Друид Нижнего мира. Том 2

Глава 14

Несмотря на опасения, утро выдалось солнечным. Как только дверь моей комнаты открылась, я мигом проснулся и, приподнявшись на локтях, увидел Ивана.

— Пора, — сказал он. — Через полчаса встречаемся с отрядом у ворот.

Я кивнул, поднялся с кровати и подошел к окну. На листьях блестели капли дождя, издали слышался птичий гомон. От предвкушения похода в Дебри сердце забилось быстрее. С того момента, как мы с Иваном замуровали трещину в стене, прошло не так много времени, но мне казалось, что целая вечность.

Порывшись в шкафу, нашел темно-зеленый костюм из плотной ткани. Он оказался маловат, но ничего более подходящего среди вещей Егора не было.

— Давай поедим и пойдем. Охотники нас ждать не будут, — понизив голос, проговорил Иван и покосился на дверь спальни Авдотьи, откуда слышалось ее похрапывание.

Мы наскоро перекусили вчерашними драниками с горячим чаем и засобирались к воротам. Иван прицепил на пояс патронташ, сложил в рюкзак все, что может пригодиться в лесу, а я надел сапоги с высоким голенищем, взял топор и повесил на плечо моток веревки. Принесу из Дебрей столько Слоновьего ясеня, сколько смогу утащить. К тому времени, когда караван снова к нам заявится, изготовлю столько фигурок, чтобы хватило на покупку еще двух ядер зверя. Работать придется усердно, выкладываясь по полной, но я пока не нашел другого заработка.

— Пошли? — Иван остановился у двери и вопросительно посмотрел на меня.

— Пошли, — решительно кивнул я.

Мы вышли за калитку и бодро двинулись в сторону ворот. Охотников еще не было видно, но Глухарь уже прохаживался у двери и звенел ключами.

— Почему охотники согласились нас взять с собой? — спросил я.

— Со многими из них я лично знаком. Если бы шли на крата, то не взяли бы нас с собой, а так Бинокль и еще трое охотников всего лишь хотят поохотиться, пока остальные лечатся.

Я кивнул. Как все удачно вышло. Если бы охотники не пострадали и поймали крата-удильщика, то сразу бы поехали обратно в Высокий Перевал, но происшествие оставило их на время в Волчьем крае.

— А вы-то куда? — воскликнул Глухарь, увидев нас.

— В Дебри. Куда же еще? — сухо ответил Иван.

Похоже ему не нравилось, что каждый считает своим долгом отговорить его от принятого решения.

— Безногий и малолетка в Дебри собрались? С ума сошли, али как? — старик продолжал возмущаться.

— Тебя забыли спросить, — огрызнулся Иван. — Где охотники?

— Сейчас будут… А вот и они, — он вскинул руку и показал нам за спину.

Обернувшись, увидели, что охотники приближаются со стороны Второй улицы. Скорее всего, ночевали в трактире.

Иван заметно заволновался и, чтобы не показать свое состояние, принялся проверять, как держится протез, и сильнее стягивать его ремнями.

— Ты не был в Дебрях с тех пор, как лишился ноги? — понизив голос, спросил я.

Иван тяжело вздохнул и кивнул. Ну понятно. Ему нужно преодолеть себя, чтобы выйти туда, где перенес столько страданий и чуть не погиб. Наверняка мысленно он не раз возвращался в лес, но в реальности — ни разу.

— А, Державины, вы уже здесь? — крикнул нам издали Бинокль. Выглядел он довольным. — А я думал, что ты, Ванька, передумаешь.

— Чего это я должен передумать? — нахмурился Иван. — Раз решили — значит, идем.

— Хорошо, только ведь я тебя сразу предупредил, что с Егором твоим нянчиться не будем. — Бинокль подошел и пожал руку сначала Ивану, а потом мне.

— А что с ним нянчиться? Не маленький уже. — Мужчина бросил на меня оценивающий взгляд и, похоже, остался доволен.

Бинокль кивнул и подошел к двери в воротах. Глухарь принялся торопливо открывать замки и засовы.

— Выходим! — прокричал охотник и первым шагнул в лес.

Следом за ним вышли остальные, а потом и я с Иваном. Возле ворот вся земля была изрыта чьими-то мощными лапами с острыми когтями. Тонкие деревца, что росли неподалеку, были поломаны, а на железных шипах висели клочки светло-серой шерсти. Скорее всего, здесь бушевал тот самый крат, что долбился в ворота.

