ты ведь не хочешь умереть молодым?

— Не возникало такого желания, — шумно выдохнул воздух парень. Вспышка отчаяния и ярости прошла так же быстро, как и появилась. Похоже, мир вокруг действительно странно действовал на него, и Эдик никак не мог понять, что ему делать и куда идти. Либо не делать вообще ничего и ждать пробуждения.

Он пошел дальше. С одной стороны, разговаривать с Мартой не хотелось. Девушка вызывала у него резкую неприязнь. Подобные чувства он редко к кому испытывал в реальной жизни. А страна снов, или как там её можно было назвать, удваивала его эмоции, а то и утраивала. С другой стороны, хотелось узнать больше. Неведение бесило сильнее Марты. Наконец, любопытство победило.

Эдик подождал, пока Марта догонит его, и зашагал вровень с девушкой.

— Можешь рассказать мне об этом месте? — поспросил он снова. — Пожалуйста.

— Могу, но не в этот раз, — ответила Марта. — Приходи еще.

И прежде, чем Эдик успел понять, что происходит, обстановка вокруг закрутилась в вихре, а затем и вовсе исчезла.

Эдик открыл глаза. За окном лил дождь. Капли стучали по стеклам. Их мерный стук успокаивал, манил вернуться в полусон. Но Эдик не собирался поддаваться. Он сел и огляделся. Назаров находился дома. Он совершенно не помнил, как добрался сюда. А ведь на вечеринке Карины выпил только бокал шампанского. Одежда Эдика аккуратно висела на стуле, что было удивительно, потому что обычно вечером парень кидал вещи куда попало. Часы показывали начало седьмого. Надо собираться на учебу. Эд пошел в ванную. О ночном сновидении старался не думать. Как только выяснилось, что это действительно лишь сон, Эдик запретил себе лишние раздумья. Наоборот, решил оставить видения видениям, а реальность — реальности. Если всерьез воспринимать то, что мучает его в последнее время… Нет, мысли о безумии надо тоже оставить в стороне. Чтобы отделаться от них, Эдик хотел позвонить Денису, но телефон затрезвонил раньше, чем Назаров к нему прикоснулся.

— Привет, Дэн, — ответил он.

— Привет, — в голосе друга звучало заметное напряжение. — Эд, может, я сейчас спрошу нечто странное, но… Что тебе сегодня снилось?

— Бред, — ответил Эдик. — Нет, то есть не бред, конечно. Странный сон. Непонятная страна, девчонка — слегка не от мира сего. А что?

— Да ничего, — в трубке повисла гнетущая пауза.

— Дэн, говори! — не выдержал Эдик. Его тело снова покрылось липким холодным потом. В висках застучало.

— Просто… Мне тоже снилось странное место. Какой-то город. И всё было так реально. Я бродил по улицам, а потом порезал ногу о стекло. И когда я проснулся, порез остался на месте. Представляешь? Ищу этому объяснение, и не могу найти. Конечно, я мог ходить во сне, или порезаться вчера и не заметить, а во сне почувствовать боль. Но после того, что мы видели, все объяснения кажутся какими-то… неправдоподобными. И это не в первый раз. Тогда, когда нам снился Лаптев, было так же.

— Да уж, странно, — согласился Эдик. Он тоже обнаружил огромный синяк на колене, но убедил себя, что вчера ударился где-то по дороге домой. — Слушай, Дэн, я тут подумал… Может, нам к бабке какой обратиться? Ведь ясно же, что происходит нечто невероятное.

— Наверное, ты прав, — ответил его друг. — Только где мы её возьмем?

— Ну, есть же объявления в газетах…

— Эдик, ты что? Там одни шарлатаны! Настоящим профессионалам нет необходимости объявления давать. К ним и так люди толпами идут.

— Может, ты и прав. А если спросить у кого? У родителей, к примеру. Хотя, мои решат, что я опять накурился чего-то.

— А мои точно никого не знают. Может, Николя или Кирюха подскажут?

— С Рыжим разговаривать не собираюсь, — сразу помрачнел Эдик, вспомнив вчерашний вечер.

— Ну да… Неприятная вышла ситуация. Хорошо, поговорим с Колькой. До встречи.

— Пока.

Назаров быстро собрался и вышел в коридор. Он открыл шкаф в поисках зонтика. И вдруг в нос ударил странный запах. Не то сырости, не то дохлятины. Эдик поспешно захлопнул дверцу. Хотелось открыть её снова и убедиться, что ему только померещилось, но парень выскочил из дома без зонта. Он даже не помнил, запер ли входную дверь. Эдик бежал по улице. Люди шли мимо. Некоторые удивленно оборачивались вслед, но большинство просто не обращали внимания на растрепанного парнишку, который несся под моросящим дождем.

Наконец, впереди замаячило здание школы. Сейчас оно казалось не меньше, чем землей обетованной. Ведь там были друзья. Люди, способные понять, а не покрутить пальцем у виска. На лестнице Эдик чуть не сбил с ног Лаптева.

— Извини, что мало, — на ходу буркнул он, но Артем только улыбнулся. Странно так улыбнулся, словно знал что-то, недоступное другим. Но не было времени заморачиваться поведением Лаптева. Надо решить другой, куда более важный вопрос.

