Другой Гарри

Глава 3

— Любовь — это слабость. И история Когтевран служит тому доказательством, “директор”, - с ядом произнес голос Реддла. — Величие пробуждает зависть, зависть рождает злобу, злоба плодит ложь. Вот он — настоящий результат любви. (с) Месть Блэка

После слов директора, праздничный стол наполнился одуряюще вкусными ароматами. Стоявшие на столе тарелки в мгновение ока оказались доверху наполненными едой. Гарри никогда не видел на одном столе так много своих любимых блюд: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и различные сладости.

В Блэк-Хаусе, Гарри привык к постоянному разнообразию различной еды. Домовики баловали мальчика различными угощениями, однако в последнее время, благодаря влиянию опекуна Гарри, он питался исключительно «здоровой едой» с соблюдением всех норм доставшего его этикета. Что не добавляло ему хорошего отношения ни к ней, ни к этикету.

Но сейчас Гарри был не в старом особняке. А в Хогвартсе он мог делать все, что хотел сам. И мальчик положил в свою тарелку всего понемногу — за исключением мятных леденцов — и накинулся на еду. Она была просто великолепной. Впрочем… о приличиях он тоже не забывал, просто немного их обходил. Как и многие за столом.

— Я и не знала, что директор такой… эксцентричный, — донесся до него обрывок разговора Гермионы с еще одним светловолосым первокурсником, который сидел справа от нее. — Что значат эти последние слова? Какая-то загадка?

— Эксцентричный… не то слово, — весело ответил ей блондин. — Я в детстве был у него дома, там настоящий магический зоопарк! И так много всего интересного…

— Ты был дома у директора?! — поразилась Гермиона, да и многие, помимо Гарри начали прислушиваться к их разговору. Все, кроме соседки Гарри слева. Меланхоличная девочка, которую вроде бы звали Лайза, казалось вовсе не обращала ни на что внимания, погруженная в собственные мысли.

— Ну конечно я был, — пожал плечами парень. — Миссис Порпентина приходится мне двоюродной бабушкой, она урожденная Голдстейн… А последнее — это наверняка загадка, обожаю загадки! А ты?

— Я тоже! — радостно воскликнула Гермиона. — Но еще больше — это магию! Я так надеюсь, что мы начнем заниматься прямо сейчас. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация… Хотя, конечно, это считается очень сложным делом.

— А мне больше нравятся чары…

«Вот так» — подумал Гарри, переставая слушать разговор. Ему самому просто нравилось колдовать, хотя он еще не пробовал ничего, сложнее зельеварения, да и не мог этого делать. — «Вновь все друг другу родственники.»

После уроков этикета, занятия Гарри включали обязательное изучение древних фамилий. По словам деда Поллукса, это должно было пригодиться ему в Хогвартсе…, но если честно, Гарри уже тошнило от этих хитровывернутых родственных связей всех со всеми. И какая разница, кто кому родственник и какая у него фамилия?

Единственное, чем помогли вот эти уроки, так это тем, что Гарри понял, что светловолосый парень — скорее всего Энтони Голдстейн. Впрочем, с таким же успехом он мог просто спросить его самого.

Гарри согрелся, размяк и ощутил, что у него начинают слипаться глаза. Чтобы не заснуть, он начал смотреть по сторонам, наконец уткнувшись взглядом в учительский стол. Хагрид что-то пил из большого кубка, профессор МакГонагалл беседовала с даже на вид добродушной, немного полноватой женщиной, а профессор Флитвик общался с незнакомым ему высоким мужчиной, с жесткими чертами лица и шрамом пересекающим правый глаз. К этому разговору изредка присоединялся и Снейп.

