Друид Нижнего мира. Том 2

Глава 8

Наместник и Бородач настороженно смотрели на меня, не зная, что ожидать.

— Э-э, парень, не дури. Отдай нож, — сказал Бородач и осторожно вытянул руку. — Сам же порежешься.

Тут я догадался, что они неверно меня поняли, и быстро пояснил:

— Мне нужен нож, чтобы немного уколоть сверху рану. Надо, чтобы лекарство проникло внутрь.

Похлопал себя по карману, в котором лежала бутылочка из-под лекарств Анны. Туда я переложил травяную гущу, чтобы удобнее было.

— А-а, — с облегчением выдохнул наместник и сразу же разразился гневной тирадой: — Что ж ты хватаешь без спросу⁈ Не научили, что чужое брать нельзя?

Я лишь пожал плечами. Все равно Бородач бы не отказал, ведь речь идет о лечении его хозяина.

Меня провели по коридору до лестницы на второй этаж. По пути с интересом осматривался, заглядывая в комнаты. Дом наместника был обставлен красивой мебелью, на стенах висели картины, под ногами — длинный ковер с мягким ворсом. Все говорило о достатке.

Но больше всего меня привлекли запахи, доносящиеся из кухни. Мы как раз возле нее свернули к лестнице. Мельком заглянув в открытый дверной проем, я увидел дородную краснощекую матрону, шинкующую кочан капусты. Рядом на плите что-то шипело и шкворчало. По запаху определил мясной костный бульон и свиные шкварки. Вкусно, наверное. И хотя я был сыт, рот наполнился слюной. Нестерпимо захотелось попробовать поджаристую шкварку. А еще пахло ванильной выпечкой. Я даже представил, какой может быть на вкус эта сдоба.

— Поднимайся, — грубо подтолкнул меня Бородач, когда я застыл у лестницы, вдыхая ароматы кухни.

Наместник почти добрался до самого верха, хотя поднимался медленно, стараясь беречь больную ногу.

Сдержав разочарованный вздох, быстро взлетел вверх по лестнице и оказался у двери.

— Заходи, — наместник прошел вперед.

За дверью оказалась спальня. Здесь было довольно уютно и чисто. Из мебели стояли кровать, шкаф, комод, кресло у окна и стул с высокой спинкой.

В воздухе витал запах, какой исходит от сумки с лекарствами Анны: стерильная прохлада стеклянных пузырьков со спиртом и горькая тяжесть таблеток. Также уловил терпкий след йода и сладость сиропов. Все это многообразие исходило от коробки, стоящей на комоде. Она была закрыта, но, уверен, забита украденными у общины лекарствами.

Наместник опустился в кресло, снял домашние тапочки и поднял ногу на стул.

— Ну давай, лечи. Посмотрим, что из этого получится, — выдохнув ответил он и размотал тряпку. — Кстати, мы не обсудили, что будет, если ты не вылечишь мою ногу.

— Не получу навоз, — ответил я, отметив, что нога еще сильнее раздулась.

— Не-е, давай по-другому, — мотнул головой наместник и уставился на меня своим холодным, презрительным взглядом, каким смотрел на всех общинников, кроме тех, с кем был близок. — Если за два дня не станет лучше, ты месяц работаешь в моем саду бесплатно. Договорились?

— Месяц бесплатно? Это много.

— Значит, ты не уверен, что сможешь вылечить и уже заранее проиграл? — прищурившись, спросил он и подался вперед.

— Нет. Я уверен, что получу навоз и ни дня не проработаю в вашем саду. Просто сделка, которую вы предлагаете, несправедлива.

Бородач, стоящий у двери, хмыкнул, будто я сказал какую-то глупость.

— В чем же несправедливость? — заинтересовался наместник. — Все честно: ты — мне, я — тебе.

— Я не для себя, а для всей общины стараюсь. В том числе для вас, ведь вы, как я уже говорил, забираете часть овощей себе. А вот вы, наоборот, только о себе печетесь, хотя должны думать о людях, над которыми вас поставили наместником.

— Слышь, ты, умник, рот прикрой, — угрюмо сказал Бородач.

Наместника же мой ответ лишь развеселил.

— Да ладно тебе, Игнат. Он ведь еще совсем сосунок и даже не представляет, как жизнь устроена. Запомни, Державин, все думают только о себе! — Он вытянул руку и потряс пальцем у моего носа. — Есть такая поговорка: своя рубашка ближе к телу. Собственные интересы всегда важнее. Заруби себе на носу.

Я понимал, что этих людей не переспорить и не застыдить, поэтому не стал продолжать, а кивнул и наклонился над раной, осматривая ее. За прошедший час она слегка изменилась, став более выпуклой. Возможно, гной накопился. Первым делом надо очистить рану, сделав надрез и выпустив наружу содержимое. Хорошо бы обработать нож, но спирта у Анны больше не осталось, поэтому обратился к Бородачу.

