Егерь. Черная Луна. Книга 8

Глава 12

Времени было — лишь мгновение. Поэтому я ударил туда, куда точно достал бы.

Нож едва вошёл монаху в бок — между рёбер, в самое мягкое место — огонь хлынул в рану. Убийца резко дёрнулся, как от электрического разряда, выпустил копьё, и ушёл в сторону. Раннер отлетел с древком в руках, покатился по камням, оставляя за собой кровавый след.

Безоружный монах оказался ещё опаснее!

Его кулак врезался мне в висок быстрее, чем я успел среагировать.

Невероятная скорость…

Нечеловеческая! Даже на своём этапе развития, мне очень тяжело противостоять!

Мир взорвался белой вспышкой, потом чёрной пустотой. Уши заложило, в глазах поплыли круги. Я рухнул на колени, перекатился по грязным камням. Нож чудом остался в руке — пальцы сжались на рукояти рефлекторно, как у мертвеца.

Монах шагнул ко мне, занося ногу для удара в голову — Карц врезался ему в спину столбом огня. Балахон разом вспыхнул, пламя лизнуло плечи.

— ТВАРЬ! — монах отшатнулся, сбивая огонь руками. Карц закружил вокруг него.

Режиссёр сдерживал богомола и контролировал всё поле боя. Воздушные лезвия свистели, рассекая воздух на полосы, но богомол отбивал их собственными клинками — костяные лезвия твари были достаточно быстры, чтобы парировать ветер. Брат вовремя толкал союзников, уклонялся от атак, защищал друзей плотностью ветра, рычал, ревел и контролировал Актрису. Невероятная концентрация Альфы, который следил сразу за всем!

Стёпа дрался с тремя пауками одновременно. Копьё мелькало, как молния — удар в глаз, разворот, удар в лапу, уход от ответной атаки — он двигался быстрее, чем глаз успевал следить.

Один паук лежал с пробитой головой, мозги растеклись по камням. Второй хромал на трёх лапах, волоча четвёртую. Третий пытался зайти со спины, челюсти щёлкали в предвкушении.

Лана появилась из тени прямо за третьим пауком и вцепилась ему в загривок. Тот заверещал и закрутился на месте, пытаясь сбросить наездницу. Стёпа использовал момент и пробил копьём брюхо второй твари. Металл вошёл с хлюпом, зелёная жижа брызнула на древко.

Раздался крик Мики.

Я обернулся — он стоял в дверях дома, бледный, как полотно, губы дрожали. Тина неподвижно сидела у него на плече, раздулась от страха в два раза. Рядом Ника, прижавшаяся к косяку, руки у рта, глаза широкие от ужаса.

— В ДОМ! — заорал я, сплёвывая кровь. — СЕЙЧАС ЖЕ!

Шов вылетел из двери и бросился к ближайшему мёртвому пауку. Неопытный глупыш зарычал на труп.

Актриса спикировала сверху, порыв ветра подхватил пса и отшвырнул обратно к двери. Рысь властно и низко рыкнула. Шов заскулил, поджал хвост и юркнул в дом. На пороге появился Барут, быстро оценил ситуацию взглядом и ухватил брата с сестрой за шиворот.

— А НУ ЖИВО ВНУТРЬ! — заорал торговец.

Дверь с треском захлопнулась.

Скорпион ударил Инферно хвостом.

Жало вошло льву в бок, между рёбер, там, где шерсть уже была выжжена кислотой.

— РАААААААААААААААУУУР! — Инферно взвыл.

Страшный, надрывный звук, в котором была вся боль мира. Зелёная дрянь потекла по шерсти, яд сразу начал работать. Лев пошатнулся, ноги подкашивались.

— МАЛЫШ! — кровоточащий Раннер, бросился к питомцу, едва волоча ногу. В руке копьё монаха — он рубанул им скорпиона по хвосту. Попал точно в сочленение, и жало отлетело далеко в сторону вместе с оружием монаха.

