Друид Нижнего мира. Том 2

Глава 15

Четыре острых лезвия пролетели у моих глаз. Если бы я не отреагировал, то Ефим полоснул бы меня своим оружием по лицу. Инстинктивно махнул рукой, в которой был топор, и попал обухом ему по щеке.

Мужчина охнул, схватился за щеку и отпрянул назад. Его безумный взгляд прояснился. Он ошарашенно уставился на меня и прошептал:

— Что происходит? Что я здесь делаю?

— Ефим, вам нужна помощь, — терпеливо пояснил я, продолжая держать топор перед собой. — Бросьте ножи на землю и идите за мной. Я отведу вас к людям. Они вам помогут, иначе здесь вы погибнете.

Я видел, что из раны продолжает вытекать кровь. И без того бледное лицо стало еще белее, а губы лишились цвета. Если он не умрет от потери крови, то умрет от воспаления и заражения.

— Послушайте меня, Ефим, — я продолжал говорить, пока он прислушивается к моим словам, — вы ранены. У вас дыра в плече. Вам нужны лекарства и хорошее питание. Здесь, в Дебрях вы погибнете. Единственная возможность спастись — выйти к людям. Пойдемте со мной. До ворот совсем недалеко. Они здесь, метров пятьдесят, — я махнул рукой в сторону стены, от которой прибежал сюда.

Мужчина опустил голову, безучастно посмотрел на струйку крови, стекающую по животу и пропитывающую его травяные штаны. Пощупал опухающую от удара топором щеку и кивнул.

Я с облегчением выдохнул и протянул руку:

— Сначала отдайте мне оружие. Оно вам ни к чему. У людей вам ничего не угрожает.

Он удивленно оглядел связанные между собой ножи с разными рукоятками и нерешительно протянул мне, но взять я не успел.

Вдали послышались выстрелы и крики. Охотники кого-то загоняли.

Глаза Ефима тут же почернели. Зрачок стал настолько большой, что радужная оболочка почти пропала. Его лицо исказилось злобой.

— Надо убить охотников, — хрипло выдавил он, развернулся и помчался в сторону выстрелов.

— Нет! Стой! Не смей этого делать! — заорал я и побежал следом.

Голая спина Ефима мелькала между деревьями, поэтому я бежал, почти не спуская с него взгляда и лишь боковым зрением следя за тем, что творится вокруг, чтобы не зацепиться о ветку или не споткнуться о поваленное дерево.

— Ефим, стой! Туда нельзя! — кричал ему вслед.

Не знаю, чего я боялся сильнее: что безумец нападет на охотников или что охотники пристрелят его.

Расстояние между нами увеличивалось. Даже раненный, он был гораздо резвее и быстрее меня, будто всю жизнь прожил в лесу. Пока я отмахивался от веток, бьющих по лицу, и цеплялся сапогами за высокую траву и кусты, он отдалился настолько, что потерялся из виду.

Вдруг, когда голоса охотников уже слышались отчетливо, я услышал выстрел, а следом крики:

— Ты что наделал⁈ Ты зачем в него стрелял?

— Он чуть не набросился на меня! Ты смотри, что у него в руках!

Боясь, что меня тоже могут принять за сумасшедшего, решил подать голос заранее и закричал:

— Эй! Не стреляйте! Это я, Егор Державин!

Пробежал десяток метров и выбежал к охотникам. Один склонился над мертвым Ефимом, а Бинокль и еще трое мужчин, настороженно оглядывались.

— Егор, ты здесь что делаешь? Где отец? — нахмурился Бинокль.

— Я бежал за ним, — задыхаясь от быстрого бега, подошел к мертвому мужчине.

Он лежал навзничь на земле и смотрел безжизненным взглядом в небо. На его лице играла полуулыбка.

— Ты знаешь его? — спросил Бинокль.

— Нет. Первый раз недавно увидел. Он представился Ефимом. — Я присел рядом с мертвецом и закрыл ему глаза. Зеленые глаза с маленьким кружком зрачка. Он больше не был безумен. — Это он напал на вас. Раны от такого оружия будут похожи на те, что остались на охотниках. Не будь я проворнее, то пополнил бы ряды его жертв.