— Принесите крепкое спиртное — надо нож облить и ногу.

Однако тот даже с места не сдвинулся, бросив вопросительный взгляд на наместника. И только после того, как наместник кивнул, вышел за дверь.

— Ты когда-нибудь это делал? — спросил он, настороженно глядя на острие кинжала.

— Много раз, — ответил я и не соврал.

В прошлой жизни я бесчисленное количество раз лечил животных. Бывало, какая-нибудь косуля смогла убежать от тигра, но получила раны, которые воспалились. Или забился зоб птицы, отчего она начала задыхаться. В копыто мустанга впивалась щепа от поваленного дерева, и он не мог на ногу наступать, становясь легкой добычей. В общем, много разного происходило, и я всегда приходил на помощь.

— Врешь небось, — хмыкнул наместник.

— Нет. — Я выдержал его долгий испытывающий взгляд.

— Ну ладно. Но если мне станет еще хуже — твоя мать будет моей круглосуточной сиделкой. Понял?

— Такого уговора не было, — быстро ответил я.

— Причем здесь уговор? За свои действия отвечать надо. Вылечишь — навоз твой, а если нет — работаешь в саду. Но ведь кто-то же должен будет вылечить меня. Кроме твоей матери, некому.

Я продолжительно выдохнул, чтобы не наговорить лишнего. Он ведь уже понял, что тема с матерью меня задевает, поэтому нарочно такое говорит.

В это время вернулся Бородач с остатками янтарной жидкости на дне стеклянной бутылки.

— Там же больше было, — возмутился наместник, забрав бутылку и с удивлением рассматривая оставшееся.

— Ничего не знаю, — ответил Бородач, проходя мимо меня.

Я явственно почувствовал от него запах спирта.

— Ну ладно. Тебе хватит, Державин? — наместник отдал мне бутылку.

— Да, хватит.

Я облил сначала рану, остатки вылил на острие ножа и предупредил:

— Нужно будет немного потерпеть.

— Ну смотри, Державин, если хуже станет… — Наместник грозно взглянул на меня, но продолжать не стал.

— Не станет, — мотнул головой, наклонился над больной ногой и хотел уколоть кожу кончиком ножа, но вдруг заметил кое-что необычное.

Белое пятно, которое я принял за гной, двигалось.

— Чего ты там застыл? — сморщился наместник. Видимо, при движении существо причиняло ему боль. — Делай свое дело или проваливай и приведи мать.

Я вновь наклонился, чуток распорол зарубцевавшуюся рану и ковырнул кончиком ножа белое существо.

— Это еще что такое, черт побери⁈ — взревел наместник, когда я из его ноги начал вытаскивать длинного белого паразита.

Червь сорвался с ножа, упал на пол и начал извиваться. Длиной он был около метра. С одной стороны весь белый, а с другой покрыт мелкими красными кружками. На голове нет глаз, зато есть круглый рот в виде присоски.

С такого вида паразитами я уже сталкивался в нескольких мирах и знал, что красные кружки — это яйца. Когда они созреют, то, вылупившись, сразу проникнут в мясо носителя паразита.

Об этом тут же рассказал наместнику.

— Ну и мерзость, — выдохнул он и брезгливо сморщился, глядя на червя, которого Бородач пытался подобрать рукавицей, но ему никак не удавалось. — Сожги в печи. Чтоб ничего от него не осталось.

— И как эта гадость в рану попала? — будто сам себя спросил наместник, когда Бородач наконец смог поймать паразита и торопливо вышел с ним из спальни. — Больше в ране ничего нет? Посмотри-ка хорошенько, — попросил он.

— Нет. — Я вылил остатки напитка на рану, положил сверху травяную кашицу и туго перебинтовал. — Вечером снова приду. Надо будет поменять повязку.

— Откуда у тебя эта трава? — Наместник забрал у меня бутылек и понюхал содержимое.

— Собрал.

— Где? — он подозрительно прищурился. — За забор в лес перелазил?

— Нет. У стены нашел. — Я выдержал очередной пытливый взгляд.

И сказал правду. Просто не уточнил, что растение растет по ту стороны стены, а нашел его не я, а мой новый приятель Тинтари.

Он с минуту смотрел на меня, но, не добившись признания, спустил ногу со стула и засунул в тапочки.

— Ладно, приходи вечером. Теперь-то, надеюсь, рана заживет.

Положив нож на стул и засунув бутылек в карман, я вышел из спальни, спустился на первый этаж и уже хотел зайти на кухню и угоститься чем-нибудь, ведь кухарка мне приветливо махнула, но все карты спутал Бородач.

