Другой Гарри

Глава 25

Сожаление — вот мой вечный спутник. Не бери с меня пример. ❞

(с) Фантастические твари: Преступления Грин-де-Вальда

Гарри спешил, срываясь с бега на быстрый шаг, периодически проверяя карту. Точка устремилась через один из обозначенных на карте проходов, и ему нужно было успеть. Он бежал через двор замка, по каменным дорожкам, ведущим в сторону домика лесника, он краем глаза уловил нечто странное. На пергаменте, дрожащем в его пальцах, замерцали две новые точки, медленно движущиеся от окраины Запретного леса к южной границе замковых земель. Гарри замедлил шаг. Что они там делают?

Он свернул с основной тропинки, спустившись по склону, где влажные кусты били по плащу, и затаился за молодой елью, вглядываясь в темнеющее поле. Из-за деревьев впереди показались три фигуры. Один, согнувшийся, с аккуратным кожаным чемоданчиком на боку, второй — высокий, седовласый, в профессорской мантии, и третий — в коричневой куртке, возвышающийся над остальными как настоящий великан. Они шли рядом, и Гарри наконец расслышал голоса.

— Недовольство трусов — похвала для храбрецов. Вы всё делаете правильно, Сильванус, — говорил с мягкой, но уверенностью голос директора. — Только так можно раздвинуть границы магической науки. Не обращайте внимания. Мои идеи также в начале были не поняты глупцами, застывшими на одном месте.

Из ответного тона было ясно — Кеттлбарн не скрывал радости:

— На самом деле, это заслуги Хагрида. Именно он собрал львиную долю эмпирических данных. Уж очень агрессивными казались особи в начале, но сейчас… лучше посмотрите сами!

— Ну так… к ним же подход нужен… — пробасил Хагрид, явно довольный. — Клювик гордый очень… ага, но уже сколько всего нового изучил… он вам понравится, точно!

Гарри, склонившись ближе к земле, с замиранием слушал. «Клювик?» — мысленно прокрутил он в голове. — «Разве это не тот гиппогриф, что…»

— Конечно, коллеги, — мягко улыбнулся Ньют. — Я с удовольствием посмотрю результаты вашей работы, у меня есть…

Он не успел дослушать, как только путь освободился он быстро двинулся в сторону Дракучей Ивы. Земляной лаз был едва заметен между торчащими корнями и кустами мха, но Гарри точно знал, куда ведёт. Карта не врала. или все-таки нет? Он должен был убедиться.

Он бросил последний взгляд на удаляющиеся силуэты Ньюта, Кеттлбарна и Хагрида, словно бы раздумывая, затем нырнул внутрь, как будто его гнал кто-то сзади. Стены обжигал прохладный воздух, корни хлестали по плечам. Но Гарри не замедлял шаг.

Он должен был успеть раньше.

Из-за густых, разорванных облаков выплыла полная луна, её мертвенно-жёлтый свет залил серыми тенями древнюю постройку, что затаилась на краю Хогсмидской деревушки. Хотя все называли её Визжащей Хижиной, с хижиной это здание имело мало общего.

Оно напоминало полуразрушенную дозорную башню — массивное, сложенное из неотёсанных валунов строение, мрачное и глухое. Башня возвышалась на склоне, слегка нависая над узкой речкой, текущей из леса к озеру. Река отделяла её от деревни, делая путь туда почти невозможным, из-за охранных чар наложенных на территорию Хогвартса. Кроме того, место вокруг скрывала низкая ограда, защищённая невидимыми чарами.

С первого взгляда башня казалась заброшенной. Маленькие окна были забиты досками, сквозь щели которых иногда просачивался тусклый свет, создавая впечатление, будто за ними прячутся глаза, выжидающие, наблюдающие… А если приглядеться внимательнее, можно было различить за досками ржавые решётки — следы старой охранной магии.