«Знаешь… то, что я говорила о нем. Не воспринимай в серьез. Он не так уж плох.» — вспомнил слова Нимфадоры Гарри, с затаенной злобой смотря на бледное лицо, обрамленное длинными черными волосами. Зоркое зрение парня позволяло разглядеть его лицо в мельчайших подробностях. Он до сих пор носил очки без диоптрий… но даже сам парень не мог сказать, почему именно. Наверное, потому что это был подарок крестного, в котором Поллукс заменил линзы на обычные пустышки. Его мысли вернулись к зельевару…

Все, кто читали последнюю книгу Локхарта знали, что Снейп единственный, кто выжил после столкновения с Волдемортом, практически разрушившем старый замок. Даже Директор погиб от руки самого ужасного мага столетия. И почему он — выжил, а Сириус…

Будто почувствовав его взгляд, профессор зельеварения резко обернулся, в зал… и Гарри опустил взгляд в тарелку, поправляя очки. Он знал, что сильные волшебники могут почувствовать направленное на них внимание. Некоторые даже прочитать мысли… но даже не подозревал, что так быстро. Так что свои мысли, как и всегда, Гарри поспешил спрятать под толстой ледяной коркой. Ровно, как в старом учебнике по защите сознания, подаренной ему еще одной родственницей из Блэков.

После операции на глаза, вернувшие ему ясность зрения, Гарри не разрешали пока колдовать, но оклюменция, по мнению самого мальчика, точно не считалась за магию. Просто упражнения для памяти. Дальше смотреть на ненавистного ему человека он не стал, и постаравшись выгнать из головы грустные мысли, вернулся к разговорам с ребятами.

После сытного ужина, профессор МакГонагал объявила несколько правил, среди которых был запрет на посещение Запретного Леса и выход из гостиных факультета после наступления ночи.

Дальше они спели гимн Хогвартса, которому Гарри с удовольствием подпевал, но еще с большим удовольствием слушал шутливое торжественное пение Фреда и Джорджа в конце, года все затихли. Дальше Когтевранские первогодки прошли за старостами через гомонящую толпу, вышли из Большого Зала и поднялись по мраморной лестнице.

Только сейчас Гарри почувствовал, как он устал за сегодняшний, наполненный впечатлениями день. Но все равно с любопытством смотрел на Хогвартс изнутри, оглядывая живые портреты, висевшие на стенах, и разглядывая массивные доспехи, гобелены, статуи и призраков. Последние, перешептывались, указывая на проходящих.

После выхода из Большого зала нужно было повернуть налево, двигаясь по широкому коридору первого этажа. Гулкие шаги первокурсников эхом отдавались от каменных стен. Лестницы, ведущие вверх, выглядели массивными, но при этом легко скользили между разными входами.

— У лестниц бывает свои шутки… — произнесла Пенелопа Кристалл — вторая староста факультета, когда ее нога провалилась и она привычным движением перескочила через исчезнувшую в тот же миг ступеньку. — Но вы привыкните. Или, научитесь находить более короткие пути!

Она многозначительно подмигнула первокурсникам.

Роберт, идущий впереди, дважды провел их сквозь двери, укрытые за подвижными панелями и занавесями. Они вновь и вновь карабкались по ступенькам, зевая и оступаясь, и Гарри только сейчас подумал, что комфортнее было бы, наверное, поступить на Пуффендуй. Ведь башня факультета Когтевран была едва ли не самой высокой в замке.

Вот на одном из переходов, перед ними в воздухе зависло несколько шевелящихся тростей, и когда Роберт сделал шаг в их сторону, они полетели в него.

— Это Пивз, — сказал Роберт первогодкам, обернувшись к ним с легкой усмешкой, будто собирался рассказать какую-то забавную, но пугающую историю. — Школьный полтергейст.

Он поднял голос, чтобы его было хорошо слышно даже за шумом школьного коридора:

— Пивз! Покажись!

Ответом был странный, свистящий звук, напоминающий, как будто воздух выходит из надутого шара. А затем раздался громкий хлопок, и в воздухе возник Пивз.