— Откуда пулевое ранение на плече?

— Это отец в него стрелял, но безумец сумел сбежать.

— Тащить в общину его не будем. Похороним здесь.

Пока охотники возились с могилой, которую не так-то легко выкопать, если вся земля пронизана крепкими корнями бесчисленных деревьев, я решил вернуться к Ивану. Но как только двинулся в обратном направлении, услышал его крики.

— … ор! Е… ор!

— Я здесь! — ответил и побежал на его голос.

Увидев меня, Иван с облегчением выдохнул и показал на кабанчика, которого ему удалось подстрелить.

— На пару месяцев мясом обеспечены. Ты где был?

— Ефим нашел меня.

— И? — Мужчина тут же напрягся и бегло оглядел меня. — Ничего с тобой не сделал?

— Нет. Его убили охотники.

Иван ничего не ответил, лишь кивнул.

Я срубил еще один ясень, и мы вдвоем двинулись к воротам. Иван не спешил стучаться в дверь, сказав, что нужно дождаться остальных. Я же про себя подумал, что он также, как и я, наслаждался лесом: бросал в рот ягоды, срывал и принюхивался к траве. Нам обоим пошла на пользу эта вылазка.

— Как думаешь, мы сможем одни, без отряда выходить в Дебри? — осторожно спросил я и выжидающе посмотрел на него.

Иван на мгновение задумался и мотнул головой.

— Нет. Это опасно. В любой момент может явиться крат. Они, в отличие от других хищников, не боятся людей. Вообще никого не боятся. Даже друг друга. Однажды я наблюдал за охотой крата. Это был трехметровый ящер. Он набросился на гиганта, который был в два раз больше его. Гигант, конечно, его в два счета разорвал, но меня поразило то, что крат атаковал того, кто намного сильнее его. Это все равно, что лиса набросится на тигра. Больше похоже на самоубийство, а не на охоту.

— Как ты думаешь, почему краты ничего не боятся?

Я внимательно посмотрел на Ивана. Мне было важно его мнение, ведь он местный охотник. А значит, сталкивался с кратами много раз.

— Даже не знаю. Иногда мне кажется, что они лишены разума. Мы же без особого труда загоняем их в свои ловушки. Даже видя пред собой огромную яму с кольями, крат не обойдет, а просто свалится в нее. Большие и тупые, — усмехнулся он. — Это даже хорошо. Было бы плохо, будь они большими и умными. Тогда бы люди просто не выжили в Нижнем мире.

Мне хотелось сказать, что эти монстры лишены не только разума, но и души, но я промолчал.

Примерно через полчаса охотники вернулись. Они настреляли гораздо больше птиц и притащили тушу молодого оленя.

— Все явились? — послышался голос Глухаря, как только дверь в воротах открылась.

— Все-все, не переживай, старик, — ответил Бинокль, который заходил первым.

Однако, только увидев нас, Глухарь с облегчением выдохнул. Оленя и кабана освежевали прямо здесь, у ворот. Затем мы с Иваном понесли тушку кабанчика домой, привязав его за копыта к тонкому стволу ясеня. А оленя охотники нарубили на куски и принялись продавать местным, которые тут же набежали.

Глухаря Иван отдал Глухарю. Старик очень обрадовался, сказав, что давно не ел суп из дичи.

— Вот это вы молодцы! — обрадовала Авдотья, увидев целых два таза свежего мяса. — Я вам котлет наделаю, пельменей налеплю, тефтелей накручу, чебуреков пожарю, а еще…

Я незаметно прихватил небольшой кусочек мяса, зашел в свою комнату и отдал лакомство Призраку. Щенок набросился на мясо и проглотил его так быстро, будто и не жевал.

Чуть позже, когда пожарилась первая партия котлет, мы сели за стол, и Иван рассказал о безумном Ефиме, встретившемся нам в лесу.