Хижина — или башня — всегда ощущалась чуждой. Даже в ясные дни вокруг неё клубился молочно-серый туман, стелющийся по земле, словно выдыхаемый из-под фундамента. Земля вокруг была серая, как пепел. Окружающие деревья скрючились в мёртвых позах, их голые ветви напоминали корявые руки, протягивающиеся к крыше, словно хотели сорвать черепицу. Каждый порыв ветра вызывал стон в их ветвях — не шум листвы, а хриплый, жалобный вздох.

Чем ближе подходил к этой постройке путник, тем медленнее текло время. Сердце сжималось, дыхание становилось тяжёлым — словно сама башня навевала тоску, тревогу и… страх. Иногда в тишине, что повисала здесь, можно было различить приглушённые звуки. Словно из глубины самого здания доносился скрежет или вой. Или — ещё хуже — тихий, умоляющий голос.

Годами ходили легенды. Кто-то считал, что в башне поселилось проклятие. Другие говорили — это пристанище духов, которых не приняли даже призрачные залы Хогвартса. Но все были уверены в одном — она была пуста… и всё же жила своей пугающей, затхлой жизнью.

На самом деле, хижина была тайным убежищем. Её создали по приказу самого Альбуса Дамблдора, который когда-то нашёл применение старой башне — спрятал в ней школьника, чей недуг не вписывался в обыденные рамки. Здесь, за надёжными стенами, встречали полнолуние оборотни. Из тех, кто знал всю правду, в живых оставались единицы, четверо из которых были уже мертвы. Но был еще один, кто уже не раз прикрывался смертью для того, чтобы остаться невидимым.

Из узкого отверстия, скрытого среди обломков мебели, пыли и камня, выбралась серая крыса. Шерсть ее облезла клочьями, она хромала и выглядела так, словно вот-вот отдаст концы…, но все равно упрямо несла в зубах погрызенный корнеплод. Крыса оглянулась, прижалась к камню, прислушалась… и начала меняться.

Маленькое, подёрнутое грязью существо вытянулось, выросло, покрытая пылью и лохмотьями фигура вскоре встала на ноги. Волосы спутаны, лицо бледное, Лицо, превратившись обратно в человечье так и оставило некоторые крысиные черты, и заросшее спутанными волосами, было едва узнаваемо тем, кто читал ежедневный пророк несколько месяцев назад. Это был Питер Петтигрю. Правая рука его заканчивалась грубой культёй, на которой были ужасные шрамы, словно бы ее отгрызал кто-то по живому. Взгляд полный злости. Это был Питер Петтигрю.

Он вытащил волшебную палочку из внутреннего кармана и, крепко сжав её в оставшейся руке, навёл на грязный корнеплод, зажатый в пальцах.

— Engorgio, — хрипло прошептал он.

И тут же, корнеплод, дрогнув, стал пухнуть, растягиваться, обретать форму. На его лице промелькнуло выражение голода и нетерпения. Вцепившись зубами в добытую еду, Петтигрю отложил волшебную палочку на старый стол. Это было ошибкой…

— Экспеллиармус!

Яркая вспышка озарила комнату, и Петтигрю отбросило к другой стене. Он с грохотом врезался в неё, проломив старый стол. Дерево с треском разлетелось в щепки, посыпались банки, пыль, какой-то ржавый нож. Питер упал на пол, тяжело дыша, в глазах стоял страх. Из рассеченного затылка капала кровь, медленно стекая по грязным волосам.

Гарри, выбравшийся из старого лаза, шагнул ближе, пальцы сжаты на палочке так, что побелели костяшки. Грудь ходила ходуном.

— Гарри… — прохрипел Петтигрю, пытаясь приподняться на локтях. — Тебе нельзя здесь быть…

— Кто ты? Ты Петтигрю, верно? — резко перебил его Гарри. — Отвечай!

