Другой Гарри

Глава 17

❝ Тайна и ложь — это то, что мы принимаем, став взрослыми. ❞ Джоан Роулинг. Гарри Поттер и Дары Смерти

Дом Блэков встретил Гарри не мрачной тяжелой аурой, как ему запомнилось в последний раз и которую он почему-то ожидал, а… запахом хвои и воска, мягким светом из высоких окон, и тишиной, в которой был уют, а не холод. Особняк, с появлением нового члена семьи неуловимо изменился, как изменился он после потери.

Старинные часы в прихожей привычно отмеряли время. Подставка под зонтик выполненная в виде ноги тролля так же была на своем месте. Здесь не было суеты рождественского Хогвартса, не было толп и нескончаемого шепота коридоров. Но, в месте с тем, мальчик вдруг почувствовал себя в этом старинном доме почти как дома.

Едва он переступил порог, как в него врезалась снежная буря — Нимфадора Тонкс, или просто Ди, как она настаивала, чтобы её называли. Волосы у неё были серебристо-белыми, щеки розовые от холода, а энергия — как у котелка, забывшего, что такое покой.

— Гарриии! — завизжала она и с грохотом повисла у него на шее, едва не опрокинув его обратно за порог.

— Привет, Ди, — засмеялся Гарри, пошатываясь.

— Ты стал выше! — с деланным ужасом воскликнула она, оглядывая его. — Это что… правда? В Хогвартсе действительно подливают что-то в тыквенный сок?

— Или ты стала меньше, — отметил Гарри, заметив, что девушка стала чуть ниже обычного. И намного сильнее, от ее объятий дыхание у мальчика перехватило.

— А, заметил?! — с энтузиазмом заявила она, увеличиваясь в размере. — Между прочим, это моя выпускная работа, и…

В этот момент она сделала шаг назад — и с глухим «БУМ» врезалась в тяжеленную подставку для зонтов у двери. Ди вскрикнула, схватилась за ногу и, прихрамывая, прошипела:

— Ну кто, в здравом уме, ставит ТАКОЕ у входа?!

— Дом Блэк, — с достоинством произнёс Кричер, появляясь за её спиной, будто материализовавшись из воздуха. — Приветствует вас, молодой господин Поттер. Подставка для зонтов с 1702 года стоит на этом месте.

— Бедная семейная реликвия! — заявил Поллукс. — Страдает от варварства молодых магов аж с 1702 года… Мне очень жаль, что она причинила тебе неудобства. Очень.

— Я вижу, как вы улыбаетесь, — буркнула Ди, глядя на стоящего чуть в отдалении мужчину.

Тот чуть приподнял бровь.

— Концепция иронии видимо вышла из моды… как жаль. Кстати говоря, при изменении длинны и массы тела нужно учитывать смещение центра тяжести, разве в Ильверморни настолько изменилась программа?

— Я знаю просто…

Гарри не успел толком отдышаться после обьятий Нимфадоры, как из глубины холла к ним вышла Андромеда Тонкс-Блэк, мать Ди. Мягкий свет от ламп подчеркивал тёплый блеск её каштановых волос, а в глазах отражалась радость от встречи. В её присутствии даже каменные стены казались чуть теплее.

— Гарри, милый, — сказала она с доброй улыбкой, подходя ближе. — Как ты вырос… И как я рада тебя видеть!

Она шагнула к нему — и, как назло, угодила ровно туда же, куда минуту назад врезалась её дочь. Вздрогнула, выдохнула сквозь зубы, но всё же сохранила достоинство, аккуратно отстранившись от подставки.

— Поллукс, — холодно произнесла она, не оборачиваясь. — Я же просила убрать эту… вещь. Давно!

— Это семейная реликвия, — эхом отозвался он из холла, явно сквозь силу сдерживая улыбку. — И потом, она стоит тут с тысяча семьсот второго года… Разве она не прекрасна?

Меда смерила его взглядом, в котором плескалась легкая ирония, но ничего не сказала. Вместо этого она обняла Гарри, аккуратно, сдержанно, но с неподдельным теплом.

