Другой Гарри

Глава 15

❝ Страх перед именем только усиливает страх перед тем, кто его носит. ❞

(с) Гарри Поттер и тайная комната

Слухи разлетелись по школе с поразительной скоростью. Казалось, весь Хогвартс жил в ожидании дуэли, словно готовился к великому представлению. Шепотки слышались в коридорах, оживлённые обсуждения — за завтраком и ужином, а в библиотеке даже нашлось несколько учеников, увлечённо изучавших книги по основам дуэльной этики, будто готовились не Гарри и Маркес, а они сами.

В течение недели над школой витала странная, чуть электрическая атмосфера. Противостояние между факультетами, и даже внутри факультетов, начавшееся с вызова Трумэна, только нарастало. Одни открыто высказывали поддержку Гарри, другие, в особенности пуффендуйцы, сплотились вокруг своего, пусть и юного, но всё же представителя. Третьи — пожалуй, самые многочисленные — не сочувствовали ни одной из сторон, а просто с нетерпением ждали, чем же всё закончится, подливая масла в огонь едкими комментариями и рассуждениями.

Их интерес был в лучшем случае праздным, в худшем — материальным.

Как-то во время обеда, когда Гарри вяло ковырял в тарелке запеканку, к нему подсели Фред и Джордж. Лица их сияли, как у людей, нашедших золото в старом чулане.

— Гарри, ты в курсе? — начал Фред с заговорщицкой ухмылкой. — У нас есть кое-что… интересное, — подхватил Джордж, понизив голос.

— О чём вы? — насторожился Гарри, чувствуя подвох.

— На вашу дуэль есть ни чо иное, как… тотализатор, — театрально заявил Фред, сдерживая смех. — Точнее, сразу несколько, — пояснил Джордж. — Обычно мы в это не влезаем, но тут выяснили, что ставки принимают аж на трёх курсах. Пятый, четвёртый и второй. Ну, и тоже решили поучаствовать… Мы поставили на твою победу наши заработки за месяц, так что не подведи!

Гарри уставился на них, хлопая глазами.

— Вы издеваетесь?

— Отнюдь! — с важным видом сказал Фред. — Ставки на твою победу один к полутора, выше на проигрыш и ничью. Так что ты — уверенный фаворит.

— Серьезно? — хмыкнул Гарри. Почему-то он был уверен, что ставки как раз не в его пользу.

— Ты ведь не думал, что кто-то поверит, будто "Мальчик, который выжил", может проиграть какую-то школьную дуэль? — хмыкнул Джордж. — Волдеморт же не смог. А тут — какой-то Трумэн.

— Это не делает меня сильнее, — заметил Гарри, хотя невольно почувствовал, как внутри что-то тепло кольнуло. Да, он был первокурсником. Но его имя по-прежнему имело вес — и, похоже, даже достаточно тяжелый.

— Смотри, только не зазнавайся, — с фальшивым укором подмигнул Фред. — А то мы поменяем ставки.

— Кстати, а ты не хочешь поставить на свою победу…

На удивление Гарри, разговор о дуэли дошёл даже до преподавателей. Правда, официальной реакции почти не последовало. Профессор Флитвик, по настоянию Макгонагалл, всё же провёл с Гарри дежурную беседу.

— В жизни почти всегда есть выбор, мистер Поттер, — после отвлеченной беседы о пользе разговоров, сказал он мягко, при этом поглаживая свою седую бородку. — Иногда честь можно защитить не только жезлом, но и словами.

Он немного помолчал, а затем, с неожиданной искоркой в глазах, добавил — Впрочем… если всё-таки решитесь, то рекомендую взглянуть на «Дуэльную классику Бозмена», четвёртое издание. И «Пятьдесят три нестандартных приёма: от ученика до мага». Ах да, и, пожалуйста, не повторяйте мой первый дуэльный приём без тщательной подготовки. Он может закончиться весьма… комично.

Гарри не знал, говорила ли его декан о чём-то подобном с Трумэном. Но если и говорил, то миссис Спраут, глава Пуффендуя, внешне никак не изменила своего отношения к происходящему. Её добродушная строгость, казалось, оставалась неизменной, хотя взгляды с пуффендуйского стола теперь чаще ощущались спиной Гарри, и от них веяло холодом. И так не слишком большое общение с ребятами из того факультета и вовсе сошло на нет.

Отношение Сьюзан, к счастью, не изменилось. Она всё так же здоровалась, они общались на зельеварении и даже пожелала Гарри удачи. Но в целом стол Пуффендуя словно стал единым организмом — и этот организм явно его не жаловал. Внешнее отношение Слизерина оставалось благожелательным, несмотря на представителей некоторых фамилий, идейных противников семьи Блэк. Внутри Гриффиндора, мнения разделились, но благодаря поддержке близнецов, Перси, а также большинства учеников, отношение к Гарри было в целом отличным.