— Погоди-ка, я, похоже, уже слышала это имя… — бабка задумчиво закусила нижнюю губу. — А! Да, точно! Торговцы, когда приезжали ранней весной, сказали, что у них по пути один из сопровождающих охотников в лесу потерялся. Ушел справить нужду и не вернулся. Его Ефимом звали. Стало быть, это он и есть, — всплеснула она руками. — И как же ему, горемычному, не повезло. Сначала в Дебрях потерялся, потом рассудка лишился, а потом бедолагу еще и подстрелили, будто зверя.

Старуха горестно вздохнула и покачала головой.

После вкусного ужина я засел за обдумывание статуэток. У меня появилась идея: сделать так, чтобы люди покупали их с целью коллекционирования. Например, сделать львиную стаю, где будет один мощный самец, несколько самок и детеныши. Или сделать змей, которых можно укладывать так, что они будут переплетаться друг с другом и образовывать клубок. А еще…

В общем, идей много. Теперь главное — воплотить их в жизнь. Я вышел на улицу и, прихватив жердь потолще, зашел в сарай, который теперь служил нам мастерской. Сделав зарубки на коре, принялся пилить.

Вжух-вжух-вжух… Пила издавала характерный звук, и в нос бил свежий аромат древесины, но я ни на что не обращал внимания. Все мои мысли были о Ефиме.

Мужчина ушел в лес, чтобы, как сказала Авдотья, справить нужду. Но ведь он не мог уйти так далеко, чтобы потеряться. К тому же его наверняка искали. Что же с ним произошло? И как ему удавалось выжить в лесу, где столько опасностей?

Я не заметил на мужчине никаких ран, кроме небольших царапин и расчесов. А может, он выжил потому, что научился быстро лазить по деревьям и просто прятался в кронах? Но почему не вышел к людям? И зачем нападал на охотников, ведь сам им был? Слишком много вопросов. Голова идет кругом.

А, вспомнил! Ефим говорил, что он раб и должен подчиняться, а еще, что охотники убивают его братьев. О каких братьях идет речь? О других охотниках или существах, живущих в Дебрях? В общем, чем больше я об этом думал, тем больше вопросов возникало.

Распилив три куска, решил, что на сегодня хватит. А то сил и энергии не останется, а мне нужно продолжать улучшать землю на полях.

Отряхнувшись от опилок, вышел на улицу и прямиком пошел на поля. Ночь была безлунная, поэтому я не сразу увидел улучшения, но, когда приблизился вплотную, заметил, как воспряли растения, зеленым полотном заполонив ухоженные поля. Меня это очень порадовало. Всегда приятно замечать результат своего труда.

Запустив руку во влажную землю, которая больше не походила на пыль с заезженной дороги, а стала более плотной и влажной, я снова пустил энергию. Однако прошло не больше трех минут, как со стороны свинарника послышались визги. Свиньи пронзительно визжали и явно были очень напуганы.

Гниль в корень! Даже мне стало тревожно. Поднявшись на ноги, понесся в сторону свинарника. В мгновение ока добежав до Первой улицы, увидел, что ворота приоткрыты.

— Державин, не подходи! — прокричал Сокол, когда я забежал во двор.

Он стоял посреди двора и, сжимая в руках ружье, настороженно осматривался. Свиньи с визгом носились по загону.

— Что случилось⁈ — прокричал я.

— Змея! Не подходи! Я ее еще с вышки заметил. Заползла сюда, гадина.

Вдруг слева за навозной кучей раздался истошный визг, который внезапно прервался. Сокол рванул туда, а я закрыл ворота, схватил вилы, стоящие у забора, и пошел за ним.

Первый вопрос, который возник в голове: почему свиньи на улице, а не в свинарнике? Они метались не только по загону, но и несколько особей выбрались во двор. Как им удалось перепрыгнуть через ограду, осталось для меня загадкой.

— Сокол, ну что там? — подал я голос.

— Державин, я же сказал тебе убираться отсюда! — прикрикнул он.

— Хочу помочь, — ответил я и, выставив перед собой вилы, обошел навозную кучу.

Охотник стоял у туши порося. Нижняя часть тела отсутствовала, будто кто-то одним укусом откусил половину.

— От тебя толку мало. Лучше беги за охотниками, — шепнул Сокол, вглядываясь в сторону хозяйственных построек.