Эдик ворвался в класс. Денис уже находился там, но ни Рыжий, ни Николя еще не появились. Назаров плюхнулся за парту. Его глаза встретились со встревоженным взглядом товарища.

Оба парня молчали. Они просто не знали, о чем говорить, какие объяснения искать. Двери распахнулись, и смеющиеся Николя и Рыжий вошли в комнату.

— Привет, — махнул рукой Верехов.

Кирилл ничего не сказал. Он делал вид, что вообще не знает Назарова. В любой другой день Эдик разозлился бы. Возможно, даже расстроился, но сейчас было не до этого. На языке вертелся важный вопрос, и, как только Рыжий и Николя уселись на места, Эдик подошел к ним и спросил:

— Что вам сегодня снилось?

Рыжий отвернулся и принялся рыться в папке с тетрадями. Николя пожал широкими плечами.

— Да ничего особенного, — ответил он. — Обычный кошмар. Вроде как я попал туда — неведомо куда. И теперь должен найти то — не знаю что. Это мне какой-то дедок пояснил. В общем, бред.

Эдик потер лоб ладонью. Что ж, Николя тоже очутился там, где и они с Денисом. Насчет Рыжего — не ясно, но, скорее всего…

— Верехов, на два слова, — сказал он и направился к двери. Николя поплелся за ним.

— Ну, чего? — спросил он, останавливаясь у коридорного окна.

— Коля, у тебя бабки знакомой нет? — Эдик представил, как странно звучит его вопрос, но что поделаешь?

— Да вагон и маленькая тележка! Целый подъезд! — захохотал Верехов. — А тебе что, собственной мало? Помнится, когда она в прошлый раз пригромыхала, ты готов был сквозь землю провалиться, лишь бы с ней не сидеть.

— Придурок, — еле сдержался Эдик, чтобы не отвесить Верехову тумаков. — Я имел в виду ясновидящую или гадалку. А старушек можешь оставить себе.

— Так бы сразу и сказал, — почесал Коля в затылке. — Есть одна в нашем подъезде. Баба Маня. К ней все девчонки бегают на любовь гадать. Подойдет?

— Возможно, — вздохнул Эдик. На безрыбье и рак — рыба. — Отведешь нас к ней после уроков.

— Каринку вернуть хочешь?

— Вот тупая башка! — воскликнул Назаров и вернулся в класс.

Уроки казались нескончаемыми. Эдик смотрел на часы каждые десять минут. Стрелки, как назло, словно двигались всё медленнее и медленнее. Рыжий и Николя о чем-то совещались все уроки. Назарову очень хотелось узнать, видел ли что-нибудь Кирилл, но подавать на мировую он не собирался.

Как только прозвенел звонок с седьмого урока, Николя повел Дениса и Эдика к своему дому. Рыжему пришлось плестись рядом. Почти всю дорогу парни молчали. Говорил только Николя, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Дэн изредка ему отвечал, и то пару раз не впопад.

— Пришли, — наконец, остановился Верехов перед блочной девятиэтажкой.

— До завтра, — сказал ему Кирилл и направился домой, а ребята поднялись на четвертый этаж. Николя остановился перед обычной деревянной дверью и нажал на серый звонок. Раз, затем еще раз. Когда парни начали думать, что бабы Мани нет дома, щелкнул замок. На пороге появилась сухонькая старушонка в фиолетовом байковом халате. Её хитрые маленькие глазенки впились в лицо Эдика, затем переместились на Дениса.

— Баб Маня, здрасьте. Это мои приятели. Им с вами поговорить надо, — поспешил представить их Коля.

— Проходите, — скрипучим голосом ответила гадалка и пропустила гостей в квартиру.

Внутри пахло кошатиной. Эдик поморщился. Мебель оказалась старой, потертой временем. Баба Маня махнула рукой в сторону дивана, приглашая присесть, а сама умостилась в кресло-качалку. И где только остались такие раритеты?

— Чего надо-ть? — спросила она, не сводя с парней пристального взгляда. — С девками нелады, али что?

— Не, баб Мань, с этим у Эда и Дэна порядок, — поспешил заверить Коля. — Дело в другом. Эдик, излагай.

Назаров не знал, с чего начать, да и вообще не был уверен, что пришел по адресу. Бабка казалась полувменяемой. Может, она и гадала девчонкам на любовь, но вряд ли могла помочь с их проблемой. От сомнений его избавил Денис.

— Баба Маня, — сказал он, — последнее время с нами происходят странные вещи. Я вот слышал шаги, а за дверью никого не было. Нас с Эдиком преследовали тени. На Эда наяву напало чудище из ночных кошмаров. Мы не знаем, как к этому относиться. То ли у всех нас галлюцинации, то ли… Помогите нам, пожалуйста. Или, хотя бы, посоветуйте что-нибудь.

Похоже, Дэн гадалке понравился. По крайне мере, лицо её просветлело, и она заулыбалась.

— Понятно, голубчики, — закивала она. — Подождите, соколята, я мигом.

Бабка потопала в соседнюю комнату, и парни переглянулись.