— Проходи, — мягко произнесла она. — Ужин скоро будет готов… Мы очень рады, что ты приехал. Рассказывай, как тебе Хогвартс… я хочу знать все вплоть до мельчайших деталей!

Гарри прошел в гостиную, разговаривая со всеми, кто находился в особняке Блэк. Атмосфера в доме была праздничной — на стенах уже висели венки из омелы и еловых веток, в воздухе витал запах корицы, свежей выпечки и каминного тепла. Кричер с невиданным достоинством разносил чай и рождественские угощения, принимая похвалы с видом, будто спасал Британию каждый раз, когда приносил тарелку печенья.

Гарри поздоровался с Теддом — мужем Андромеды. Высокий, с роскошными усами и добрыми глазами, а также редким чувством юмора, он сразу обнял Гарри, тепло похлопав по спине, как давно знакомого племянника. Гарри нравился Тедд. Было в нем что-то такое… спокойное, простое и добродушное, что он замечал в Артуре Уизли.

— Ты стал выше, — заметил Тедд, прищурившись. — И, судя по всему, не только в росте. Слышал про твою дуэль… знаешь, моя первая дуэль была на четвертом курсе. Вызвал одного слизеринца…

— Правда? — изумленно спросил Гарри. Почему-то ему казалось, что мужчина бы скорее отчитал соперника, чем вызвал его на дуэль. — Из-за чего?

— Да… не важно, — отмахнулся Тедд. Но его тут же перебила подошедшая из детской Андромеда. Она укладывала сына спать.

— Ты и вправду считаешь меня «не важной»?!

— Нет… разумеется нет, дорогая, — тут же пошел на попятную мужчина. — Ты же знаешь, что ты самое важное, что есть в моем мире, и…

— Ладно, прощен, подхалим, — улыбнулась Меда, махнув на него рукой. — Но мне кажется можно поговорить о чем-то менее… неподходящем для обсуждения с Гарри. Помнится, ваша дуэль окончилась не так благополучно. Да и скоро прибудут Винсент и Римус — вот с ними поговоришь

— Они приедут на Рождество? — спросил Гарри. Оба мужчины были частыми гостями в Блэк-Хаусе, правда в последнее время множество дел заставляли их сократить визиты. Римус занимался небольшим городком на землях рода Блэк, где основу населения составляли оборотни и прочие магические существа. Надо понимать, проблем там возникало довольно много. А Винсент… честно сказать, Гарри не совсем понимал, чем он занимался. Сам он говорил, что управляет Букмекерским бизнесом семьи, но чем старше становился Гарри, тем для него становилось очевиднее, что это явно не все, чем он занимался.

— Конечно. Они немного задержатся на… работе, — немного замялся Тедд. — Но уже должны скоро быть. Йоль они точно не пропустят. Люкан и Саманта, кстати, тоже с ними.

— Круто! — воскликнул Гарри. Ему нравилось, когда в доме собирается много людей. Да и он соскучился по двум своим «Дядям» и наставниками.

— Кстати говоря, Лиана сейчас с маленьким Блэком, сходи, посмотри на него, он полная копия Сириуса! — с улыбкой произнесла Меда.

Гарри брёл по коридору Дома Блэк, направляясь в одну из дальних гостиных. Сердце билось чуть быстрее, чем следовало. Он не знал, почему волновался — он уже извинился, пускай и через пергамент, но воспоминание о последнем их разговоре — о той ссоре, о сказанных сгоряча словах — всё ещё преследовало его. Гарри было стыдно.

Когда он вошёл в комнату, его первым встретил мягкий запах трав, огня и молока. Возле камина, в кресле, сидела Лиана. Её роскошные тёмные волосы были заплетены в длинную косу, она выглядела спокойно — на коленях у неё покоился маленький свёрток. Младенец, сонно потягиваясь, чуть-чуть зашевелился. Увидев Гарри, Лиана подняла взгляд и легко улыбнулась.

— Привет, Гарри, — сказала она тихо.

Он подошёл ближе, неловко топчась.