Когтевранцы же… так скажем, староста факультета, а также весь первый курс был точно за Гарри. Но чем старше, тем больше накапливалось противоречий. Все-таки, наибольшее количество “Нейтральных домов”, находящихся в оппозиции к нынешней власти было именно там. Впрочем, из-за принадлежности Гарри к факультету воронов, внешне это никак не проявлялось.

Сам же Гарри, узнавая от Драко свежие новости, качал головой, но в глубине души чувствовал, что что-то в нём меняется. Поддержка, пусть даже непостоянная, пусть даже ради азарта, — всё равно была чем-то… важным. И хоть дуэль всё ещё маячила впереди, как грозовая туча, он чувствовал себя уверенно, сосредоточившись на подготовке.

На самом деле, его друзья, казалось, переживали предстоящую дуэль гораздо сильнее, чем сам Гарри.

Особенно настойчив был Драко. Он буквально преследовал Гарри в коридорах, уговаривая на дополнительные тренировки, и требовал не пропускать ни дня подготовки. Казалось, что для него это дело чести — словно бы он тоже чувствовал свою вину за то, что розыгрыш, устроенный без предупреждения, обернулся таким последствием. Он не скупился на советы, выказывал искреннюю тревогу и время от времени поглядывал на Гарри так, словно мысленно уже продумывал план мести Трумэнам, если всё пойдёт не так.

Нотт подошёл к делу с другой стороны. Он просто молчаливо поддерживал Гарри, и вместе с Гермионой обсуждал старые книги с дуэльными приёмами, некоторые из которых Гарри даже не знал.

Сама Гермиона в кратчайшие сроки казалось превратилась в настоящего эксперта по дуэлям. Она с головой ушла в учебники, пересмотрела полки в библиотеке, зачитывала вслух выдержки из кодексов и трактатов, делала заметки и таблицы — и всё это в стремлении подготовить Гарри не только физически, но и юридически.

Её подход был полной противоположностью эмоциональному рвению Драко, но дополнял картину. Если кто и знал, что написано мелким шрифтом в своде правил волшебных поединков — так это она.

Слухи не утихали. Казалось, весь Хогвартс только и делал, что обсуждал дуэль, ставки, расклады. Но среди всего этого шума и суеты Гарри ощущал странное спокойствие.

В один день, Гарри выловили Винсент и Грегори. Хотя они и не слишком много общались в последнее время, между ними и Гарри за это время сложились довольно тёплые отношения — знакомство, начавшееся с тренировочных матчей по квиддичу, переросло в уверенную дружбу.

Эти двое, не отличающиеся особой речистостью, всё же нашли способ помочь. Так как они сами уже участвовали в дуэльном клубе, то наблюдали за сражениями Габриэля Трумэна, старосты Пуффендуя. Рассказывали о его манере сражаться — быстрые связки заклинаний, неожиданные переходы от отвлекающих манёвров к агрессии, любовь к козырю в конце сражения. По их словам, он нечасто тренировался на виду у посторонних, и младший брат, скорее всего, перенял у него многое.

Информация оказалась ценной. Гарри понимал, что его друзьям также нужно почувствовать себя нужными. Каждый из них вносил свою лепту — кто советом, кто предложением тренировки, кто просто молчаливым присутствием, поддержкой, кивком.

Все это он принимал и благодарил, но в основном Гарри отказывался от спаррингов с друзьями, предпочитая уединённые тренировки их зале.

Почему так?

На самом деле, он просто не очень хотел повредить кого-то из друзей. Уже давно Гарри заметил, что его заклинания — особенно боевые — выходят мощнее, чем он рассчитывал. Магия, казалось, отзывалась на его зов слишком охотно, как будто прорывалась наружу с избытком силы, и иногда даже воли требовалось меньше, чем просто желания. Когда он начинал злиться или волноваться, результат мог быть пугающим.

Если с бытовыми чарами это выражалось в трескающихся чернильницах, сгоревших перьях или слишком ярко светящем люмосе, то с боевыми — всё было гораздо серьёзнее. Пока что страдали только манекены, которые Гарри тайком прятал и сам восстанавливал для следующего раза. Именно на них он учился дозировать силу — точно вымерять, когда остановиться, когда отпустить, когда отпустить… но не слишком. Потому что он не хотел покалечить Трумэна.

Но и проигрывать ему не хотел тоже.