Инферно повалил тварь и вцепился в головогрудь. Белое пламя прожгло хитин, скорпион дёрнулся в последний раз и затих. Но лев еле стоял — яд расползался по телу, мышцы подёргивались, ноги отказывались слушаться.

Богомол ударил Стёпу.

Я увидел всё как в замедленной съёмке. Друг точные движениями отбил первое лезвие, второе в развороте, но третьего удара не было. Вместо него богомол раскрыл челюсти и выплюнул струю зелёного тумана прямо Стёпе в лицо. Парень потерял обзор, вскрикнул от неожиданности, отшатнулся…

И лезвие распороло ему бок.

Кровь хлынула на камни. Друг согнулся пополам, зажимая рану обеими руками, лицо исказилось от боли.

— СТЁПА! — я услышал полный ужаса крик Ники даже через окно.

Лана прыгнула на богомола. Вцепилась в голову твари, рвала и царапала, пытаясь добраться до глаз. Богомол мотнул башкой, сбросил пантеру — та ударилась о стену и сползла на камни. Но тут же вскочила, оскалилась, шерсть на загривке стояла дыбом.

Режиссёр обрушил на богомола Ауру давления.

Громадное насекомое замерло на полушаге, лезвия дрогнули и опустились. Альфа давил на него изо всех сил, я чувствовал напряжение через связь. Режиссёр сдерживал орды тварей слишком долго, и сейчас тратил последние силы.

Их хватило лишь на секунду. Богомол мотнул головой, стряхнул наваждение, и лезвия снова взлетели.

Он силён, вожак!

Монах отрезал мне путь.

Копьё он потерял, но ему хватало и рук. Я ударил ножом в горло. Даже несмотря на ранения монах отбил предплечьем, перехватил мою кисть и вывернул. Боль прострелила запястье, пальцы разжались сами, нож зазвенел о брусчатку.

Я ударил его левой в челюсть — голова мотнулась, но он даже не отступил. Ответный удар в печень согнул меня пополам. Я нырнул вперёд, врезал плечом ему в живот, попытался повалить его — монах устоял, будто врос в камень. Его колено взлетело мне в лицо, во рту хрустнуло, рот наполнился кровью.

Мы закружили по брусчатке, обмениваясь ударами. Я бил быстро, используя всё, чему научился — локоть в рёбра, колено в бедро, лоб в переносицу. Монах блокировал, уклонялся, отвечал. Его кулак врезался мне в висок, я пропустил, мир качнулся. Мой удар прошёл ему под рёбра, он охнул.

Но он всё равно был быстрее и точнее. Гораздо опытнее в рукопашном бою.

Я замахнулся правой — он поднырнул, зашёл за спину, и взял меня на удушающий захват. Попытался сбросить — монах подсёк мне ноги, и мы рухнули на камни. Он тут же оказался сверху, его пальцы нащупали сонную артерию.

Сдавливало всё сильнее. Мир по краям резко потемнел…

Карц врезался в него сбоку — огненная стрела, раскалённая до белизны. Хватка на секунду ослабла, но пламя вокруг противника схлопнулось за мгновение. Навыки пустоты поражали своей эффективностью.

Я вырвался, и отскочил, глотая воздух. В горле снова першило, на шее остались синяки от пальцев. Тут же увидел, как многоножка — вторая, откуда взялась вторая? — обвилась вокруг Карца, сжимая кольцами.

Лис завыл — звук, от которого хотелось плакать. Огонь метался по его телу, но хитиновые кольца неумолимо сжимались. Рёбра трещали, я слышал этот звук даже сквозь шум боя.

Ещё чуть-чуть и…

Карц! КО МНЕ!

Я успел в последний момент, когда тварь уже ломала ему кости. Лис исчез и завыл от боли в глубине ядра, многоножка сжала пустоту и закрутилась от неожиданности.

Режиссёр метнул десятки воздушных лезвий, и тварь разлетелась на куски.

