Друид Нижнего мира. Том 2

Глава 12

Я вернулся к сторожке Глухаря. Охотника, что был на носилках, занесли в сторожку и уложили на кровать. Над ним «колдовала» Анна, обрабатывая и зашивая раны. Остальные раненные терпеливо ждали своей очереди.

— Кто на вас напал? — Я подошел к Биноклю, который сидел на корточках, привалившись к стене, и неспешно раскуривал помятую сигару.

— А черт его знает, — дернул он плечом и, закашлявшись, выпустил из ноздрей остатки дыма. — Темно было. Мы как раз крата-удильщика высматривали.

— Расскажите, что произошло? — попросил я.

Он бросил на меня мимолетный взгляд и усмехнулся.

— А тебя кошмары по ночам не будут мучать?

— Нет, не будут.

Я опустился рядом с ним на корточки.

— Ну слушай, раз интересно. — Он сплюнул вбок и почесал нос. — Шли мы, значит, в ивовую рощу. Удильщики там обитают. Темень, еще и луны не видно.

Кивнул, вспомнив, что тоже обратил внимание на тучи, затянувшие небо и скрывшие мое жужжащее войско. Только Клава что-то увидела. Надо будет сходить к ней и удостовериться, что все хорошо. Кто знает, может, она настолько впечатлительна, что повредилась головой после увиденного.

— С удильщиками надо быть предельно осторожным. Они очень чуткие и пугливые. Если бы обнаружили нас раньше времени, то ломанулись бы в разные стороны — только их и видели. — Он затянулся, снова закашлялся и потушил сигару об землю. — Ну и дрянь… Так вот, о чем это я? — он сморщил лоб, пытаясь вспомнить.

— Вы шли за удильщиком, — напомнил я, хотя даже не представлял, что это за крат такой.

Рыбу-удильщика знаю. Сам люблю его поселять на больших глубинах. Этакое зубастое чудище из темных вод с милым безобидным огоньком, приманивающим жертв. Но здесь явно не тот удильщик которого я знал.

— Да-да, — кивнул он. — Я уже хотел шугануть их с обратной стороны рощи одной очень шумной руной, но тут Володька как заорет во все горло, — он поднял руку с отсутствующим мизинцем и указал в сторону сторожки. — Мы к нему ломанулись. А следом Захар вой поднял, — Бинокль кивнул на мужчину с перевязанной ногой. — Потом Илья что-то прокричал и начал палить. Если честно, то я сам никого не видел. А вот Миша говорит, что это не крат был. Слишком быстро двигается и, — он понизил голос, — будто на человека похож.

— Вы думаете, что в Дебрях на вас напал человек? — также шепотом спросил я.

— Не-а, я так не думаю. Ты их раны видел? Точь-в-точь от острых когтей. Наверняка очередной ящер. Во тьме что только не померещится.

— От когтей, говорите? — задумчиво переспросил я, вытащил из кармана бутылек с остатками травяной массы, которую готовил для наместника, и подошел к мужчине, держащемуся за руку.

— Чего тебе? — сухо спросил он, прижимая к груди больную руку.

Мужчина был бледен, губы пересохли и потрескались, дышал он быстро и поверхностно.

— Хочу помочь. Я сын Анны, — кивнул на сторожку, откуда доносился приглушенный голос женщины. Она что-то быстро говорила Глухарю, а тот изредка отвечал. — Позвольте осмотреть вашу руку. Если надо, я ее промою, а затем наложу хорошее ранозаживляющее средство, — показал бутылек.

Мужчина задумался, затем нехотя кивнул и предупредил:

— Только хуже не сделай.

— Не переживайте. Я знаю, что делаю, — заверил я, снял с его руки окровавленную ткань и сквозь дыры в рукаве рубашки увидел несколько ран.

Хотел осторожно закатать рукав, но мужчина посоветовал:

— Порви. Не надо так. — Он сморщился от боли. — Все равно на выброс пойдет. Несчастливая рубашка оказалась

— Вы полагаете, что дело в рубашке? — поддержал я разговор, чтобы отвлечь его от ранения.

— В нашем деле все важно. Нет более суеверной профессии, чем наша. Когда в Дебри выходим, всегда перешагиваем за ворота правой ногой. Накануне никто не моется. У каждого какой-то амулет или оберег. У меня была счастливая рубашка.

— Почему вы ее не надели?

Я оторвал рукав и внимательно осмотрел четыре одинаковые глубокие раны на предплечье. Раны располагались в ряд, но не были похожи ни на раны от когтей, ни на укус.

