Егерь. Черная Луна. Книга 8

Глава 14

— А ты, значит, всё знаешь о монахе? — в слабом голосе Стёпы прорезалось раздражение.

— НЕ всё, но многое.

Раннер откинул голову назад и прикрыл глаза, улыбаясь. Несколько секунд он молчал, и я уже думал, что он заснул или потерял сознание. Но затем заговорил.

— Это лысое яйцо было с Пустошей. Только там практикуют такое.

— Пустоши? — переспросила Ника. — Это где?

— Далеко. На востоке, за Хребтом Падали. Проклятые земли, только там водится столько насекомых. — Раннер поморщился, то ли от боли в ноге, то ли от воспоминаний. — А этот монах явно был из истинных обладателей силы Раскола.

Афина подняла огромную голову и уставилась на Раннера.

— Чего смотришь на меня, дьяволица? Этот монах, — продолжал Раннер с улыбкой. — и тот богомол. Это была истинная пара Пустоты. Редкость невероятная… — он вдруг задумался и замолчал.

— И что эта тварь сделала? — спросил Мика.

— Не тварь, а сам монах. Из истинных магов, тех, кто получил силу Раскола с рождения и получил Пустоту. Они умеют накладывать сонный кокон. — Раннер произнёс эти слова так, будто они имели особый вес. — Техника такая. Погружает цель в небытие. Жертва просто перестаёт существовать для мира, пока кокон не разрушится. Она спит и ни одно снадобье не поможет.

Он открыл глаза и посмотрел на Афину.

— Вот так вот, детишки, — всё улыбался Раннер. — Вот почему они не проснулись, когда начался бой. Для них времени просто не существовало.

Старик фыркнул из своего угла.

— А почему тогда… — спросила Ника.

— Когда монах сдох — кокон начал распадаться. — Раннер перебил девчонку и снова прикрыл глаза. — Но ваш Макс силён, стоит признать. Теперь понятно, что значит «страшно за тебя».

— О чём ты? — вскинула брови Лана.

Он помолчал, а затем добавил тише, почти себе под нос:

— Неважно. То, что все вообще выжили — чудо. Этот монах был очень сильным. Вы представляете, что такое истинный маг Раскола, да ещё и Зверолов из Пустошей? Магия пустоты — сама по себе шедевр. Это магия слова «нет». Нет времени, нет усталости, нет боли, нет эмоций. Истинный убийца, натренировавший своё тело до невероятных пределов. Ох, такие по мелким городам не шастают. Такие выполняют заказы королей. Наёмники, готовые за огромные деньги на что угодно. И мы убили такого. Пожалуй, заберу его тело как трофей.

В комнате повисла тишина.

Я плавал в ней, как в тёплой воде, и чувствовал, как пальцы Ланы переплетаются с моими. Её большой палец продолжал выводить медленные круги на тыльной стороне моей ладони.

— А зачем он пришёл за Максимом? — голос Ники дрожал. — Кто его нанял?

— Вот это, — Раннер хрипло рассмеялся, и смех перешёл в кашель, — хороший вопрос. Очень хороший. Если ваш ядозуб очнётся — обязательно спросите.

Афина медленно поднялась на лапы и подошла к столу, на котором я лежал. Её огромная голова склонилась надо мной, влажный нос ткнулся в мою щёку. Тёплое дыхание обожгло кожу.

Прости, вожак. Я должна была защитить тебя. Я подвела.

Я хотел ответить, хотел сказать, что это не её вина, но слова не складывались. Только тьма и пальцы Ланы в моей руке.

— Спи, — прошептала пантера, наклонившись к моему уху. Её губы почти касались моей кожи. — Макс, расслабься, мы рядом. Никуда не уйдём.

Нет, я должен контролировать. Вдруг что-то пойдёт не так…

Вдруг…

Разговоры стихли.

Я не заметил, когда именно это произошло — голоса просто растворились в тишине, сменились тяжёлым усталым дыханием выживших.

Кто-то похрапывал в углу. Кто-то ворочался на скрипучих досках пола. Дом погрузился в то особенное молчание, которое наступает после катастрофы, когда все слова уже сказаны, а сил на новые не осталось.

Пальцы Ланы всё ещё держали мою руку.

Её хватка ослабла — она заснула, сидя на табурете, уронив голову на край стола рядом с моим плечом.