— Что-то я ей не верю, — прошептал Эдик.

— Надо попробовать, — отозвался Дэн. — Другой всё равно нет.

Николя кивнул в поддержку друга. Соседские девчонки бабу Маню хвалили. Да и приезжали к ней разные люди на крутых авто. Значит, толк от бабкиной ворожбы существовал.

Гадалка вернулась с литровой банкой воды, ножом и старой, затертой колодой карт. Она уселась за стол, поставила банку перед собой и принялась резать воду ножом, бормоча непонятные слова.

— Кто первый? — Наконец, подняла она голову.

— Я, — поднялся с дивана Эдик и сел перед ней на перекошенный, хлипкий стул.

— Дай руку, Эдуард, — прищурилась бабка. Парень послушался, и высохшие куриные пальчики сомкнулись на его запястье. Баба Маня замычала что-то нечленораздельное, снова опустила нож в воду, а затем брызнула водой на Эдика.

— Ой, батюшки! — прошептала она и уставилась на что-то за его спиной. — Мальчик мой дорогой, кто ж тебя так?

Эдик поежился. От бабкиных слов стало не по себе.

— Что там, баб Мань? — прошептал Верехов.

— Подожди, дай карты кину, проверю, — отпустила ворожея руку Эдика. Она дала парню вытащить пять карт и разложила их в форме креста. Эдик внимательно вглядывался в странные символы. Запомнился один — Луна. Остальные картинки он не мог разглядеть — такими старыми были карты.

— Проклятие, — наконец, выдохнула бабка. — Древнее и сильное. Только раз в жизни встречала такое, еще когда молода была. Тогда девка ко мне приходила, её соперница извести хотела. А больше с таким не сталкивалась. Ой, соколик, кто ж тебя так ненавидит? Да не тебя одного. Ниточки к приятелям-друзьям тянутся. Обидел ты кого-то шибко. Он мучается, и тебя мучает. Наплел паутину. Как распутать-то? Хочет, чтобы разума ты лишился, чтобы маялся. Открыл проход туда, куда людям дороги нет. И бродишь ты по тому пути туда-сюда. А ведь он и захлопнуться может.

— Что мне делать? — тихо спросил Эдик, который, казалось, даже перестал дышать.

— Ищи сильнее помощи. Или говори с тем, кто это учудил. Может, он хотя бы зацепку даст, что за ритуал провел. А пока будь осторожен, хлопец. Над тобой больше всего тени. Ты всегда улавливал сигналы других миров и веришь в них, вот тебя больше всего в воронку и засасывает. Думай, соколик. Думай, кому дорожку перешел. Следующий.

Эдик пересел на диван. У него подкашивались ноги и болела голова. Хотелось бежать отсюда немедленно, но всё равно далеко бы не ушел. Верил ли он словам бабы Мани? Парень не знал, но страх снова распространялся по телу, как зараза.

А баба Маня уже раскидывала карты для Дениса.

— Дитя печали, — вздохнула она и подперла ладонью подбородок. — В недобрую годину народилось, в недобрую росло. Хороший ты хлопец, добрый. Да нет тебе счастья. Тебя сто раз проклинали, дорогу ломали, а в сто первый раз — вместе с друзьями. И если сто прокленов убрать способ есть, то от сто первого не избавиться. Я помолюсь за тебя, дитё. Иди в путь свой. И не вини никого. Ничего это не изменит. Тебе же больнее будет. Колюшка, тебе тоже разложить?

Верехов пересел к столу, а Денис вернулся к Эдику. Он понял, о чем говорила старуха. Мать давно кляла его на все лады. А материнское проклятие, говорят, самое сильное… Не то чтобы Денис верил в проклятия, но иногда задумывался, а вдруг и правда?

— Колюшка, зачем людей обижаешь, мамку огорчаешь? — бормотала баба Маня. — Ой, ребятки, одной цепочкой вы все повязаны, как звенья. Спутаны-перепутаны. Ты пока, Коля, меньше других ощущаешь, что случилось, но только пока. Слушайте, соколики. Вы, главное, не отчаивайтесь. Выход — он всегда есть. Надо только его найти. И того найти, кто зла вам пожелал, осознанно или нет. Идите, и мир с вами.

— Сколько с нас? — спросил Эдик.

— Бог с тобой, дитя, — шикнула старуха. — Не надо мне ничего. Идите скорее, пока дома не хватились.

Парни вышли из квартиры, попрощались с Колей и спустились вниз по лестнице. Только когда подъезд остался позади, Денис заговорил:

— Эд, как думаешь, мог Лаптев нам устроить, а?

— Не говори глупостей! Он же — Лапоть, — с горечью усмехнулся Назаров. — Да и какой из него колдун? Недоучка… Хотя, пообщаться с ним стоит, ведь всё началось с того сна. Как думаешь?

— Согласен. Давай завтра?

— Договорились, — согласился Назаров.

Парни попрощались. Денис свернул к автобусной остановке, Эдик пошел домой. У него на душе было неспокойно. Но пока в происходящее верилось с трудом, и оставался мизерный, но всё-таки шанс, что старуха ошиблась.