Он не считал дуэль глупостью, хотя и понимал, что вся эта ситуация — детская и раздражающая. Однако то, как все на неё отреагировали, как сплотились друзья, как разделился Хогвартс — делало всё это уже не просто капризом первокурсников, а событием. Символом, пусть и временным, но значимым. Гарри не стремился к славе, но и не собирался отступать. Он должен был показать, что с ним тоже нужно считаться.

И к часу икс, когда на выходных они, наконец, встретились на опушке у Запретного леса, Гарри был готов.

Лес стоял, как всегда, тревожно тихим. Снег, выпавший накануне, ещё не растаял в тени деревьев, и земля под ногами была слегка хрустящей от тонкой ледяной корки. Облачённые в школьные мантии, в сопровождении своих секундантов, а также небольших групп поддержки, два мальчика вышли на заранее выбранную поляну.

Несмотря на весь предшествующий ажиотаж, зрителей было не так уж и много — дуэльный кодекс регламентировал и это. Но те, кто пришёл, были не случайными зеваками. В основном это были друзья.

С другой стороны стояли пуффендуйцы. Эрнест МакМилан вышел вперёд в качестве секунданта Маркеса, лицо которого было удивительно спокойным. Но Гарри ощущал его волнение.

Он невольно отметил, что парень внешне держится сдержанно и уверенно, это вызывало уважение. Впрочем, брат у него был соответствующий — староста и один из лучших дуэлянтов школы. Кто знает, сколько уроков младший Трумэн получил от него. Расслабляться ему точно не стоило.

— Готов? — тихо спросил Голдстейн, став рядом с ним, строго придерживаясь церемониала.

Гарри кивнул. Его пальцы сжали палочку, и в этот момент он почувствовал, как в нём поднимается знакомое, тяжёлое, горячее ощущение — магия, собравшаяся под кожей, будто ждущая сигнала. Он знал, что держать её под контролем будет не так-то просто, но он был готов.

Наконец, секунданты вышли вперёд, чтобы начать формальности. Напряжение вокруг стало осязаемым — словно даже лес притих в ожидании.

Три, два, один… Начали!

Заклинание — ответ, вспышка — отражение. Всё началось в тишине, почти торжественной. Лишь голоса секундантов, объявивших начало, и затем — свист воздуха, разорванного первым "Expelliarmus" от Гарри.

Маркес отразил его, но в том движении было заметно лёгкое промедление. Гарри это уловил. Он встал чуть боком, как учили в книгах, сместил центр тяжести, и перешёл к методичному давлению — ровно как описывал Флитвик в книгах, ровно как советовала Гермиона.

"Locomotor Wibbly" — Маркес спотыкается на месте, но удерживает равновесие.

"Rictusempra" — щит, быстро, но дрожащий.

"Melofors!" — тыквенная голова срывается, отбитая почти в последний миг.

Гарри не шёл напролом — он тестировал оборону. Щупал, насколько быстро и чётко тот отвечает. И одновременно чувствовал, как напряжение магии в нём растёт. Заклинания отзывались всё легче, быстрее, горячее — будто сама палочка хотела продолжения.

Публика стояла почти беззвучно, затаив дыхание. В воздухе стояло потрескивание энергии.

Первое заклинание Маркеса — Expelliarmus — Гарри отбил легко, разворачивая собственную атаку. Он действовал хладнокровно, по учебнику: сначала — серия лёгких дезориентирующих чар.

Petrificus, Rictusempra, Locomotor Wibbly. Маркес уклонялся, ставил щиты, но защита давалась ему всё труднее. Гарри видел, как лицо соперника покрывается испариной, движения становятся рваными.

И тогда Гарри перешёл к атаке серьёзнее. Confringo — сдержанный, выверенный удар, мощный, но безопасный. Щит Маркеса выдержал его, но с трудом — он пошатнулся, едва не упал. Кто-то из его друзей ахнул..

В этот момент Гарри почувствовал, как перелом наступил. Он почти победил. И всё же… что-то было не так. Он не понимал, зачем Маркес тянет. Зачем он вообще пришёл, если знал, что проиграет?

И тут Гарри, оценив момент, выпустил Stupefy — не в полную силу, но достаточно мощно, чтобы тот пробил сквозь щит Маркеса. Парень едва успел бросить Protego, и даже с ним его отбросило назад, почти сбив с ног. Он отшатнулся, дыша тяжело. На секунду поле дуэли замерло. Все ждали — будет ли капитуляция.

Ответ пришёл мгновением позже.

— Serpensortia! — выкрикнул Маркес.

Из конца его палочки с глухим хлопком вырвалась чёрная змея, скрутившись кольцами у его ног, прежде чем подняться, раскачиваясь в сторону Гарри. Публика ахнула — кто-то отпрянул, кто-то наоборот, подался вперёд.

А Гарри замер, глядя прямо в глаза змее. Ловушка.