Получено опыта: 20000

Получен уровень: 38.

Уровень питомца повышен (33).

Монах снова бросился на меня с кулаками. Я отбил первый удар, пропустил второй в рёбра, врезал ему коленом. Мы сцепились посреди горящей улицы, и я краем глаза видел, как Раннер, хромая, отбивается от паука.

— Афина! — голос Мики со второго этажа. — Афина, что с тобой? Очнись!

Да… Как же её не хватает. Такое ощущение, что я сражаюсь с целой армией!

СТАРИК! ВЫХОДИ, ЭГОИСТИЧНЫЙ ТЫ УБЛЮДОК!

НЕТ!

Вокруг нас смыкалось кольцо. Режиссёр создал воздушную стену между богомолом и Стёпой. Барьер сгустился и стал почти видимым — плотность ветра на максимуме.

Стратег отдавал последние силы, и я чувствовал такое невероятное напряжение рыси, что она даже не могла двинуться с места.

Держись, родной!

Богомол ударил несколько раз. Барьер трещал, покрывался паутиной трещин, но держался.

Лана моментально обратилась человеком. Голая, перепачканная кровью и грязью, она уже оттаскивала Стёпу к стене дома. Ей было плевать на всё. Друг был бледен, губы синели, кровь текла между пальцев, которыми он зажимал рану.

— Держись, — шипела она, прижимая ладонь к его боку поверх его руки. — Слышишь? Держись, не умирай здесь, только не у меня на руках! БАРУТ! ЗЕЛЬЕ! БЫСТРО!

Дверь дома приоткрылась, в щели мелькнуло бледное лицо торговца.

— Сюда! — заорала Лана. — Бегом!

Парень рванул к ним через улицу.

Бурый паук метнулся ему наперерез и раззявил челюсти.

Барут споткнулся, упал на колени, и зелье…

— НЕТ! — вскрикнул парень.

…разбилось вдребезги.

Инферно врезался в паука сбоку.

Лев и тварь покатились по брусчатке.

Инферно был ранен, еле держался на ногах, но вцепился пауку в загривок и не отпускал.

Монах ударил меня в висок, я отлетел к стене, но тут же вскочил.

Раннер врезался в убийцу сбоку, и они покатились по камням. Он перехватил руку убийцы и вывернул палец в сторону. Раздался хруст и короткий рык боли. Противник врезал парню локтем в висок, но его указательный палец торчал под неправильным углом.

— БАРУТ! — раздался истеричный вопль Мики из дверного проёма. — ЭТО ПОСЛЕДНЕЕ!

Торговец обернулся.

Мика стоял на крыльце, замахиваясь. В его руке блестела склянка.

Рядом вспыхнуло белое пламя, паук заверещал, лапы заскребли по камням. Инферно рванул — и оторвал твари голову.

Из-за убийства буквально у лекаря на глазах, его рука дрогнула, но он бросил. Плохо бросил.

Время растянулось, как патока. Склянка летела по дуге, кувыркаясь в воздухе, отблески пламени играли на стекле. Барут видел, как она медленно вращается, и понимал, что не успевает.

Он прыгнул.

Распластался в воздухе, максимально вытягивая руки вперёд.

Склянка падала, падала, падала…

И легла в его ладони за мгновение до того, как он врезался грудью в брусчатку.

Стекло уцелело.

Барут выдохнул, прижимая склянку к груди, перекатился на спину. Вскочил на четвереньки и пополз к Лане, не выпуская зелье из побелевших пальцев.

— Вот, — он сунул склянку ей в руки. — Вот, держи, только не разбей, во имя Раскола, умоляю, не разбей.

Лана выхватила зелье, зубами выдернула пробку и влила содержимое Стёпе в рот. Тот закашлялся и попытался выплюнуть — Лана зажала ему рот ладонью.

— Глотай, дурак! ГЛОТАЙ!

Стёпа судорожно сглотнул. Барут отполз к стене дома и вжался в камни.