— Порвалась перед самым выходом. Заносил до дыр. Ткань просто в руках разошлась. Пришлось новую надеть, и вот что получилось, — он сморщился, разглядывая руку. — Хорошо хоть кость цела. Мясо быстро зарастет.

— Верно говорите, — кивнул и осторожно уточнил: — А вы видели того, кто вас ранил?

— Не, не видел. Этой рукой ружье держал. Потом — хлоп — сильная боль, и все. Ни звука не слышал, ни тени не видел. Ничего. Сам не понимаю, как такое возможно.

Перед тем как нанести травяную жижу, я еще раз внимательно осмотрел раны. Глубиной они были сантиметра три и сужались к концу. Если представить оружие, то оно было бы похоже на грабли, где вместо зубьев четыре острых треугольника.

— Придется зашивать. Но я нанесу лекарство, чтобы раны не воспалились. Еще неизвестно, когда моя мать доберется до вас, — сказал я и вылил на его руку оставшееся месиво из Живуна.

— Хорошо. Делай как лучше. Мы по пути все, что было в наших аптечках, уже употребили. Твоя мать сказала, что у нее лекарств никаких нет. Правда, что ли? — спросил охотник, внимательно наблюдая за тем, как я распределяю сиренево-зеленую массу на все раны.

Я понял, что более подходящего случая не подвернется, и быстро ответил:

— Верно, лекарств нет. Ждем, когда отправят из Перевала. Только что я бегал к наместнику, чтобы попросить для вас хотя бы антибиотики или обезболивающие, но он отказал, хотя я видел у него целую коробку с лекарствами. О людях совсем не думает.

Я намеренно рассказал об этом охотнику, ведь власть наместника держится именно на лояльных к нему охотниках и местных холуях.

— Витька отказался нам помочь? — Мужчина нахмурил брови и поджал губы.

Его взгляд стал тяжелым и пронзительным.

Мне было странно слышать имя наместника, ведь здесь его не принято так называть, поэтому я не сразу ответил.

— Да, отказался. И ударить хотел, но я успел увернуться.

— За что хотел ударить? — Мужчина еще сильнее помрачнел.

— За то, что посмел обратиться к нему с такой просьбой. Вся община от него воет. Плохой он наместник, никому не помогает. Про общинников совсем не думает, только себе все гребет…

Я старался выглядеть, как расстроенный ребенок, которого обидел взрослый дядька.

Чтобы сместить наместника, у него не должно быть защиты в лице охотников. Я уверен, что этот разговор не останется между нами и раненый охотник расскажет о произошедшем остальным.

— Что еще расскажешь о наместнике? — после паузы спросил охотник.

— Ничего хорошего о нем рассказать не могу. Да вы и у других можете поспрашивать. Хотя бы у того же стража ворот. Он здесь много лет живет и застал еще прошлого наместника. Кстати, прошлый наместник жив и живет на Пятой улице. Его Вороном называют, поэтому настоящего имени не знаю. Он тоже многое может рассказать, если мне не верите, — торопливо ответил я.

Охотник кивнул, а я замотал его предплечье его же рукавом и двинулся к сторожке Глухаря.

Когда зашел, увидел, что раненый пришел в себя и в одних трусах лежит на кровати. А Анна, склонившись над ним, орудует иглой с длинной полупрозрачной нитью из незнакомого мне материала.

Все тело мужчины покрывали точно такие же раны — четыре в ряд. Но рядов было с десяток по всему телу, не меньше.

— Сынок, хорошо, что ты пришел, — сказала Анна, бросив на меня встревоженный взгляд. — Сбегай к наместнику. Расскажи, что случилось, и попроси…

— Уже был у него. Отказался наместник помогать охотникам, — нарочно погромче ответил я.

— Отказался, — упавшим голосом повторила она и еле слышно добавила: — Самой, что ли, до него сходить?

Хм, а может, именно этого и добивался наместник? Отказал мне, чтобы к нему на поклон пришла моя мать? Вот ведь упырь! Ну ничего, придет время, и я твою кровушку попью.

— Не надо к нему идти. Я сказал, что на охотников напал крат и нужна помощь, но он прогнал меня. Нет ему никакого дела до раненных охотников. Если тебе помощь моя не нужна, то пойду пройдусь у стены — может, Живуна найду. Надо же как-то выкручиваться, если наместник все лекарства общины себе забрал.