Гарри понял это сразу. Почти инстинктивно. Заклинание со змеёй было не просто отчаянной попыткой спасти дуэль — это была провокация. Провокация, рассчитанная на реакцию, на слухи, на то, что он станет тем самым мальчиком с тёмной меткой — говорящим со змеями.

Он видел, как змей извивается, подбираясь ближе, как он бормочет что-то на своем языке…

Заклинания, пущенные в змею, казалось, только разозлили ее. Она быстро поползла в сторону Гарри, а сам Маркес казалось бы обрел второе дыхание. Он отчаянно забрасывал щит гарри разными заклинанииями, не давая контратаковать. Гарридолжен был что-то делать… либо проиграть, либо открыть то, что хотел оставить только себе.

Не просто уловка, не отчаянный ход — это была часть чьего-то плана. И вряд ли самого второкурсника, с которым до этого они даже не общались. Змея. Перед ним. Здесь.

Это всё Дойл, пронеслось у Гарри в голове. Он знал. И хотел, чтобы я…

Гарри сжал палочку, губы побелели от сдерживаемого гнева. Он не станет говорить с ней. Он не даст им повод. Но он и не уйдёт от этого.

Словно в ответ на его мысли, змея подняла голову, зашипела, и сделала бросок вперёд.

И в этот момент всё закипело внутри.

Словно наваждение — в памяти всплыл голос Поллукса: «Есть заклинания, которые используют только в крайнем случае. Это — одно из них. Не применяй его, если не готов к последствиям.» Тогда он показал ему лишь на манекене — удар был быстрым, точным, страшно красивым по-своему. Но Гарри слишком хорошо запомнил и движение, и интонацию.

Сейчас он даже не подумал.

— Ossis Frango! — выкрикнул он, стиснув палочку в дрожащей руке.

Мощная вспышка ударила в змею, буквально разрывая её в клочья, но волна магии была куда сильнее, чем он рассчитывал. Энергия рванулась вперёд, по дуге захватила стоящего чуть дальше Маркеса.

Парня отбросило, как тряпичную куклу. Он рухнул на землю с тяжёлым стуком, судорожно выронив палочку, и остался лежать, будто обескровленный. Его конечности с хрустом вывернулись под неестественными углами.

Гарри стоял, побледнев, с дрожащими пальцами и палочкой, опущенной вниз. Он не хотел. Не планировал. Но в тот момент злился. Злился на несправедливость, на провокацию, на игру, в которую его пытались втолкнуть.

Он почувствовал, как сердце колотится где-то в горле, а вокруг — шёпоты, испуганные взгляды, исподтишка, будто он сделал нечто запретное. Какое-то отдалённое, холодное чувство вины росло внутри. Он не знал, насколько сильно задел Маркеса. Не знал — и это было хуже всего.

— Победитель… Гарри Поттер… кто хочет оспорить? — потрясенно проговорил Голдстеин формальную фразу.

Гарри смотрел, как Маркеса уносят с поля дуэли — секунданты пуффендуйца поспешно окутали его заклинаниями для иммобилизации, а кто-то уже мчался за мадам Помфри. Вокруг стояла гробовая тишина. Даже ветер, казалось, стих. Все смотрели на него — с испугом, потрясением, кто-то с восхищением, а кто-то с нескрываемым ужасом.

Он всё ещё сжимал палочку, и в голове звучал отголосок заклинания: Ossis Frango. То самое, что Поллукс показал ему с мрачной серьёзностью, предупреждая — не использовать, если не хочешь настоящего вреда. Гарри теперь знал, что это предупреждение было не просто предостережением. Но чем больше он пытался мысленно прокрутить момент назад, тем чётче всё складывалось в картину.

Это было не случайно.

Маркес вызвал змею. Не какое-нибудь эффектное проклятие, не ослепляющий луч или мощный щит — змею.

Это Дойл. Он подбросил идею Маркесу — или, что ещё вероятнее, подтолкнул его брата, снабдил нужным заклинанием, инструкцией. Или повлиял как-то еще… Ведь вызов змеи — это не уровень обычного второкурсника, особенно не склонного к тёмной магии. Это была ловушка. Проверка. Провокация.

И он, Гарри, попался. Не так, как хотел кто-то, не раскрыл свой секрет… но все равно, поддался. Уступил эмоциям, сильно навредил сопернику…

Пуффендуйца унесли… но тишина, нависшая над поляной, была почти ощутимой. Кто-то из зрителей отпрянул, кто-то наоборот, уставился на него с новым, странным уважением. Гарри чувствовал это. Он не хотел этого. Но теперь уже ничего нельзя было вернуть назад.

И осознание этого било по нервам сильнее, чем крики напуганных зрителей.