Я добрался до Раннера, поднимая с пола свой клинок. Монах прижал позёра к земле и душил — я ударил убийцу ножом в плечо. Он вовремя заметил угрозу и откатился, Раннер захрипел, хватая ртом воздух.

Инферно едва ли дошёл до хозяина и рухнул на колени. Яд скорпиона добрался до сердца — лев тяжело дышал, грива едва тлела, глаза закатывались. Пена выступила на губах.

— Инферно! — Раннер упал рядом с ним, обнял за шею обеими руками. — Нет, ради Киры, не смей! В ядро, малыш, давай, в ядро!

Лев исчез в потоковом ядре Раннера. Тот остался сидеть на камнях.

Один. С выбитой ногой и пустыми руками.

Окровавленный.

Два паука повалили Актрису.

Я увидел это краем глаза — рысь дралась с тремя тварями одновременно, когти Шторма рассекали хитин, но их было слишком много. Один вцепился в заднюю лапу, впился челюстями, второй прыгнул сверху, жало вошло в бок.

Актриса завизжала — боль полыхнула в моём разуме.

Режиссёр зарычал, воздушные лезвия снесли паукам головы — но сестра уже хромала, шерсть на боку почернела от яда, лапа подгибалась.

Брат еле стоял на ногах.

ВЫ ОБА, в ядро! СЕЙЧАС!

Они исчезли.

Лана, снова обратившаяся в гладкую чёрную пантеру, кружила вокруг богомола.

Тварь всё била костяными лезвиями, но Лана ныряла в тень под её брюхом и появлялась с другой стороны. Она рвала когтями хитиновые сочленения и снова растворялась в темноте, пытаясь выиграть нам время.

Стёпа лежал у стены за её спиной — бледный после зелья, но живой, грудь еле заметно вздымалась.

Мы с Раннером переглянулись.

В его глазах я увидел то же самое, что чувствовал сам — мы дошли до предела. Питомцы падали один за другим, мы истекали кровью, улица вокруг горела и дымилась, а враги всё не кончались.

Но сдаваться никто не собирался. Не тот характер.

Раннер медленно, с мучительным усилием поднялся на ноги и взял свой клинок. Его меловое лицо блестело от пота, нога еле держала вес тела, но я понял — этот человек будет драться, пока не умрёт.

Остались только богомол и монах.

Убийца стоял передо мной — кровь текла из ран на боку и руке, обгоревший балахон обнажал бледную кожу, но его пустые глаза совсем не изменились. Он поднял руки в идеальную боевую стойку.

Мы атаковали вместе.

Раннер пошёл низко, его короткий клинок рассёк воздух и достал монаха по бедру — там, где сам Раннер ударил его коленом минуту назад. Убийца дёрнулся, нога подогнулась на долю секунды. Этого хватило — я использовал момент и ударил сверху.

Есть для тебя сюрприз, ублюдок. Прямо в момент удара огненная стихия ножа сменилась, взывая к Режиссёру.

Воздушный клинок полоснул монаха по плечу, рассекая ткань и кожу глубже, чем достал бы нож пламени. Убийца дёрнулся от неожиданности — он не ожидал такой длины удара, потому что привык к пламени.

Но тут же крутанулся на месте, его локоть врезался мне в рёбра, воздух вылетел из лёгких со свистом, и в этот момент Раннер рубанул его по спине.

Клинок вошёл в мышцу — неглубоко, но монах впервые споткнулся. Он ушёл в перекат, оставляя на камнях кровавый след, вскочил на ноги и бросился на Раннера с яростью, которой я раньше в нём не видел. Позёр его достал. По-настоящему достал.

Кулак убийцы встретил лицо красавца раньше, чем тот успел поднять клинок для защиты. Хруст переносицы разнёсся по улице, Раннер отлетел назад, ударился о стену и медленно сполз на камни, оставляя кровавый след. Он больше не шевелился.