— Державин, пошевеливайся! — прикрикнул он и настежь распахнул входную дверь. — Долго тебя еще ждать?

Я вышел на улицу и увидел Женьку, который отмахивался от мух и красил белой краской садовую скамейку.

— Как тебе первый рабочий день?

— В гробу я видал эту работу, — буркнул он. — Ни минуты покоя. Только одно дело закончил — Игнат еще работенку подкинул.

Друг с раздражением отбросил в сторону кисточку.

— Да ладно тебе. Это с непривычки, — попытался успокоить я. — Через неделю…

— Какую еще неделю? — возмутился он. — Я жду не дождусь, когда день закончится, чтобы слинять и больше сюда не возвращаться, а ты про неделю.

— Погоди, а как же отец? Сам же говоришь, что у него спина больная.

Женька приуныл и подобрал кисточку.

— Только это меня здесь и держит. Не хочу его подводить.

Он тяжело вздохнул, опустился на корточки и продолжил красить.

— Загляну к нему, проведаю. Может, что-нибудь надо.

— Да, зайди. Только не жди, когда откроет, сам заходи. Он пластом лежит на своей кровати, — предупредил Женька.

Я кивнул и вышел со двора наместника, по пути заметив в окне Бородача, который наблюдал за нами. Неприятный тип, но, получается, что он ближайший человек наместника, раз так по-хозяйски ведет себя в его доме. Соответственно, многое знает про своего хозяина. Интересно было бы его разговорить. Хм…

— Сергей Иосифович, это Егор Державин! — крикнул я, приоткрыв дверь дома. — Можно зайти?

— Егорка? Можно конечно! — послышался приглушенный голос.

Я закрыл за собой дверь и прошел в комнату. Старик, вытянувшись в струнку, лежал на кровати и смог лишь немного повернуть голову в мою сторону.

— Спину снова прихватило, будь она неладна, — пожаловался он. — А ты чего? Женьку ищешь?

— Нет, не ищу. Видел его. Он у наместника скамейку красит, — ответил я и опустился на табурет у кровати.

— Пошел-таки. Не думал, что он осмелится, — старик печально вздохнул. — Пусть привыкает ко взрослой жизни. Неизвестно, сколько мне жить осталось — болячек полно. Вот видишь: прихватило, даже за водой встать не могу.

— Сейчас я вам принесу, — быстро прошел на кухню, налил в кружку воду из чайника и вернулся обратно.

Приподняв старику голову, напоил его и укрыл одеялом.

— Может, есть хотите? Могу что-нибудь приготовить, — предложил я.

— Нет, не хочу. Какой может быть аппетит, если все болит? Вот когда отпустит, тогда и поем.

— Чем вы лечитесь?

— Не лечусь, — горько усмехнулся он. — Жду, когда само пройдет. Знаю, что у твоей матери лекарств не осталось, поэтому не беспокою ее.

— Понятно, — выдохнул я, вспомнив коробку в комнате наместника.

Наверняка там есть что-то подходящее, чтобы облегчить боли старика, но наместник вряд ли поделится. Вообще, из воспоминаний Егора я знал, что за все время своей службы наместником, этот человек ни разу не проявил себя с хорошей стороны. Он будто был очередным наказанием для и так сломленных людей, вынужденных выживать в суровых условиях.

— Дайте мне свою руку, — велел я и вновь опустился на табурет.

— Зачем это? — напрягся старик.

— Помочь хочу.

— Как? — он настороженно смотрел на меня, не спеша вытягивать руку.

— Дайте руку, — с нажимом повторил я.

Старик поколебался еще немного и сделал так, как я велел. Прикоснувшись к его ладони, пустил энергию. Приятным теплом она потекла из меня в тело старика.

— Ой, рука горит, — испуганно вздрогнул он и хотел выдернуть руку, но я удержал.

— Терпите. Вам станет лучше, — заверил я.

Источник медленно опустошался, но я не жалел энергию на старика. Ему нужнее.

Вдруг в голове раздался голос Лары:

«Доблестный рыцарь, ты набрал достаточно баллов для перехода на следующий уровень. Поздравляю!»

«Погоди, сейчас не время…», — начал было я, но в ту же секунду меня будто молнией ударило.

Внутренний мир озарился яркой, ослепительной вспышкой. Дернувшись, я упал на пол и почувствовал, как сжимается сердце, будто его перехватили невидимой рукой. Руки и ноги судорожно задрожали, а в груди начало нестерпимо жечь.

Слышал приглушенные крики испуганного старика, но не мог ответить. В данный момент тело было неподвластно мне. Я понимал, что именно со мной происходит — переход на следующий уровень и увеличение источника силы. Однако со стороны наверняка казалось, будто у меня приступ. Изо всех сил я старался оставаться в сознании, но боль в груди усиливалась, разжигая внутренний пожар.