Его фигура, почти карикатурная, парила в нескольких футах от пола. Он выглядел как невысокий человечек с блестящими черными глазками, полными лукавства, и широкой ухмылкой, которая обещала только неприятности. Он сидел в воздухе, скрестив ноги, и облокачивался на трость. Его яркая одежда пестрела цветами, контрастируя с тусклым коридором. В отличие от обычных привидений, он не был полупрозрачным, а выглядел пугающе реальным.

— Ууууух! — протянул Пивз, цокая языком, в зловредной уухмылке. — Первачки! Повеселимся?

Некоторые из первогодок попятились, но староста Когтеврана, несмотря на явное раздражение, встал между Пивзом и группой первокурсников.

— Убирайся, Пивз, иначе директор узнает, я тебе обещаю! — крикнул он, стараясь звучать грозно.

Пивз лишь расхохотался, словно услышал отличную шутку. Его смех эхом отразился от стен.

— Диреееектор, — передразнил он, хватаясь за живот, как будто это его развеселило до слёз. — О, он меня пугает! Ха-ха-ха!

Он выудил из воздуха несколько шариков, наполненных водой, и, мгновенно изменившись в выражении лица, резко спикировал на толпу. Первокурсники с криками шарахнулись в стороны, а староста приготовился отразить атаку, но Пивз внезапно остановился.

Его движения замерли, словно он наткнулся на невидимую стену. Его блудливые глазки расширились, губы дрогнули, а затем он уставился на кого-то в толпе растерянных малышей.

Его глаза странно блеснули, но вскоре это выражение сменилось привычной ухмылкой. Он что-то пробормотал, недовольно проворчал себе под нос, затем показал язык и растворился в воздухе.

Трости и шарики с водой упали на пол с громким стуком, но ни одна капля не коснулась первокурсников. В коридоре повисло молчание, нарушаемое лишь отдаленным звоном доспехов, по которым Пивз явно ударял, улетая прочь.

Гарри стоял, недоуменно моргая. Остальные первогодки перешёптывались, гадая, что это было. Хиллиард нахмурился, глядя в сторону, куда исчез Пивз, а затем гордо обернулся к группе.

— Главное, ребята, это ничего не бояться! — уверенно произнес он. — Полтергейсты, как и боггарты питаются вашим страхом. Если дать ему отпор, он уберется восвояси, как и сейчас. Вы молодцы, что не растерялись!

Первокурсники, ободренные словами старосты явно приободрились, смеясь над собственным страхом. Гарри тоже облегченно рассмеялся вместе со всеми. Вот только внутри он не мог избавиться от странного ощущения. Он был почти уверен, что Пивз смотрел именно на него.

— Мы пришли. — произнес Роберт, когда ребята поднялись по винтовой лестнице и остановились напротив двери, у которой нет ни ручки, ни замочной скважины: сплошное полотно из старинного дерева и бронзовый молоток в форме орла.

Над дверью завис в полете бронзовый ворон, сверкающий как полированное золото. Когда староста подошел ближе, птица, казалось, ожила, ее крылья чуть расправились, а глаза пристально смотрели на парня.

— Если подойти поближе к двери, то ворон задаст вам загадку или вопрос, — начал объяснять староста Когтеврана, глядя на первокурсников с лёгкой улыбкой, в которой смешивались гордость и снисходительность. Его голос звучал уверенно, будто он повторял уже хорошо заученные слова. — Правильный ответ и послужит паролем, благодаря которому можно попасть внутрь.

Он сделал паузу, внимательно оглядывая собравшихся, словно проверяя, понимают ли они.

— Каждый раз задаётся новый вопрос, так что бесполезно пытаться попасть в гостиную Когтеврана, имея заранее запасённый пароль.

Один из первокурсников неуверенно поднял руку.

— А вопросы сложные? Они… на эрудицию?

Староста усмехнулся, качая головой.