Анна кивнула и подцепила иголкой кожу возле очередной раны. Мужчина с шумом выпустил воздух сквозь сжатые зубы и тихонько застонал.

— Потерпите, по-другому никак. Обезболивающих нет, — извиняющимся голосом попросила Анна.

Я вышел на улицу в сопровождении Глухаря, который все это время сидел за столом и наблюдал за действиями Анны.

— В опасную игру играешь, — шепнул он мне.

— Вы о чем?

— Про наместника. Ты ведь нарочно это рассказал?

— Я ни словом не соврал. Сказал все как есть, — с нажимом проговорил я.

— То есть наместник может подтвердить твои слова?

— Нет конечно. Какой дурак в таком признается? Думаю, охотники это тоже понимают, поэтому даже спрашивать не будут. Кстати, где останутся раненые? В сторожке?

— Уж лучше пусть под моим присмотром побудут. Остальные в трактир расселятся. Там есть три комнаты для приезжих.

— Почему в общине нет какой-нибудь лечебницы?

— А на кой-она здесь нужна? Каждый дома у себя лежит.

— Как же приезжие охотники?

— Охотники редко с ранами возвращаются. Обычно краты их просто убивают, — пожал плечами Глухарь.

Он подошел к охотникам, которые развалились прямо на земле и потягивали напитки из своих фляжек, а я пошел вдоль стены. Но не для того, чтобы найти нужное растение, а в поисках подходящего места, где можно, не привлекая внимания других, позвать моего нового питомца — воробья с духом Тинтари. Этот бойкий воробей в прошлый раз не только принес ветку Живуна, но и изрядно позабавился с Борькой и его подпевалами с Первой улицы.

«Тинтари, явись ко мне. Мне нужна твоя помощь!» — позвал я, когда отошел на достаточное расстояние от сторожки и крайних домов.

«Слушаюсь, друид Орвин» — прозвучал голос в голове.

Не прошло и пяти минут, как воробей опустился мне на плечо.

«В прошлый раз ты принес одну ветку Живуна. В этот раз принеси пять веток».

«Слушаюсь, друид Орвин», — повторил он и взмыл вверх.

Пока ждал воробья, подошел к зарослям колючего куста, что в большом количестве рос вдоль каменной стены. На примере гриба я уже убедился, что новая способность работает, но хотел опробовать ее также на кустах.

«Венефика латент!» — мысленно произнес я и тотчас же колючие кусты засветились голубым огнем.

Сработало! Что очень даже радует.

Я подошел к ближайшему кусту и прикоснулся к одной из веток, надеясь, что все правильно делаю. Куст вздрогнул, и через секунду с него с тихим шорохом посыпались колючки. Вот так легко? Удивительно!

Раньше я такое умел, но только с посохом, напитанным моей силой, и будучи могущественным друидом. Неужели здесь, с помощью Системы, смогу стать еще сильнее, чем был до этого? Было бы неплохо. Но тогда богу Элиону точно не поздоровится. Я накажу его за обман.

Проверил свою способность еще на двух кустах и остановился. Как оказалось, на это тратится довольно много энергии, а мне она еще пригодится. Нужно снова пойти на поля и поделиться с землей своей энергией. Заодно проверить результат ночных усилий.

Время шло, а Тинтари не возвращался. Я уже начал тревожиться и хотел обратиться к нему, но тут прямо мне на голову что-то упало. Оглядевшись, приметил у ног ветку с сиреневыми листьями — Живун. Задрал голову и увидел, что сверху ко мне спускается воробей. В его клюве было еще две ветки и по одной — в каждой лапке.

Он сбросил свою ношу к моим ногам и опустился на плечо.

«Будут ли еще приказания, великий друид?»

«Нет. Благодарю тебя за помощь, Тинтари».

Воробей улетел, а я двинулся в сторону дома. Мне предстояло выжать сок из растения и перетереть его плотные листья и стебель, превратив в кашицу. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что часть листьев уже начала желтеть. А это значит, что их больше нельзя использовать. В итоге из пяти веток остались только две. Если не хватит, придется еще раз обратиться к воробью. Хотя… По пути я увидел ту самую ромашку, которую собирала Анна. Почему бы не воспользоваться этой не особо сильной, но имеющей хорошие свойства травой, смешав ее с Живуном?

Недолго думая, собрал несколько растений ромашки и поспешил домой.

— Что ты там опять творишь? — недовольно спросила Авдотья, когда я забрал из кухни ступку и пестик, которыми она только что размалывала черные горошины перца.