— А-А-А! — вырвался крик, и я провалился во тьму.

Первое, что ощутил, когда очнулся, — брызги прохладной воды на лицо.

— Егорка, ты чего? Егорка! — Различил встревоженный голос старика.

С трудом открыв глаза, шумно выдохнул.

— Наконец-то, очнулся. — Старик убрал кружку, из которой поливал меня водой. — Ох и напугал ты меня. Болит где?

Он дотронулся до моего лба. И почему в этом мире все так и норовят проверить мое состояние через лоб?

— Нигде не болит, — хрипло ответил и приподнялся.

Я точно помнил, что упал на пол, но сейчас лежал на кровати, а Женькин отец сидел на табуретке, на которой до этого сидел я.

— Неужто спину отпустило?

— Да. Сам удивился, — расплылся он в беззубой улыбке. — Как только ты упал, у меня будто лом со спины вытащили. И не болит больше ничего.

Он наклонился сначала в одну сторону, потом в другую.

— Хорошо. — Я спустил ноги с кровати, забрал кружку и сделал большой глоток — во рту пересохло. — Долго лежал?

— Не-е, минут пять. Я только успел в кровать тебя уложить и воды принес. И часто с тобой такое случается? — участливо спросил он.

— Нет, — мотнул головой.

Чувствовал себя очень необычно. Вроде все как всегда, но почему-то тело казалось необычайно легким, а внутри будто царила пустота.

— Мне нужно домой.

Я поднялся на ноги и чуть не упал, когда все вокруг закружилось.

— Одного не пущу! — старик подхватил меня под руку. — А если на улице упадешь? Нехило будет головой о булыжник-то биться.

Не стал возражать. Пожалуй, так будет лучше. Я до сих пор не мог всецело владеть телом.

Когда мы вышли на улицу и неспешно двинулись в сторону дома, обратился к Системе:

«Лара, что со мной?»

«Благородный господин, твоему телу нужно немного времени, чтобы адаптироваться. Скоро ты сам увидишь изменения».

«Какие возможности дарит четвертый уровень?»

«Кроме изменений в теле, ты получаешь способность находить опасные растения и обезвреживать их».

«Что значит обезвреживать опасные растения?» — не понял я.

«Это значит, что растения больше не будут представлять опасности для людей и животных».

Все равно ничего не понятно. Надо будет проверить на деле.

Когда мы с Женькиным отцом добрались до дома, я уговорил его ничего не рассказывать родным, чтобы понапрасну не беспокоить их. Он нехотя согласился, но предупредил, что мне нужно лучше питаться, чтобы больше не падать в обмороки. Попрощавшись, мы разошлись.

Я сел на крыльцо, проводил старика взглядом и попытался понять, что еще изменилось с увеличением уровня.

Первое, на что обратил внимание, — рубашка будто стала мала. Бегло осмотрев себя, понял, что чуть расширился в плечах и мышцы стали более рельефными. Неплохо.

Затем понял, что зрение стало лучше и слух обострился. Но что сильнее всего меня порадовало — увеличился источник.

«Лара, почему я перешел на следующий уровень? Что такого сделал?» — недоуменно спросил Систему.

«Дорогой господин, ты выполнил задание „Серые полчища“. В общине осталось менее десяти особей. К тому же лечил, бескорыстно делясь своей энергий, за что получил дополнительные баллы. Кроме этого, приручал питомцев — это еще баллы. А также с помощью своей сообразительности и умения договариваться, улучшил почву на своей территории. Каждое положительное действие прибавляет баллы, что позволяет быстрее перейти на следующий уровень», — терпеливо объяснила она.

«То есть мне не нужно нарочно выполнять задания, чтобы развиваться? Достаточно просто жить так, как я привык: помогать людям, растениям и животным?»

«Совершенно верно, но выполненные задания позволяют получать большее количество баллов, что в свою очередь быстрее продвигает по уровням развития».

Я уже хотел пойти домой, но тут услышал тяжелые торопливые шаги, и впереди показался Бородач. Он бежал к нашему дому. На лице застыла гримаса ужаса: глаза широко раскрыты, лицо вытянутое, рот открыт.

— Мать позови! — издали крикнул он.

— Что случилось? — Я пошел к нему навстречу.

— Наместнику плохо! Умирает! Мать свою позови! — Он рывком распахнул калитку и, добежав до меня, схватил за грудки. — Это ты, сученыш, что-то сделал? Ты⁈

— С чего вы взяли, что он умирает? — спокойно уточнил я.

— Как это «с чего»? Лежит и не отзывается.

Я не ответил, а лишь улыбнулся.