Дримеон (СИ)

Глава 7. Иные миры

Эдик шел всё быстрее. До дома он добрался за двадцать минут, вместо обычных получаса ходьбы. Мать как раз собиралась куда-то уезжать. Эдик хотел свернуть за угол и переждать, чтобы не сталкиваться с ней, но было поздно — Агата заметила сына и поспешила навстречу.

— Ты чего так рано? А уроки? — на ходу спросила она.

— Голова разболелась. Наверное, простыл, — выдал Назаров первую пришедшую в голову отговорку.

— Да? Ну, иди домой. Я скоро вернусь. Выпей таблетку. В аптечке должна быть.

— Хорошо, — пообещал Эдик.

Он прошел в дом. Естественно, никаких лекарств он пить не собирался. Просто упал на кровать и закрыл глаза. На этот раз сон пришел сразу, не спрашивая позволения…

Марта сидела у костра и помешивала головешки палкой. Вокруг простиралась каменистая пустыня. За время, проведенное в этом мире, девушка привыкла к хмурому пейзажу. Можно было, конечно, осесть в каком-нибудь городе, но города были охвачены медленным умиранием. Здешний мир разрушался, распадался на глазах. Недавно встреченный мальчишка являлся лучшим подтверждением. Люди, попадавшие в края снов, не всегда осознавали, что спят, но вели себя по-особенному. Ведь каждому полагался личный кошмар. А мальчишка просто появился — непонятно зачем. И исчез так же внезапно.

Марта вздохнула. Ей не нравилось одиночество. Она в который раз поглядела на черные шпили города — и отвернулась. Будь она чуть смелее, возможно, ей бы удалось… что? Стать здесь своей? Нет, вряд ли. Но хотя бы найти свое место.

Девушка кинула на камни серый плащ, снятый недавно с мертвого тела. В реальной жизни Марта никогда бы не прикоснулась к нему. Но разве это — реальная жизнь? Нет. Значит, дозволенным становится всё. Глаза закрылись. В стране снов самих сновидений никто не видел, но Марта по привычке засыпала и просыпалась. Здесь каждый создавал собственную вселенную по личным законам.

Девушка проснулась оттого, что ощутила чей-то взгляд. Она приоткрыла глаза. Парнишка, Эдик, сидел у огня. Он выглядел угнетенным, но Марта не имела привычки лезть в чужую душу. Эдик всматривался в огонь. Пламя отражалось в темно-ореховых глазах, заставляя их пылать.

— О чем задумался? — приняла девушка сидячее положение.

— Вообще-то сначала здороваться надо, — буркнул Эдик, не отрывая взгляда от огня. Марта понимала его. Вид пламени успокаивал, лечил растревоженную душу. Сжигал боль.

— Какими судьбами снова в наших краях?

— Не знаю.

Девушка поняла, что новый знакомый не настроен на разговоры. Ей было всё равно. Марта притянула к себе потертый рюкзак, достала расческу и привела в порядок волосы. Расческу она добыла в городе. Там можно найти или купить что угодно — только пожелай. Но средством оплаты служили не деньги, а кристаллы. Добыть их мог далеко не каждый, и оттого ценность голубоватых кристалликов возрастала. Ведь только порошок из них давал местным жителям возможность видеть сны. Сама Марта по сновидениям не скучала, и в страшно дорогом порошке не нуждалась. Но видела, как люди за него чуть глотки друг другу не перегрызали. Если их всё еще можно было назвать людьми…

— Ты, помнится, в город шел? — напомнила девушка.

— Какая разница? — Не двинулся Эдик. — Лучше посижу здесь, пока не проснусь.

— Глупое занятие, — пожала плечами Марта, но больше возражать не стала. Ей не было надобности отправляться в город. Она промышляла здесь, в пустыне — добывала те самые кристаллы.

— А, впрочем, пойдем, — поднялся Назаров на ноги.

Странная логика. Марта уже и забыла, какими непостоянными бывают люди. Она так давно не была дома, что многое чудилось лишь сном. Девушка улыбнулась. Мелькнувшая мысль показалась смешной.

— Что-то ты сегодня мрачнее, чем в прошлый раз, — подхватила она рюкзак, затушила костер и поспешила за удалявшимся Эдиком.

— А ты разговорчивее.