Мы остались один на один.

Я использовал «Лёгкий шаг», оттолкнулся от воздуха и зашёл сбоку, занося клинок для удара в шею. Монах плавно развернулся, нырнул под моё лезвие, перехватил руку и вывернул запястье. Боль прострелила от пальцев до самого плеча, суставы затрещали, хватка воздуха вокруг ножа распалась, и оружие снова зазвенело о камни.

— Да когда же ты сдохнешь, — прорычал я и ударил его лбом в нос с такой силой, что в глазах потемнело.

Хрящ хрустнул под ударом, тёплая солёная кровь брызнула мне в лицо. Монах отшатнулся на полшага.

Я сделал вид, что хочу поднять нож.

Медленно и устало, как человек на последнем издыхании. Монах купился. Его нога взлетела в удар, целясь мне в склонённую голову, и в этот момент я рванул назад.

Лёгкий шаг.

Моё тело бросило вбок, нога ударила в пустоту — и воздух под моей ступнёй мгновенно уплотнился в твёрдую опору. Я оттолкнулся от неё со всей силы, и меня швырнуло вперёд и вверх, прямо за спину монаха. Убийца начал разворачиваться, но я уже был там.

Нож был в моей руке — подхватил в рывке, пальцы сомкнулись на рукояти сами.

Воздух обвил лезвие, уплотнился, удлинил его на полметра.

КАРЦ! ДАВАЙ!

Внутри воздушного кокона, раскаляя сжатый ветер добела, полыхнул огонь. Клинок засиял, как кусок солнца.

Я ударил.

Раскалённое воздушное лезвие вошло монаху в шею сбоку и вышло с другой стороны.

Прожгло насквозь.

Я приземлился на ноги и едва не рухнул. Монах застыл и медленно, насколько позволяла рана, повернул голову.

В его пустых глазах впервые за весь бой мелькнуло что-то похожее на удивление.

Он открыл рот, но вместо слов вышло только шипение пара и бульканье. Кровь не текла — рана была прижжена изнутри.

Его рука взметнулась вверх, пальцы скрючились когтями и потянулись к моим глазам. Он пытался убить меня даже мёртвый. Я отшатнулся, и его ногти лишь царапнули мне щёку. Рука дрогнула, замерла в воздухе и бессильно упала.

Потом его ноги подкосились.

Он упал на колени, завалился на бок и затих навсегда.

Получено опыта: 180 000.

Получен уровень: 39.

Комбинация стихий и схватка выпили меня досуха. Руки тряслись, перед глазами плыло. Я чувствовал себя так, будто пробежал марафон, а потом ещё один. Нож выскользнул из пальцев и звякнул о камни — у меня просто не осталось сил его держать.

Мне нужна была хотя бы секунда, чтобы отдышаться. Одну чёртову секунду…

Богомол не дал мне и этого. Смерть хозяина не убила ярость твари — по крайней мере, не сразу.

Тварь ударила Лану и отшвырнула её. Костяное лезвие врезалось пантере в бок, и чёрное тело взлетело в воздух, кувыркаясь прямо на меня. Я инстинктивно вскинул руки, пытаясь поймать её, и в этот момент понял — богомол уже двигался следом за своим ударом.

Тварь использовала Лану как отвлечение.

Чёрная шерсть втянулась в кожу прямо в полёте, тело перестроилось, и вместо пантеры на меня летела уже девушка.

— МАААААААКС! — Её глаза были широко распахнуты, она видела то, чего не видел я.

Лана обратилась в человека, чтобы выкрикнуть моё имя.

Она врезалась в меня, мы оба полетели на камни, и в этот момент богомол ударил туда, где я только что стоял. Лезвие рассекло воздух над нашими головами.

Тварь была слишком быстрой.

Второй удар обрушился сверху, пока я пытался выбраться из-под Ланы. Я успел откатиться вбок — почти успел.