— Хорошо. А где они?

— В трактире.

Я кивнул и попятился в сторону ворот. Судя по тому, что я только что увидел, змея просто гигантская.

Прежде чем скрыться за навозной кучей, заметил, как Сокол на полусогнутых направляется к сараю, в котором стоят вилы, лопаты и другие хозяйственные инструменты.

Развернувшись, хотел выбежать за ворота, но вместо этого замер и задержал дыхание. Прямо передо мной поднялась огромная змея с желтыми глазами и лоснящейся серебристой кожей.

Змея отклонила голову чуть назад и принялась телепать языком, улавливая запахи и пытаясь определить, кто перед ней. Ее желтые глаза пристально и неподвижно смотрели на меня, будто пытались загипнотизировать. Я видел, как напряжено ее тело, готовое в любой момент с огромной скоростью ринуться на меня. И как хвост в нетерпении ритмично подергивается на земле.

Я прекрасно понимал, что любое неосторожное движение — и эта гигантская змея набросится. Я еще довольно слаб, поэтому она не почувствовала во мне друида, иначе бы не посмела даже подниматься надо мной и постаралась бы как можно скорее уползти. Однако сейчас я был на волосок от смерти.

— О-м-м-м-м-м, — еле слышно загудел, наполняя пространство своими вибрациями.

Змея перестала покачиваться из стороны в сторону и спрятала язык. Она не слышала мое гудение, но чувствовала колебание воздуха. И понимала, что это значит. Все животные и растения понимают.

— О-м-м-м-м, — снова загудел я, вобрав в себя побольше воздуха.

Свиньи куда-то попрятались, Сокола не было слышно, во всем мире будто остались мы вдвоем.

Когда воздух в легких почти закончился, и я уже подумал, что недостаточно силен, чтобы связаться с духом змеи, призрачный двойник вдруг выплыл из ее тела.

«Назови свое истинное имя», — велел я.

«Нагар-Сехет», — послышался женский голос.

В голосе чувствовалась сила и власть. Я сразу понял, что дух сильный. И, скорее всего, прожил миллионы жизней в самых различных телах.

«Рад познакомиться с тобой, Нагар-Сехет. Зови меня Орвин Мудрый».

«Чем могу служить тебе, Орвин Мудрый?»

В это время я различил шаги и еле слышный разговор. Сокол возвращался со стороны хозяйственных построек, что-то бормоча под нос.

«Уходи! И больше никогда не возвращайся к людям! Тебе здесь не место!»

«Слушаюсь, Орвин Мудрый».

Дух пропал в теле гигантской змеи. Та встрепенулась, опустилась на землю и стремглав поползла прочь.

Как только ее хвост скрылся за воротами, появился Сокол.

— А ты что здесь до сих пор делаешь? Я же велел бежать за охотниками! — возмущенно проговорил он и подтолкнул меня к выходу.

— Не нужны охотники. Уползла змея.

— Как это «уползла»? Куда? — Он начал озираться.

— В лес, — пожал я плечами. — Не ищи. Ее здесь уже нет.

— Так я тебе и поверил. Нашелся тоже — защитник кратов, — угрюмо проговорил он.

— Змея не крат. У кратов нет души, — еле слышно ответил я, вышел со двора свинарника и побрел в сторону полей.

Выпустив из ладоней оставшуюся в источнике силы энергию, напитал землю и вернулся домой. Сегодня был трудный день, но мне не терпелось начать строгать поделки, поэтому выбрал кое-какие инструменты Ивана и, закрывшись в комнате, приступил к делу.

Первым делом очистил заготовку от грязи, ведь пока тащил по земле, собрал куски глины, мох и прочий лесной сор. После этого содрал кору и набросал контуры льва: вид сбоку, в полный рост и, самое главное, голову.

— Ты чего не спишь? — в дверях появилась сонная Авдотья.

— Поработаю немного.

— Немного, — передразнила бабка. — Знаю я твои немного: снова всю ночь спать не будешь. Ложись! А то кожа да кости. Все из-за недосыпов.