Охотники, обменявшись условными сигналами, двинулись вглубь леса. Мы с Иваном остались вдвоем и осмотрелись. Когда я был здесь в прошлый раз — в первый день своего появления в этом мире, — все казалось мрачным, темным и враждебным. Сейчас же лес был залит утренними лучами солнца, птицы над головой весело щебетали, а воздух так сладко пах, что я просто не смог сдержать счастливой улыбки. Как же здесь хорошо!

Я подошел к ближайшему дереву и обнял его. Мох защекотал щеку, с потрескавшейся коры на руку перебежал муравей. Дерево же активно начало напитывать меня своей энергией. То-то же. Наконец-то все поняли, кто я такой. Когда я только появился, никто не признавал во мне друида и не желал делиться ни каплей своей энергии.

— Ну чего ты там застыл? Пойдем, что ли, — сказал Иван и, взяв ружье на изготовку, медленно побрел вслед за охотниками, скрывшимися за деревьями.

Не успели мы пройти и трех десятков метров, как Иван шикнул на меня, вскинул ружье и, прицелившись, выстрелил в крону деревьев. Послышался треск сучьев, и на землю свалился довольно крупный глухарь.

— Ого, а я его даже не заметил, — удивился я и, подбежав к пораженной птице, увидел, что пуля прошла прямо через грудь.

— Ты же не охотник, — пожал он плечами, поднял птицу с земли и привязал лапами к своему рюкзаку.

— Метко стреляешь, — сказал я, когда Иван вновь двинулся по лесу, стараясь не зацепиться протезом о кусты и поваленные деревья.

— Теперь уже хуже, поэтому в грудь целился, а не в голову. Гляди, — он ткнул пальцем куда-то в сторону, и я увидел тонкое деревце Слоновьего ясеня.

— Не, надо потолще. Из такого только шахматные фигурки вырезать, — мотнул я головой.

— Как знаешь, — пожал плечами Иван.

Мы прошли еще метров двести, прежде чем я нашел ясень подходящей толщины. Первые удары топором оставили на стволе лишь небольшие вмятины. Зато, когда содрал кору, дело пошло быстрее. Щепки летели во все стороны, а звонкий звук разносился между деревьями. Хорошо заточенное лезвие топора с силой врезалось в плотную древесину, но расщепляло лишь небольшой кусок. Именно поэтому через десять минут активной работы топором я изрядно выдохся, а ясень все еще упорно стоял и даже не думал валиться.

Когда, отдышавшись, снова занес топор над деревом, вдали послышался свист.

— Стой, — поднял руку Иван и прислушался.

Свист снова повторился, но немного поодаль.

— Что это? — шепотом спросил я.

— Охотники, — быстро ответил Иван и приложил палец к губам, чтобы я помолчал.

Свист, и выстрел — ба-ба-бах! Лес разорвался от оглушительного звука, подхваченного эхом.

— Кого-то загоняют, — шепнул мне Иван.

— Поможем?

— Нет, не смей туда соваться, — предупредил он. — Зверь может быть ранен или испуган. Тогда он просто набросится на первого попавшегося. Пошли отсюда.

— А как же ясень? — возмутился я. — Я столько сил на него потратил. Осталось совсем немного, и он свалится.

Иван недовольно сморщился, прислушался к свистам и выстрелам и кивнул:

— Ладно. Только давай быстрее.

Я перехватил топор поудобнее и быстро заработал им. Вскоре мышцы на руках забились, но я отправил туда свою энергию и «оковы спали».

— Дай помогу, — остановил меня Иван и, забрав топор, несколько раз со всей силы ударил по твердой древесине.

Затем схватился за ствол и навалился всей массой. Ясень не выдержал и с треском свалился на землю.

Я уже хотел ринуться к нему, чтобы обвязать веревкой и потащить к воротам, но вдруг совсем неподалеку в кустах раздался вскрик и треск.

— Егор, назад! — велел Иван и, выставив ружье, медленно пошел на звук.

— Отец, ты же говорил, что нельзя ходить туда, где загоняют зверя, — прошептал я в надежде остановить мужчину, но тот лишь махнул рукой, типа без тебя разберусь.

В это время вдали послышались крики охотников:

— Его здесь нет! Куда же он подевался?