Марта пожала плечами. Не хочет поддерживать беседу — и не надо. Молчаливый спутник устраивал её куда больше, чем балагур. Одно было плохо — у Марты накопилось множество вопросов о её родном мире. Что там происходит? Изменилось ли что? Она ведь даже не знала, сколько провела здесь. Предполагала, что не больше двух месяцев, но это лишь предположение.

Эдик смотрел под ноги. Оказавшись в мире снов во второй раз, он уже не так терялся. Глаза быстрее привыкли к сгущавшейся тьме. Пустынный пейзаж не удивлял. Эдик просто не обращал на него внимания, сосредоточившись на собственных мыслях. Он машинально перебирал ногами, а когда вспомнил о цели пути, город возвышался прямо перед ним — мрачная черная громада, сияющая зловещими огнями. От его вида мурашки побежали по коже. Эдик вообще пожалел, что решил сюда прийти. Но отступать не собирался. В конце концов, это всего лишь сон. Очередной глупый сон. Страх улегся, и парень уверенно зашагал к воротам.

— Подожди, — сжала Марта его локоть. — Там стража. Давай в обход.

Девушка нырнула к темной стене и махнула Эдику, чтобы он шел следом. Действительно, в стене образовалась небольшая лазейка. С первого взгляда её бы никто не заметил, особенно ночью, потому что место выпавших кирпичей закрыло растение, напоминавшее дикий виноград. Но Марта хорошо знала местность. Как знала и то, что стража не любит чужаков.

Девушка первой пролезла в дыру, Эдик следовал за ней.

— Вот мы и в городе, — обернулась Марта.

Парень осмотрелся. Нет, не так он представлял себе местные города. Эдик думал, что в стране сновидений всё должно быть волшебным — таким, как видится во снах. Но здесь не было ни зданий, парящих в облаках, ни улиц, вымощенных разноцветными камнями. Просто город. Дома, в большинстве своем двухэтажные, абсолютно напоминали земные. Сквозь окошки учился свет, откуда-то долетала музыка и смех.

— Разочарован? — усмехнулась Марта. — Я тоже сначала подумала, что здесь всё как-то обыденно. Но отличия всё-таки есть. Давай перекусим где-нибудь, раз уж выдалась возможность.

— Ты редко бываешь в городе? — спросил Эдик. Проснувшееся любопытство, наконец, развеяло его меланхолию.

— Не люблю ограничений, — встряхнула Марта копной пшеничных волос. — А города здешнего мира похожи на ловушки. Не находишь?

— Возможно, — ответил парень, не переставая оглядываться по сторонам. Марта оказалась права. Всё здесь было таким — и не таким. Эдик понял, что его насторожило в первую очередь. Отсутствие шума машин. Улицы освещались фонарями, но парень не был уверен, что здесь замешано электричество. Скорее, какой-то неизвестный людям источник энергии. Магазины, бары, развлекательные центры — ничего подобного. Только дома. Серые, безликие, однотипные дома. Количество вопросов к Марте возросло.

Девушка остановилась у одной из дверей-близняшек и постучала.

— Кто? — гаркнул мужской голос.

— Это я, Стью. Открой.

Похоже, мужчина узнал позднюю гостью, и дверь распахнулась.

— Здравствуй, красавица, — выпятил белоснежные зубы хозяин дома. — Зачем пожаловала?

— Перекусить и переночевать, — коротко бросила девушка, входя. Эдик двинулся за ней.

— С-тьять, — перекрыл дверь рукой великан Стью. — Кто будешь?

— Мой друг, — обернулась Марта.

— Я не говорил, что ты можешь приводить с собой дружков. — Скорчил гримасу Стью, но руку убрал.

Эдик оказался в маленькой комнатушке. Вдоль стен вытянулись столы и длинные скамьи. На них восседали люди самой разнообразной наружности. Некоторые казались бездомными попрошайками, другие — жертвами мутаций, потому что количество глаз, носов и прочих частей тела у них не совпадало с привычным для Эдика. Варьировались цвета кожи и одежда посетителей. Что ж, это ведь сон. Тут и слона, танцующего танго, с легкостью встретишь.

— О чем задумался? — окликнула его Марта. — Иди за мной.