— Делаю лекарство для охотников, — ответил я и закрыл за собой дверь комнаты.

Однако бабка последовала за мной и, внимательно наблюдая за моими действиями, принялась рассказывать:

— Только с полей вернулась, чтобы обед сготовить. Послушай-ка, не ты ли навоз разбросал?

— Я, — кивнул, старательно растирая растения и превращая в однородное месиво.

— Когда? — Ее брови взметнулись вверх.

— Ночью.

— Один? — Брови поднялись еще выше.

— Один, — не стал вдаваться в подробности.

— Но… как тебе это удалось? — не отступала она.

— На тачке привез и раскидал. А что такое?

— Поля ведь огромные. Как же ты один? А почему нас не позвал? Мы бы всем гуртом быстро справились.

— Как видишь, сам справился.

Я растер все растения, выбрал еще три пустые баночки из-под лекарств и переложил в них массу, приятно пахнущую свежей травой.

— Погоди, Егор. Я что-то не понимаю…

Бабка увязалась за мной, когда я пошел к дверям.

— Потом поговорим, — отмахнулся от нее.

Рассказывать, как именно справился с навозом, я точно не буду. Семья знает о том, что у меня появилась энергия, но про остальное ничего не скажу: ни про Систему, ни про задания, ни про уровни развития. В это даже я бы не поверил на их месте.

Когда вернулся к сторожке Глухаря, увидел Бородача. Он стоял рядом с охотниками, как ни в чем не бывало что-то рассказывал и ржал, как конь. Что он здесь делает?

Незамеченным, я прошел мимо них и зашел в сторожку. Анна уже заканчивала с ранами охотника. Тот будто привык к экзекуции и уже не стонал, а просто безучастно смотрел перед собой. Рядом на столе стояли различные бутыльки с лекарствами.

— Что это? — удивился я.

— Сокол сходил к наместнику. Тот сразу же дал все, что у него попросили, — ответила Анна.

— Значит, не посмел охотнику отказать, — с досадой выдохнул я.

Вдруг показалось, что охотники ополчатся против меня, подумав, что соврал. И тогда у меня не получится свергнуть наместника с его хлебного места.

— Я здесь тоже лекарство принес, — несмело проговорил я и протянул Анне три бутылька с травяной жижей.

— Молодец, что постарался. При перевязках пригодятся, — улыбнулась она.

Вышел на улицу и побрел в сторону полей. Мне здесь больше нечего делать. Анна справится и без моей помощи.

На полях сегодня было многолюдно. Друг за другом приходили люди с ведрами и поливали чахлые растения. Наверняка узнали про навоз и воспряли духом. Обогащать землю своей энергией под их пристальными взглядами я не стал, лишь прошел между рядами и заметил кое-какие изменения в лучшую сторону, но они не сильно бросались в глаза. Все-таки энергии для такого пространства маловато.

На обратном пути увидел Бинокля. Тот шел с пустым пятилитровым чайником Глухаря к колодцу. Обрадовавшись, я поспешил за ним.

— Рад, что наместник дал лекарства, — подал я голос.

— А-а, это ты… конечно, даст. Куда ж он денется? Если бы не дал — мы бы силой взяли, — грозно проговорил он, но затем улыбнулся и подмигнул мне, отчего шрам на щеке еще сильнее изогнулся.

— У меня есть к вам просьба, — несмело начал я.

— Опять дерево будешь просить?

— Как вы догадались?

— А чего тут гадать? Ты сын плотника. Тем более такие красивые безделушки делаешь. Наш начальник оценил твои шахматы. — Он набрал полный чайник воды и двинулся в обратном направлении. — Теперь домашних достает, чтобы те поиграли с ним.

— Это хорошо. — Я пошел рядом. — А можно мне с вами?

— Куда? — не понял он.

— В Дебри.

— С ума сошел? — вытаращился он на меня. — Нет конечно! Еще не хватало за тебя головой отвечать. Тем более у тебя нет ни магических способностей, ни ружья.

— А если появится? — вмиг ухватился я.

— Что появится?

— Ружье.

— Вот когда появится, тогда и поговорим, — Бинокль рассек ладонью воздух, будто поставил точку в нашем разговоре, и ускорился.

Я остановился и посмотрел ему вслед, раздумывая над его словами. Видел я одно ружье. И висело оно на стене в доме наместника. Он мне ружье не даст — это понятно, к гадалке не ходи. Значит, надо придумать, как его заполучить.