— Здравствуйте… Я… хотел еще раз извиниться. Тогда, на платформе… я наговорил ужасного. Я не думал… просто был зол и… — начал он, но Лиана мягко покачала головой и подняла руку, чтобы его остановить.

— Всё хорошо, — перебила она спокойно. — Правда. Я тоже когда-то была ребёнком. Иногда нам всем нужно сказать что-то вслух, чтобы понять, что мы на самом деле чувствуем.

Гарри опустил глаза, чувствуя, как с плеч будто спадает груз.

— Спасибо, — только и смог вымолвить он.

Лиана чуть наклонилась к нему, её движения были медленными, плавными — она явно привыкала к новой роли матери. Гарри бросил взгляд на младенца — крошечное личико, мягкие щёчки, крохотный нос, едва различимые брови. Малыш чуть фыркнул и мирно зашевелился во сне. И в этот момент Гарри ощутил какое-то странное, теплое покалывание внутри. Как будто Сириус всё ещё был здесь. Как будто…

— Он похож на него, — пробормотал Гарри, опускаясь на корточки рядом с креслом. — Особенно глаза. И волосы…

— Упрямство тоже унаследовал, — усмехнулась Лиана, отбросив промелькнушую после слов Гарри печаль. — Как и маленький Тонкс-Блэк. Видимо, это семейное… Можешь не сомневаться. Этот малыш вырастет сильным магом. Уже сейчас взорвал пару игрушек… А ещё… — она посмотрела на Гарри с неожиданной серьёзностью. — Я рада, что у него есть ты. Есть брат.

Гарри поднял взгляд. Лиана не шутила. В её глазах была нежность — не только материнская, но и какая-то более глубокая. Она понимала Гарри лучше, чем могло ему показаться.

— Брат, — повторил Гарри почти шёпотом.

Он посмотрел снова на малыша, и впервые за долгое время почувствовал, как внутри расправляются какие-то невидимые крылья, а с сердца спадает тяжкий груз ревности и сомнений. Он улыбнулся — искренне и тепло. Потому что в эту секунду действительно чувствовал себя дома.

Празднование Йоля для взрослых, и «Рожденственский ужин» для детей затянулось далеко за полночь. И только после полуночи, когда все разошлись Гарри решился навестить еще одного своего друга, чтобы поздравить с праздником.

Надев мантию невидимку, которую ему все-таки отдали в качестве одного из подарков на «Рождество», мальчик осторожно спустился из своей комнаты вниз по лестнице. Ночной дом неуловимо изменился. Как и всегда, надевая мантию, Гарри ощущал некоторое возбуждение в пополам с интересом.

Сквозь невидимую обычному глазу вуаль мир казался более глубоким. Тени, отбрасываемые вещами становились глубже и четче. Он уже предвкушал, как сможет прогуляться в ней по ночному Хогвартсу, никем не замечаемый — один наедине со старым замком. Но сейчас у него была другая цель.

Гарри прошёл по ковровой дорожке в гостиную — она почти не изменилась. Разве что камин стал чуть выше, или это он все-таки подрос, как уже сказали многие. Хотя он этого совершенно не ощущал. Тут, украшенное в честь праздника, всё напоминало о том времени, когда мальчик впервые оказался в этих стенах… Ещё слишком маленьким, чтобы осознать, древнюю красоту наполненного магией места, и уже достаточно взрослым, чтобы навсегда запомнить.

Он прошел сквозь створки. Перед глазами вспыхнула картинка — будто ожившая память, насквозь пропитанная смехом.

Сириус тогда был жив. Живой и настоящий. Он сидел в кресле, вечно растрёпанный, с довольной улыбкой и тем блеском в глазах, который ни с чем не спутаешь. Гарри помнил, как он хохотал, наблюдая, как маленький, визжащий от смеха беззаботный ребенок — носился по гостиной, пытаясь увернуться от щекочущих чар Нимфадоры. Она, перекрасившая волосы в ослепительно-белый, изображала ангела, но вела себя как лукавый демон, преследуя его с азартом охотника.