Она скрылась в двери, противоположной входной. Там оказалась еще одна комнатушка, но свободная от посетителей. Скорее всего, здесь принимали особо дорогих гостей, потому что стол был застелен скатеркой, а скамейку заменил старенький диванчик. Эдик сел на диван. Марта примостилась рядом. Вскоре вернулся хозяин с подносом. Но от еды не исходило запаха. Здесь всё было ненастоящим, пронизанным ложью. Эдик чувствовал это. Он пока сам не мог определить словами собственные ощущения, но что-то в нем менялось, когда парень находился в мире снов. Мир вокруг был чуждым ему. Чуждым — и в некоторой степени ненавистным. Эдик пытался разобраться, почему.

— Зачем ты всё-таки пошел в город? — поинтересовалась Марта, опуская на хлеб кусочек ветчины. — Ты ведь не хотел.

— Решил глянуть, как он устроен, — налил Эдик в стакан нечто, что должно было называться соком. — Раз уж я тут, надо осмотреться вокруг.

— Странно, что ты второй раз попал в то же место, — хмыкнула девушка. — Обычно каждую ночь люди оказываются в разных точках страны.

— А мир снов — он большой?

— Бескрайний, — широко раскинула руки Марта, и ветчина полетела на пол. — Вот блин!

Она подцепила с блюдца другой кусочек.

— Расскажи мне о нем, — попросил Эдик. — Ты ведь здесь долго.

— Зачем? Утром ты проснешься, и вряд ли вспомнишь, что было ночью. Мне нет смысла распинаться и тратить время на слова.

Неприязнь Эдика к Марте усиливалась. Она ведь тоже была здесь чужой. Так почему не желает поделиться полученными знаниями?

Девушка заметила, что Эдик снова помрачнел и замолчал.

— Ладно! — вытянула она вперед ноги в растоптанных сандалиях. — Если тебе нечем больше заняться, слушай. Мир снов, он же Дримеон, не имеет границ в человеческом понимании. Он представляет собой цепочку миров, созданных человеческой фантазией. Да-да, — заметила Марта удивленный взгляд Эдика. — Дримеон создали люди. Впрочем, не совсем так. Он просто возник. Долгое время здешний мир не имел своего правителя. Люди попадали сюда в ночных сновидениях, чтобы исчезнуть с рассветом. Они не понимали и не понимают, что путешествуют меж мирами. Люди проживают тут маленькие кусочки жизни. Понимаешь?

Эдик смутно улавливал нить повествования, но кивнул.

— Затем Дримеон настолько расширился, — откусила Марта бутерброд, — што сны вобше не конролирвымые стали.

— Прожуй, потом говори.

— Хорошо, — сглотнула девушка. Похоже, правила мира людей она уже забыла. — Мало кто задерживается здесь надолго, либо понимает реальность происходящего, как ты. Чаще всего люди врываются в Дримеон не физически, а мысленно. То, что происходит здесь, не наносит им вреда. А о виденном они быстро забывают. Так вот, количество мирков в составе Дримеона растет. Нужен был человек, способный этим управлять. Ну, не человек, конечно. Здешних жителей называют дримы. Так вот, появился один дрим по имени Артемий Ларет. Он сумел установить контроль над попаданием людей в Дримеон. Их появление строго фиксируется, как и то, что они делают. Артемий уравновесил хорошие сны и кошмары. Он долго правил Дримеоном, но сейчас кошмары хотят вырваться из-под его управления. Поэтому везде неспокойно.

— Ларет, значит? — Эдик хорошо помнил, где слышал это имя. Значит, всё-таки Лаптев. — А ты сама как здесь очутилась? И почему застряла?

— Слишком много вопросов, — отвернулась Марта, и парень заметил, что её щеки покраснели.

— Прости, если обидел.

— Нет, ничего, — вздохнула девушка. — Слушай, ты становишься прозрачным. Возвращайся домой. Если получится — свидимся.

Эдик не успел попрощаться. Он открыл глаза — и увидел знакомые стены спальни. За окном всё еще было светло, но солнце клонилось к закату. Он проспал почти весь день.

Парень поднялся с кровати. Голова гудела. Надо было осмыслить то, что удалось узнать от Марты, но, как и каждый сон, их разговор припоминался не особо явственно. Эдик достал из стола тетрадку и записал каждое слово, каждый свой шаг в Дримеоне. Перечитал пару раз. Внес поправки.