Костяное лезвие вошло мне в левое плечо и прошло насквозь, пригвоздив к брусчатке. Боль взорвалась яркой ослепительной вспышкой, затмившей весь мир. Я заорал, дёрнулся — лезвие провернулось в ране.

— ААААААААААААААгрркххххххххх… — крик перешёл в хрип.

Тварь выдернула клинок одним рывком, и новая волна боли накрыла меня с головой.

Мир поплыл. Кровь хлестала из раны горячими пульсирующими струями. И вместе с кровью по телу расползался холод — чёртов яд богомола проникал в мышцы, левая рука немела от плеча до кончиков пальцев, ноги моментально ослабели.

Краем глаза я видел Лану — она лежала в трёх шагах, ударилась головой о камни при падении, глаза закатились. Без сознания.

Она спасла мне жизнь. Предупредила — без этого лезвие вошло бы мне в череп, а не в плечо.

Я лежал на камнях, видел небо сквозь дым от горящих домов, видел тусклые звёзды и багровые отблески пожаров на низких тучах.

Богомол медленно шагнул ко мне.

Стёпка лежал у стены. Бледный, как снег, и слишком слабый после кровопотери и зелья, чтобы пошевелиться. В его глазах читался ужас.

— Максим… — прохрипел он.

Раннер валялся у противоположной стены с разбитым лицом.

Богомол поднял лезвие для последнего удара.

Это моя кормушка! И даёт еду! А какая-то переросшая саранча смеет угрожать ей⁈ Ладно, двуногий, с тебя мешок мяса!

Да пошёл ты… Если я выживу, ты так легко не отделаешься.

Старик вышел сам.

Приземистая массивная росомаха материализовалась между богомолом и мной.

— ШРААААААА! — Старик со всей дури ударил лапами по земле. Она тут же просела, треснула и пошла глубокими трещинами на три метра во все стороны. В маленьких глазах зверя горела древняя стихийная ярость.

От него повеяло истинной силой тайги и земляной стихии D ранга.

Богомол замер на полушаге.

Тварь была умной и чувствовала, что перед ней появилось что-то совсем другое, не похожее на всех предыдущих противников. Костяные лезвия дрогнули и опустились на долю секунды.

Но потом богомол атаковал.

Оба лезвия ударили на полной скорости — смертоносный удар, который рассёк бы меня пополам от макушки до паха.

Старик даже не шевельнулся.

БАХ!

Гравитационный пресс обрушился на богомола сверху, и невидимая ладонь размером с дом вдавила тварь в землю. Лезвия остановились в метре от цели, словно упёршись в невидимую стену.

БАХ!

БАХ! БАХ! БАХ!

Хитин трещал под нечеловеческим давлением от каждого удара. Лапы подломились, и богомол рухнул на брюхо.

Тварь пыталась подняться, мышцы под панцирем напряглись до предела, хитин затрещал от чудовищного усилия. Гравитация всё давила и давила.

Старик медленно сжал лапу.

Земля вокруг богомола взорвалась фонтаном, и острые каменные осколки впились со всех сторон.

Хитиновый панцирь лопнул, как яичная скорлупа под ударом кувалды!

Зелёная вонючая жижа брызнула на камни во все стороны, костяные лезвия дёрнулись в последний раз и безвольно обмякли. Куски богомола разлетелись по всей улице.

Поглотить?

Да / Нет

Да!

Старая росомаха постояла над тем, что осталось от богомола, понюхала воздух и презрительно фыркнула.

Потом она повернула ко мне свою тяжёлую голову.

Сварливый и раздражённый мыслеобраз пришёл через нашу связь.

Без меня ты вообще ничего не можешь, человек. Ты что, подыхаешь?

Раннер застонал и приподнялся на локте, держась за разбитое лицо.

— Что это был за демон, ядозуб? — хрипло выдавил он и сплюнул кровью. — Кто ты нахрен такой, что сумел убить того, кто наделён магией Раскола с рождения? Да ещё и саму Пустоту?