— А ты во-о-н в тех кустах смотрел?

— Тоже нет!

— В нашу сторону не выбегал!

Иван скрылся за кустами, а я перевязал ясень веревкой и, перекинув ее через плечо, двинулся в сторону ворот. Раз уж мы здесь, нужно как можно больше древесины добыть. Если не найду еще один ясень, то срублю бук или березу.

Крона ясеня мешала тащить, цепляясь за деревья и кусты, поэтому я весь покрылся испариной и, сжав зубы, продолжал идти, не жалея энергии на восстановление мышц. Только когда между деревьями показались ворота, я остановился и вытер пот рукавом.

Ивана нигде не было видно, но я не волновался за него. Он опытный охотник и даже за годы бездействия не потерял хватку и по-прежнему стреляет без промаха.

Отдохнув немного, я вновь ухватился за веревку, но тут краем глаза уловил справа какое-то движение. Сначала подумал, что это Иван, но когда повернул голову и пригляделся, то увидел… человека. Очень странного человека. На нем, кроме коротких штанов, связанных из какой-то прочной травы, больше ничего не было. Волосы длинные и спутанные, висят колтунами. Редкая светлая борода в мусоре и дохлых насекомых. Лицо бледное с кровянистыми расчесами от укусов насекомых. А взгляд… взгляд стеклянный и опустошенный, словно у безумца. Он смотрел на меня, но будто не видел.

— Вы кто такой? — осторожно спросил. — Может, вам помощь нужна?

Я чувствовал, что его надо опасаться, так что взял топор, который до этого воткнул в ствол ясеня, и приготовился.

— Я… Я Ефим, — глухо ответил человек и дернулся, будто испугался звука собственного голоса.

— Как вы оказались в Дебрях, Ефим? — решил я поддержать разговор.

Раз он может говорить и даже довольно осмысленно ответил, то ему еще можно помочь.

— Я… Я Ефим, — вновь повторил он. — Я… — он закряхтел, будто подавился чем-то, и схватился за горло.

И тут я увидел в его руке оружие. Самодельное оружие: четыре ножа, скрепленных воедино тонкими древесными стеблями. Это он напал на охотников. Но зачем?

— Я… Я Ефим, — вновь завел он прежнюю песню, но теперь его голос звучал более твердо. — Я — раб… Мне нужно выполнить волю хозяина.

На его лице появилась торжествующая улыбка. Он резко рассмеялся, но глаза оставались лишенными эмоций. Этот человек явно повредился рассудком.

— Ефим, вам нужна помощь. Сейчас сюда придут охотники и…

— Охотники? — вмиг насторожился он, и в следующую секунду его лицо исказилось злобой. — Ненавижу охотников. Они убивают моих братьев.

Мужчина начал метаться между деревьями, затем замер и прислушался. Я настороженно наблюдал за ним. А что, если он снова нападет на охотников? Или на Ивана? Нет, надо его остановить и по возможности обезвредить.

— Ей, Ефим, может ты есть хочешь? Я могу отвести тебя в общину и накормить! Наверняка ты давно не ел хлеба и горячего супа! — прокричал я, высматривая его между деревьев. — А еще тебе нужна одежда! Тебе, наверное, неудобно ходить голым по лесу: сучки царапаются, кровососы кусают. Одежда моего отца тебе подойдет!

Я старался говорить дружелюбно, чтобы расположить к себе.

— А еще мы найдем тебе место, где будешь ночевать! Может, тебе выделят комнату в трактире или…

— Где охотники? — взревел он, внезапно появившись из-за ели на расстоянии двух метров.

— Зачем тебе охотники? Пойдем, отведу тебя к людям. Там тебе будет лучше, — я вытянул руку и шагнул к нему.

В это время его глаза снова стали растерянными. Он удивленно огляделся, будто не мог понять, как здесь очутился.

— Ефим, ты потерялся в этом лесу. Тебе здесь плохо. Ты голоден, — с нажимом произнес я и, вытянув руку, двинулся к нему. — Пошли со мной. О тебе позаботятся и дадут кров.

В это время издали послышался голос Ивана.

— Егор, ты где⁈

Ефим, который уже не выказывал никакой враждебности, а лишь устало смотрел на меня, вдруг встрепенулся и даже будто подрос. Напряженным взглядом он уставился в сторону звука и, оскалившись, словно дикий зверь, рванул туда.