— Я… никто… — Питер с трудом подняв взгляд словно зачарованный уставился в зеленые, пылающие гневом глаза мальчика. — Просто дай мне уйти, и ты меня больше никогда не увидишь…

— Нет! — голос Гарри дрогнул от гнева. — Ты — Питер Петтигрю. Карта показала!

— Карта… — прошептал тот, забегав глазами, будто искал путь к бегству. — Гарри… послушай… Ты в опасности. Ты даже не представляешь, что происходит…

— Ты убил их… — тихо, но жутко прозвучало из уст Гарри.

Питер замер. Затем всхлипнул.

— Я… я не хотел… Я бы… никогда… поверь…

— Ты их предал… — проговорил Гарри, голос его был низким и срывался. — Предал маму… и папу… и Сириуса.

Питер вжался в пол, руки перед собой, словно надеялся, что это остановит магию.

— Он пытал меня… — со щёк Петтигрю покатились слёзы. — Я просто не смог… никто бы не смог…

— Ложь! — выкрикнул Гарри. Эхо ударилось в каменные стены, и на кончике его палочки вспыхнули зелёные искры. Магия буквально пульсировала в воздухе.

— Зачем ты здесь? — Гарри шагнул ещё ближе, лицо белое, губы плотно сжаты. — Завершить то, что начал?

— Я сбежал из Азкабана… чтобы приглядывать… чтобы защитить тебя… — Питер поднял окровавленное лицо. — Гарри… тебе грозит опасность, и я… боже… ты так похож на нее… похож на Джеймса…

Но Питер, казалось, не слышал. Он смотрел сквозь Гарри, как будто видел кого-то другого.

— …никогда не произноси это имя своим поганым ртом… — зло прошептал Гарри, и в его глазах впервые мелькнуло что-то незнакомое, тёмное, слишком взрослое. Но Питер не слышал его, он лишь с тоской смотрел на его лицо, шепча…

— Джеймс… я так виноват…

— Заткнись!

— … у тебя… ее глаза… глаза Ли…

— Ossis Frango!

Слово вырвалось прежде, чем Гарри осознал. Яркий всплеск магии — и тело Петтигрю закрутилось, ударилось о стену с жутким треском. Он вскрикнул. Потолок задрожал. Обломки посыпались с полок.

Гарри тяжело дышал, губы пересохли. Он смотрел, как тело с переломанными костями тяжело оседает на пол, оставляя за собой кровавый след.

— Кх… он… — прохрипел Питер. — Он… вернётся…

— Кто?! — вскрикнул Гарри. — Кто? Отвечай! Но мужчина уже не слышал. Его глаза потускнели, стекленели. Губы, бледные, как мел, едва шевелились. На них пузырилась кровь.

— Мне…жаль…

Его последнее слово было больше выдохом, чем словом. Именно с этим выдохом из него ускользнула жизнь.

Гарри стоял, застыв как изваяние. Его дыхание сбилось, в ушах звенело.

— А мне — нет! — закричал Гарри, чувствуя, как по щекам бегут слёзы. — Ты убил их! А теперь… теперь я… убил тебя…

Он замолчал. Внутри всё опустело. Тело Петтигрю лежало без движения. Гарри опустил палочку и отступил назад, как будто его ударили.

Только сейчас он понял, что натворил.

Он только что убил человека.

Гарри стоял, прижав ладонь ко рту, дрожа. Он не мог отвести взгляд от безжизненного тела. Всё внутри него кричало. Я убил его… Я… я правда это сделал?

В голове громыхала мысль: Хроноворот. Он почти достал его из-за шеи — крохотные часы на цепочке. Назад. На час. На два. Я всё исправлю…

Но рука замерла.

Он словно в живую почувствовал, как рука Кассиопеи мягко коснулась его плеча.

— Это урок, Гарри. Самый страшный из всех. Невозможно изменить прошлое. Нужно ясно понимать, когда ты всё ещё можешь что-то сделать. И когда уже… слишком поздно.