Она просверлила меня взглядом, но, не добившись своего, махнула рукой и вышла из комнаты. Я же продолжил свое дело, хотя после потери энергии сильнее чувствовалась усталость. Нужно успеть сделать достаточное количество фигурок к приезду каравана.

Удалив лишнюю древесину топором, подправил ножовкой и полюбовался на заготовку с расстояния вытянутой руки. Голова получилась неестественно большой, но это ничего. Так и должно быть, ведь мне придется прядь за прядью вырезать гриву вожаку стаи.

Когда с помощью стамески начал придавать форму телу, небо посветлело, а я еле двигал руками и усилием воли таращил глаза, чтобы веки не закрылись. Нет, так не пойдет. Нужно хоть немного отдохнуть. Так уж вышло, что сейчас я — единственный, кто может заработать денег. Иван тоже старается, но ему платят пять, иногда десять рублей за переделанную мебель. Этих денег точно не хватит на ядра зверя и на продукты.

Сбросив с себя одежду, покрытую щепками и опилками, забрался под одеяло и почти мгновенно заснул.

Остаток ночи проспал без снов и в одном положении, поэтому, когда проснулся от дребезжания посуды на кухне, понял, что не могу повернуть голову — затекла шея. Однако энергия быстро справилась с проблемой, поэтому к тому времени, когда я умылся и пошел на кухню, у меня уже ничего не болело.

— Совсем себя не жалеешь, сынок, — встревоженно проговорила Анна, — Авдотья Ивановна рассказала, что ты снова всю ночь не спал.

— Спал, — возразил я и огляделся. — А где все?

— Бабушка пошла на поля, а отец мясо Фарруху понес.

— Зачем? — удивился я.

Анна настороженно посмотрела на меня и принялась объяснять:

— Поля нужно чистить от сорняков. Поливать, пока нет дневного зноя, а потом…

— Я не об этом, — прервал ее. — Зачем отец понес мясо Фарруху?

— Чтобы продать.

— Но ведь мы сами хотели его съесть.

— Ну-у-у, — замялась она. — Вчера котлет поели и хватит. А за свежее мясо кабана Фаррух хорошо заплатит. Ты же сам понимаешь: нам сейчас деньги очень нужны. Даже я вчера прошлась по должникам и попросила оплатить мою работу, — сказав это, Анна вспыхнула, будто просить оплату являлось чем-то постыдным.

Я ничего не ответил, но не смог сдержать раздражительного вздоха. Нет, надо срочно менять власть в общине. Здешние люди слишком забиты и напуганы, чтобы поднимать голову и отстаивать свои права, но я не здешний. Иван тоже пытается сопротивляться, но один он не в состоянии ничего сделать. Охотник Кондрат ясно сказал, что наместник — власть, а они против власти не пойдут.

Совсем недавно я стал невольным свидетелем разговора людей наместника, которые говорили, что проверяющие приедут уже скоро. Надеюсь, у меня получится поговорить с ними. Хотя… Никто не будет слушать семнадцатилетнего парня. Мне нужна куда более мощная поддержка. И я даже знаю, кто это будет: Глухарь и Ворон. Самые старые и уважаемые люди в Волчьем крае. Надо будет поговорить с каждым из них и попросить поддержать меня. Быть может, тогда и остальные общинники перестанут бояться.

После завтрака снова сел за свою поделку. Львиц и львят вырезать намного легче, чем отца семейства. Лев — это воплощение древнего величия и неукротимой силы. И мне нужно это показать. Одного взгляда на статуэтку должно быть достаточно, чтобы понять, что никто лучше меня не сможет передать величие и уникальность каждого живого существа. И тогда я буду обеспечен заказами на многие месяцы вперед. Каждый захочет иметь изящную игрушку на своей полке.

Аккуратно провел стамеской по массивной челюсти, подчеркивая величавый профиль, и перешел на глаза. В них должна читаться мудрость и в то же время затаенная угроза.

Пока работал руками, мысли были далеки отсюда. Вчера, как только мы отдалились от ворот, я снова почувствовал энергию Дебрей. Почти не осталось сомнений в том, что здесь появились отголоски той Тьмы, с которой я сталкивался несколько раз в других мирах. Чернокнижник, который управлял Тьмой, умер от моих рук, но то, что он посеял во Вселенной, до сих пор остается здесь.