— Нет, Ефим! Стоять! — Я сорвался с места и побежал следом.

Мужчина несся так, будто всю жизнь прожил в лесу, ловко лавируя между препятствиями. Я заметно отстал, ведь не в силах был догнать безумца.

— Отец, осторожно! — прокричал, понимая, что Ефим быстрее доберется до него. — В лесу сумасшедший! Он бежит к тебе!

Вдруг впереди послышался выстрел. Затем вскрик и тишина. Я ускорился, не обращая внимания на ветки, бьющие по лицу, и стараясь не свалиться на землю.

— Отец! Ты жив⁈

Впереди между деревьев увидел Ивана и с облегчением выдохнул. Он держал в руках ружье и озирался.

— Кто это был? — спросил он, увидев меня.

— Назвался Ефимом, — тяжело дыша, привалился спиной к стволу толстой сосны. — Это он напал на охотников. У него в руках…

— Тс-с-с.

Иван приложил палец к губам, предостерегающе посмотрел на меня и, вскинув ружье, двинулся в левую сторону от меня.

Восстановив дыхание и напитав энергией заболевшие мышцы, я пошел за ним, крепко сжимая в руке топорище.

Мы прошли метров двадцать, но Ефима нигде не было, а вокруг царили привычные звуки.

— Ты в него попал? — шепотом спросил я, продвигаясь следом.

— Попал, но не знаю куда. Может, в плечо или руку. Как он выглядел? Я даже рассмотреть не успел.

— Безумец. На нем, кроме штанов из травы, больше ничего не было. Волосы в колтунах. Похоже, он уже давно в лесу.

Иван остановился и повесил ружье на плечо.

— Убежал. И следов крови нет. Неужели не попал? — он поджал губы и прислушался. — Ладно, пошли обратно.

В это время в кустах жимолости послышалось шуршание.

— Тихо, — шепнул он мне, — стой здесь.

Выхватив ружье, он двинулся к кустам, но в это время среди листьев показалось рыло небольшого кабанчика. Иван остановился, прицелился и выстрелил, но тут его протез провалился куда-то, и рука дернулась, поэтому пуля пролетела над самой головой кабанчика и с треском врезалась в дерево.

Кабан вздрогнул, подслеповато прищурил и без того маленькие глазки, глядя на нас, и с визгом бросился в сторону.

— Куда⁈ Не уйдешь! — взревел Иван и выпустил вслед пулю.

Она прошлась по боку кабанчика, оставив кровавый след, но зверь лишь ускорился.

Иван поспешил следом, а я остался стоять. Неподалеку увидел еще один Слоновий ясень. Немного тоньше предыдущего, но вполне подойдет.

Я подошел к дереву, осмотрел его на наличие паразитов и, удостоверившись, что древесина не повреждена, вытер влажные руки о штанины и занес руки с топором, чтобы посильнее ударить, но тут мне на плечо что-то капнуло.

— Что за… — непонимающе уставился на темное пятно, расплывающееся по моей куртке.

И тут до меня дошло… Я резко вскинул голову и увидел Ефима. Он поднялся под самую крону гигантского вяза и, зацепившись за ствол лишь ногами, смотрел на меня безумным взглядом. В его руках поблескивало самодельное оружие.

Когда я отступил на шаг, Ефим просто скатился вниз по стволу и, встав на ноги, уставился на меня. Его лицо походило на маску, а остекленевшие глаза излучали полное отрешение. Он будто смотрел сквозь меня.

— Ефим, тебе нужна помощь, — спокойно сказал я, глядя на рану, из которой по груди и животу текли струйки крови. — Ты выбросишь свое оружие, а я позову отца и…

— Я раб, — выдавил он охрипшим голосом. — Я должен подчиняться.

— Нет, ты не раб, а просто заблудившийся человек.

Я медленно отступал, понимая, что у взрослого мужчины, который выше меня на две головы, больше сил, чем в моем мальчишеском теле, поэтому, если мы схлестнемся, вполне возможно, что он одержит верх. А я не хочу умирать. Мне еще столько всего предстоит сделать.

— Охотники убивают моих братьев, — продолжал он. — Надо убить охотников.

С этими словами его лицо исказилось злобой. Он поднял над головой соединенные между собой кинжалы и бросился на меня.