— Не совсем, — пояснил он. — Это не просто проверка ваших знаний. Скорее, вопросы будут проверять ваше логическое или даже парадоксальное мышление. Иногда ответ кажется простым, но только если вы умеете мыслить нестандартно.

— А что если… мы не ответим? — робко спросила девочка с медными волосами.

Староста пожал плечами.

— Тогда дверь останется закрытой, — сказал он с оттенком строгости. — Придётся ждать, пока кто-нибудь из старшекурсников не подойдёт и не откроет её.

Некоторые из первокурсников обеспокоенно переглянулись, но староста поднял руку, призывая к спокойствию.

— Не переживайте, со временем вы привыкнете. У нас в Когтевране двери открываются не силой, а умом. И это ещё один способ научить вас думать, не правда ли?

— А если кто-то захочет проникнуть в гостиную факультета и правильно ответит на вопрос? — спросил Голдстейн вопрос, который собрался задать сам Гарри. Он знал, что в Гриффиндоре и Слизерине была система паролей, что было несколько более безопасно чем простая загадка.

Староста Когтеврана чуть приподнял бровь, услышав вопрос, но быстро сменил серьёзное выражение лица на лёгкую улыбку

— Хороший вопрос, — сказал он, оглядывая первокурсников. — Да, теоретически любой, кто правильно ответит на загадку, может попасть внутрь. Мы рады всем, кто захочет зайти.

Его голос стал чуть серьёзнее, когда он продолжил:

— Но если кто-то задумал недоброе… Гостиную Когтеврана охраняет не только загадка. У ворона, надо помнить, острые когти, — ворон над дверью, будто услышал его слова, слегка пошевелил крыльями, отбрасывая тени на каменные стены коридора. — Во-вторых, как я и говорил, вопросы всегда разные, для каждого.

— Итак, ещё вопросы? Или попробуем зайти?

— Уверен, вы будете хорошо спать. Наши спальни находятся в башенках, отходящих от главной башни. В комнатах есть…

— Все необходимое, для учебы и сна. Комнаты подписаны. Ваши вещи уже там, так что располагайтесь и доброй ночи! — прервала длинную речь горящего своим делом старосты Пенелопа. Девушка видела клюющие носом слица первокурсников, и решила закруглить разговор на этом. За что Гарри был ей очень благодарен.

Нет, слушать старосту было интересно, да и вещи он рассказывал не совсем очевидные…, но все, кроме, разве что Гермионы, уже точно мало воспринимали то, что говорил парень. После сытного обеда, а также полного впечатлений дня, веки Гарри стремились закрыться сильнее, чем ему хотелось слушать приветственную речь.

— Ах… да, уже поздно, — также понял свою промашку Роберт, смущенно улыбнувшись. — Всем доброй ночи!

И малышня разбрелась по гостиной, в поисках табличек со своим именем.

Гарри гостиная факультета понравилась. Синие стены, обилие окон, куполообразный потолок расписанный светящимися звездами, которые в точности повторяли ночное небо. В нише напротив входа к спальням находилась мраморная статуя Кандиды Когтевран в ее знаменитой диадеме.

На стенах висели портреты, со слов Роберта — знаменитых выпускников факультета. В гостиной даже была своя библиотека, которая была далеко не такой большой, как библиотека дома Блэк, но книг тут было довольно много. Но самое главное — это своя небольшая комната у каждого студента. Да еще и со столиком, окном и с кроватью куда Гарри с удовольствием забрался сразу же, после того, как открыл дверь с табличкой со своим именем.

Сняв очки и положив их на тумбочку, он немного посидел, проматывая в голове события первого дня. И он был… очень насыщенным, а еще, мальчику с первого взгляда очень понравился Хогвартс. С первых минут нахождения тут, он чувствовал себя… дома?

Его вещи были уже тут, так что он быстро переоделся в пижаму и заснул крепким сном, в которым была старая шляпа, сражения и мелькающие всюду вспышки зеленых и черных лучей…