В голове вспыхнул образ мертвой мыши…

Он замер.

Вторым импульсом было — сознаться. Рассказать всё Директору, или отправить послание Поллуксу. Это ведь… Но другой, холодный, отрезвляющий голос — рациональный — напомнил: Ты убил человека, Гарри. Если кто-то узнает…

Нет. Нужно думать.

С другой стороны, все убеждены, что Петтигрю мертв… погиб при попытке побега. Пусть все останется именно так.

Гарри глубоко вдохнул. Всё, что он чувствовал — страх, паника, даже отвращение — отступило, словно кто-то закрыл заслонку. Окклюменция. Он почти не думал — просто встал. Поднял неуловимо знакомую палочку Петтигрю… Это была она. Палочка Рона. Сколько он здесь прятался…

Он медленно подошёл к телу.

Питер лежал, искривлённый, с перекошенным лицом. Глаза всё ещё были открыты. Гарри почувствовал, как его вывернуло внутри, но подавил это.

Нужно спрятать…

План возник сам собой. Он вытянул вперёд палочку.

— Inanimatus Conjurus… — прошептал он,

С яркой вспышкой тело исчезло. На его месте осталась старая, чуть кривоватая чернильница. Чёрная, блестящая, с серебряной крышкой. Гарри замер. Он сделал это. С первого раза…

Он сунул чернильницу в карман, а затем собрался было уходить, и только тогда в голове всплыли сказанные полусерьезным тоном слова Винсента:

«Если накосячишь — сделай так, чтобы ничто тебя не выдавало, обеспечь себе алиби. Самое надёжное — если тот, кто тебя прикроет, сам не будет знать, что прикрывает. И заклинания, много заклинаний — Priori Incantatem — это самое глупое, на чём можно спалиться.»

Мальчик медленно вздохнул, затем окинул глазами разгромленное убранство. На полу и стенах все еще оставалась кровь. Впрочем, Гарри всегда умел убираться…

После того, как кровь была смыта, а обломки мебели отправились туда, где ничто не свидетельствовало о том, что тут произошло, Гарри сжал хроноворот. Металл был холодным.

Он не мог всё изменить. Но мог перестроить происходящее.

Он накинул на себя мантию и прокрутил цепочку. Раз. Два. Три.

Мир дернулся. Визжащая Хижина будто вдохнула назад свою пыль и обломки, восстанавливаясь, трещины на полу исчезли. Голоса, движения — отмотаны обратно.

На том месте, где он стоял, мелькнула его копия, исчезнув под мантией. Тень ушла, растворилась в воздухе.

Он снова был в хижине один, а спустя минуту уже бежал. Сквозь тайный проход, мимо так и не пошевелившегося дерева по полю, в замок, всё ещё дрожа внутри, но теперь с ясной целью. Алиби.

Он добежал до арки у вестибюля как раз в тот момент, когда из коридора вышел Рон, весело напевая себе под нос. Гарри шагнул за статую, рванул с плеч мантию, спрятал её в сумку и окликнул:

— Эй, Рон! Подожди!

Рон обернулся, глаза его чуть расширились.

— О! А я думал, ты уже ушёл куда-то по делам…

— Я передумал… время уже позднее, завтра сделаю. Давай… давай всё-таки опробуем твою новую палочку.

Гарри произнес, стараясь дышать ровнее, а Рон тут же расплылся в довольной ухмылке:

— Ага! Знал, что тебя не надо уговаривать. Слушай, может быть покажешь, где у тебя там твой тайный клуб? Раз уж у меня есть палочка… хотя бы немного трансфигурацию подтяну. Это превращение живого в неживое, еще и на экзамене… кому оно вообще сдалось, правда? Вот бы в животных превращаться, это было бы круто, а так…

— Да, конечно, — Гарри кивнул, изображая в ответ вежливую улыбку и сжимая в кармане чернильницу. — Я тоже так думаю…