Все вокруг смеялись. Лиана, её немного холодный взгляд потеплел, когда она сказала: «Какой интересный малыш». А Сириус ответил что-то про то, как Гарри спросил Лиану, будет ли она теперь с нами жить. Тогда ему казалось — это просто логика. Каждый встреченный им знакомый, которого представил Сириус в доме — переезжал сюда. Познакомился с Лианой — значит, она тоже должна остаться. А взрослые вдруг смущённо переглянулись.

А потом — та безумная «Магополия», в которую сейчас играли все: от уважаемых авроров до школьников в Хогвартсе. И Сириус, с его вечной ухмылкой спорящий с Лианой о проценте прибыли, затем покатавший Гарри на спине…

Мальчик подошёл ближе к камину, и машинально провёл рукой по деревянной резьбе на каминной полке. Там по-прежнему стояли фотографии — некоторые двигающиеся, некоторые застывшие, как воспоминания. Ни одна из картин с Сириусом не двигалась, кроме одной единственной. На ней — Сириус в облике пса, а на нем он сам с ковбойской шляпой на голове пытается удержаться на бешено скачущем скакуне…

— Знаешь, у тебя теперь есть сын… — прошептал Гарри почти беззвучно, глядя на застывшую картинку. — А у меня — брат. А ещё у меня была первая дуэль. И я выиграл… пусть и не так, как хотел. Ты бы гордился мной, верно? Или смеялся. Или устроил бы твой "разбор полётов" с подшучиванием…, но я знаю, ты был бы рядом…

Он помолчал, кутая руки в рукава мантии. В комнате было тепло, но в душе всё равно оставался холод, который не грел ни один камин.

Мальчик потянулся к небольшому мешочку, который прихватил с собой. Разжав завязку, он насыпал горсть зелёного порошка в ладонь, и, вдохнув поглубже, бросил его в камин. Огонь вспыхнул ярким изумрудным светом, отражаясь в глазах Гарри упрямым огнем.

— Я обязательно тебя спасу… Обещаю… — прошептал он, шагнув прямо в огонь, не оглядываясь.

Темный особняк, казавшийся вначале покинутым и мрачным, был наполнен нетущей тишиной. Отсутствие солнечного света, тяжёлые стены, исписанные заклинаниями, и алхимические реторты, некоторые всё ещё наполненные бурлящими зельями или странно шевелящимися ингредиентами. Всё это напоминало обитель древнего некроманта. Костяные артефакты тихо светились в глубине зала, будто наблюдали за каждым движением.

Но вот, в какой-то миг потолок чуть засиял, на стены плавно спустились плотные портьеры, скрыв руны. Артефакты отступили вглубь, будто живые. В центре комнаты осталась лишь одна сфера — ровно мерцающая, пульсирующая, как сердце дома.

Камин, до этого потухший и холодный, вспыхнул зелёным пламенем. Из него вышел худенький мальчик с растрёпанными, стоящими дыбом волосами. Он осмотрелся — любопытно, настороженно, с тем особым блеском в глазах, с которым он смотрел на всё новое и опасное.

Гарри сделал шаг вперёд, когда его окликнул низкий, грудной голос:

— Кто это тут у нас… маленький мальчик решил проникнуть в логово ужасной высшей нежити?

Он резко обернулся, и с верхней площадки лестницы спустилась она. Девушка с фарфорово-бледной кожей, алыми губами и длинными, идеально прямыми чёрными волосами. Тёмное, строгое платье подчеркивало её тонкую фигуру, и на мгновение Гарри даже застыл — будто встретился с одним из портретов предков Блэков, что висели в коридорах особняка.

— Привет, Касси! — расплылся в широкой улыбке Гарри. — С Рождеством!

— И тебе привет, мой дорогой, — мягко улыбнулась Кассиопея Блэк. Голос её был густым, чуть насмешливым, но тёплым. Она спустилась по ступеням и остановилась напротив него. — Я, знаешь ли, Рождество не праздную…, но у меня есть для тебя один подарок. Держу пари он тебе понравится…