В гостиной послышался голос отца, и Эдик вспомнил, что родителей вызывают в школу. Надо было им об этом сообщить, но жуть как не хотелось. Пришлось плестись в гостиную и внутренне готовиться к очередной головомойке. Отец сидел на диване перед телевизором. Мама только отложила мобильный.

— А, сынок, проснулся, — заулыбалась она. — Как себя чувствуешь?

— Отлично, — хмуро ответил Эдик. — Мам, пап, вас в школу вызывают.

Отец отложил пульт и уставился на него.

— Что на этот раз? — Тон не предвещал ничего хорошего.

— Можно подумать, вас так часто вызывают! — взвился Эдик.

— Но и не редко. Спрашиваю, что ты уже натворил?

— Просто подрался, — сел Эдик на диван.

— Нет, ты слышала, Агата? — Поднялся отец и остановился перед ним. — Просто подрался он. А словами уже ничего уладить нельзя? Слушай, Эд, я всё понимаю, переходный возраст, половое созревание и прочее, но в школе-то можно вести себя по-человечески?

Эдик покраснел. Теперь отец до вечера не угомонится. А то и еще несколько дней.

— Пока не придете, меня не допустят к занятиям, — сказал он.

Назаров-старший прошелся по комнате, заложив руки за спину. Мать не вмешивалась. Она вообще предпочитала, чтобы всё решал супруг.

— Позор. Семнадцать лет, а родителей в школу вызывают, — выговаривал отец.

— Игорь, да ладно тебе, — попыталась заладить конфликт Агата, но муж так на неё посмотрел, что женщина замолчала.

— У меня нет времени расхаживать по школам, понимаешь? — продолжил он. — Я работаю, обеспечиваю тебе нормальное будущее. А ты нет, чтобы родителям помочь, так еще и проблемы создаешь. Сколько раз тебя просил — Эдик, попридержи свой дурной характер. Так нет же, Эдику развлечений подавай. Или драку, на худой конец. Когда ты уже повзрослеешь? Сколько я буду тебе сопли подтирать?

Эдик не выдержал. Он подскочил, хотел сказать что-то в ответ, но только махнул рукой и унесся в спальню. Его щеки пылали. Больше всего на свете Назаров ненавидел, когда его отчитывали, как какого-то ребенка. Это родители не хотят замечать, что их сын уже взрослый. Подумаешь — подрался. Не убил же он никого, в конце концов…

Эдик бросился на кровать. Он решил, что вообще теперь в школу не явится. Хотели — получите. Никаких драк, вызовов и прочего. Внутри всё кипело от злости. С силой ударил кулаком по подушке. В любой другой день он бы позвонил друзьям и умчался, куда глаза глядят. Но сегодня узнал, что у него, оказывается, нет друзей. И кому звонить? Куда идти? Да и потом — чтобы выйти, придется миновать гостиную. Нет уж, хватит на сегодня нравоучений.

Парень долго неподвижно лежал. Постепенно злость отступила, и накатила усталость. С ним всегда так бывало. Эдик не привык долго злиться. Он вообще не был конфликтным человеком, но, как говорится, имидж надо поддерживать. Вот он и поддерживал, как мог. Раз уж прогулка отменяется, включил компьютер и зашел на страничку Вконтакте. Николя и Рыжий были на связи, но что толку? С ними не то, что переписываться — видеться не хотелось.

Эд пошарил по музыкальным сайтам, а потом с головой погрузился в компьютерную игру. Время летело незаметно. Наступила ночь. Родители улеглись спать, а Эдик всё сидел за компьютером, отправляя врагов в нокаут. Пусть не связываются, с кем попало. Игра отвлекала от мрачных мыслей. Он опомнился, только когда за спиной что-то грохнулось.

Эдик обернулся. За стулом стоял человек… хотя, даже не человек, а монстр, потому что лицо его было искорежено, зубы выпирали из безгубого рта, а волосы на голове извивались, как живые. Назаров отпрянул. Сметенная со стола мышка шлепнулась на пол. Существо протянуло к лицу Эдика забинтованную руку.

— Помоги, страж, — прошипело оно, но Эдик заорал во всю глотку. Помощь? Какая помощь? Он схватил первое, что попалось под руку, и швырнул в монстра. Это оказалась подставка для ручек. Существо укоризненно покачало головой.

— Открой портал, — прошипело оно.

— Эдик, — уже стучал в дверь отец. — Что там у тебя? Открывай немедленно.