Я как мог вычищал миры от тварей, порожденных темной энергией, но, как оказалось, дело рук Чернокнижника продолжает жить и плодить. Краты не что иное, как бездушные создания тьмы. Вся их сущность направлена на то, чтобы убивать. Убивать всех без разбору. Не для того, чтобы поесть или накормить потомство, а лишь ради самой смерти. И чтобы остановить распространение Тьмы, нужно найти источник и закрыть его.

Отложил поделку и вышел из дома. Ноги сами несли меня к трактиру, где жили охотники.

В это время трактир почти пустовал, не считая двух охотников, потягивающих горячий бульон из больших кружек после вчерашних алкогольных возлияний.

— Доброе утро, — подошел к ним и кивком поздоровался. — Не подскажете, где Бинокль?

— А на что он тебе? — усатый охотник грохнул кружкой по столу и вытер испарину со лба. От бульона поднимался пар. У меня рот наполнился слюной от аромата свежесваренного мясного бульона.

— Хочу поговорить.

— Ему сейчас не до разговоров, но если сильно надо, то он там, — махнул охотник в сторону небольшого коридора, — в третьей комнате. Встать не может. Снова кости заныли.

В это время к столу подошла пышногрудая и смахнула грязной тряпкой крошки со стола на пол.

— Пойдем, покажу, — толкнула она меня бедром и пошла впереди.

Мы подошли к двери со стертой краской и темными следами от многочисленных грязных рук.

— Вот здесь он. Всю ночь стонал, спать никому не давал, — недовольно буркнула она, подавила зевок и прошла дальше, в кладовую, в которой виднелись швабры, метла и ведра.

Я постучал. Ответа не последовало. Постучал вновь.

— Ну кто там? Чего надо? — послышался недовольный голос Бинокля.

— Это я, Егор Державин. Можно зайти?

— Державин? — удивился он и с обреченным вздохом добавил: — Ну заходи.

Открыл дверь и увидел, что Бинокль лежит скрючившись на кровати. Под глазами пролегли темные тени, его мелко трясло.

— Вы заболели?

— Многие маги после Дебрей так болеют. Да и не болезнь это вовсе. Просто все суставы и сухожилия будто скручивают. Пройдет. Денек отлежусь, и легче станет. А ты чего пришел?

— Хотел поговорить насчет Дебрей.

— А что он них говорить? Я тебе и так уже все рассказал.

— Я бы хотел добраться до самой сердцевины. Пройти в самую глубь.

— Это еще зачем? — он бросил на меня удивленный взгляд.

— Не могу вам сказать. Просто нужен сопровождающий.

— Э-э-э, нет. На меня не надейся. Сам видишь, что со мной после вчерашней охоты. Накопилось, видать. Давно меня так сильно не скручивало.

Я хотел сказать, что он, как маг, накопил в источнике силы энергию Тьмы, но не стал. Все равно не поверит. Но за годы борьбы с Чернокнижником я научился справляться с такой энергией, поэтому мог помочь охотнику.

— Я могу вам помочь. Вылечу, и больше вы никогда не будете так мучиться после охоты, — многозначительно посмотрел на него и добавил: — В обмен на сопровождение.

— Как же ты это сделаешь? — хмыкнул он.

— Есть одно хорошее средство. Я вам его сделаю. Но вы должны обещать, что пойдете со мной в Дебри.

Охотник недоверчиво посмотрел на меня и хмыкнул:

— Ничего у тебя не получится. Все маги после Дебрей мучаются. Просто все по-разному. У кого-то голова раскалывается, у кого-то в груди жмет, а у кого-то, в том числе у меня, все тело будто в узел скручивается. Но… — он выдержал паузу, — если ты действительно мне поможешь, я отведу тебя в Дебри.

— Договорились.

Мы обменялись рукопожатиями, и я вышел из трактира. Мне снова понадобится помощь Тинтари. Правда, на этот раз воробью придется постараться, чтобы раздобыть все ингредиенты для «лекарства от Тьмы».