Эдик распахнул дверь настежь, и отец ворвался в комнату.

— Ты чего вопишь? — Встряхнул сына за плечи.

Эдик обернулся — монстра не было.

— Сон дурной приснился, — выдохнул он.

— Фу, что за вонь? — Заглянула в спальню мать, кутаясь в розовый халатик. — Эдик, чем тут пахнет?

— Сон, значит? — Прищурился отец. — Будьте тут. Я скоро вернусь. Агата, проследи, чтобы он никуда не делся.

Игорь вышел. Агата испуганно провела ладошкой по смертельно бледному лицу сына, но Эдик нервно отпрянул и сел на кровать. Монстр был здесь. Ему не могло померещиться. Допустим, он мог заснуть за клавиатурой, и ему приснился кошмар, но откуда тогда запах?

— Мышку разбил, — заметила мать осколки на полу. — Ну, ничего, купим другую. Эдя, с тобой точно всё в порядке?

— Да, мам. Тебе что, никогда кошмары не снятся? — Опустил Эдик голову на подушку. Мысль о сумасшествии вернулась. Возможно, он просто потихоньку лишается рассудка. Но сны… Ларет…

Отец вернулся быстро. Он сжимал что-то в руке. Эдику было плевать, что именно.

— Держи. — Кинул он сыну пакетик.

— Это что? — Заглянул Эдик внутрь.

— Тест на наркотики.

Если бы грянул гром и сверкнула молния, Эдик и то был бы менее ошарашен. Он уставился на отца.

— Я тебе что, наркоман? — Хрипло спросил он.

— А что ты мне предлагаешь думать? Мерещится тебе какая-то гадость, орешь как ненормальный, глазищи красные. Как это понимать? Ничего, с тебя не убудет. Надо всего лишь помочиться на тестер.

— Обойдешься, — швырнул Эдик пакетик на пол и наступил сверху ногой. — Я ничего не употребляю, и доказывать это не собираюсь. Не верите мне — ну и катитесь. Достали, блин.

— Рот закрой, — вцепился Игорь в его плечо.

— Ага, не дождешься. Сам проходи свой дурной тест.

Эдик вылетел из комнаты. Игорь бросился за ним.

— Стой. — Схватил он сына за шкирку. — Раз убегаешь, значит, есть, что скрывать. Не пройдешь тест — к наркологу потащу. А оттуда — к психиатру.

— Да пошел ты.

Прозвенела пощечина. Эдик схватился за щеку и отступил к стене. Кажется, отец понял, что перегнул палку, и отступил назад. Но было поздно, Эдик все для себя решил.

— Завтра же — к врачу. Марш к себе, — приказал отец.

Он дождался, пока сын вернется в комнату, и закрыл за ним дверь. Эдик сел на кровать. От ярости и жгучей обиды хотелось крушить все, что попадется под руку. Несколько раз с силой ударил по подушке, пока не заболела рука. Не верят! Родители — и ему не верят. Чего же тогда ожидать от остальных?

Надо было что-то делать, что-то решать. Или терпеть позор похода по наркологам и психиатрам. Замечательно. Лучше не бывает. Уснуть бы, но сон не шел. Родители громко разговаривали в другой спальне, спорили. Эдик не прислушивался к их разговору. Гораздо важнее было то, что творилось внутри.

Часы пробили полночь. Он поднялся на ноги и достал из шкафа дорожную сумку. Собирался недолго. Пол словно жег ноги. Эдик пересчитал деньги в кошельке. На недельку должно было хватить, а дальше жизнь покажет. Он сунул кошелек на дно сумки, накинул куртку, обулся и распахнул окно. Холодный ветер дунул в лицо. Эдик спрыгнул на черную землю. У забора обернулся — окно казалось проходом в другой мир, который теперь для него закрыт. Большой ротвейлер поднялся на лапы, но, узнав хозяина, зевнул и снова лег. Эдик выскользнул через калитку и пошел прочь. Ветер заползал под куртку, заставлял вспомнить, что идти ему некуда. Некуда? Да ладно.

Парень усмехнулся. О постоянном жилище можно будет позаботиться завтра, а сегодня зависнуть где-нибудь для утра. Благо, таких мест в городе полным-полно. Он ускорил шаг, и только на углу обернулся. Никто не заметил его побега. Вот и хорошо. Сожалений не было — только желание никогда не возвращаться обратно.