Что-то изменилось.

Я не сразу понял, что именно. Темнота вокруг меня стала не такой плотной. Сквозь неё пробивалось что-то новое.

Первые лучи утреннего солнца просочились сквозь щели и упали на кухонный стол, на котором я лежал. Золотистые полосы расчертили пространство, высветили танцующие в воздухе пылинки и коснулись окровавленных бинтов на моём плече.

Я сделал глубокий вдох.

Лёгкие отозвались тупой болью — напоминанием о том, через что прошло моё тело. Воздух с трудом протиснулся внутрь, раздвигая рёбра.

Дышу!

Мои веки дрогнули. Миллиметр за миллиметром заставил себя открыть глаза и…

Свет!

Я зажмурился, подождал несколько секунд и попробовал снова.

Потолочные балки. Знакомые стены кухни.

Всё на своих местах. Никаких змей, теней или шепчущих голосов из темноты.

Галлюцинации отступили.

В углу кухни, свернувшись клубком, лежал Старик. Росомаха приоткрыла один глаз, посмотрела на меня и снова закрыла. Молчаливое признание того, что я всё ещё жив. Мы ещё с тобой поговорим, дедуля…

Раннера не было — видимо ушёл ночью.

Афина растянулась вдоль стены, занимая половину комнаты. Красавчик спал, свернувшись в ложбинке между её ушами.

За дверью в соседнюю комнату слышалось сиплое, но ровное дыхание Стёпы.

Все живы.

Я снова посмотрел на солнечные лучи. Золотистый свет полз по стенам, разгоняя ночные тени, и вместе с ним приходило осознание.

Варианта лишь два. Либо кто-то послал за мной убийцу, либо монах убирал конкурента. Убрать меня как тёмную лошадку?

Но он далеко не простой головорез — элитный ассасин с Пустошей, владеющего силами, которые я видел лишь однажды. Я знал только одного истинного мага, получившего силу с рождения.

Арий.

Советник короля, который сделал нас невидимыми в момент, когда Всеволод попался на мою наживку, пытаясь убить.

Нет, пожалуй, настало время использовать те самые знания. С той, прошлой жизни. Потому что нужно стать сильнее. Стёпка не будет против, если я усилю его арсенал. Мне использовать просто не будет времени, а вот парню без зверей — в самый раз.

Пальцы Ланы шевельнулись в моей руке — она что-то пробормотала во сне и крепче сжала мою ладонь.

Жар навалился сразу, едва они пересекли границу зоны.

Григор чувствовал, как пот мгновенно выступил на лбу и потёк по вискам. Воздух здесь был влажным и горячим — каждый вдох давался с усилием, словно лёгкие приходилось наполнять раскалённым киселём.

Одежда моментально прилипла к телу, а кожа под ней начала зудеть от соли.

Лес вокруг них больше не напоминал тайгу.

Деревья здесь были чёрными, будто их стволы вырезали из застывшей смолы. Они тянулись вверх на десятки метров. Вместо листьев с ветвей свисали длинные нити, похожие на мокрые волосы, и они слабо светились изнутри красным светом, как угли в потухшем костре.

Земля под ногами пульсировала собственным жаром, словно где-то глубоко внизу текла расплавленная магма. Между корнями чёрных деревьев поблёскивали маслянистые лужицы, переливающиеся оранжевым. Когда Григор случайно наступил в одну из них, подошва сапога зашипела.

— Осторожнее, — бросил Роман, не оборачиваясь. — Огненная смола прожжёт до кости за минуту, сам же знаешь.

— Прошла же не минута, — Григор качнул головой, но стал внимательнее смотреть под ноги.

Первый Ходок шёл впереди своей размеренной походкой, и жара будто не касалась его. Простая одежда из грубой ткани висела на сухом теле так же свободно, как и всегда, а древнее лицо оставалось спокойным. Только глаза непрерывно двигались, отслеживая каждую тень в этом раскалённом аду.

Позади, на расстоянии в двадцать шагов, шли воины. Пятеро Жнецов Леса в лёгкой кожаной броне, с оружием наготове. Их питомцы держались рядом. Приземистые боевые псы с чешуйчатой шкурой, стремительные кошки с удлинёнными клыками, здоровенный кабан с бивнями, отливающими металлом. Все — проверенные бойцы, не раз ходившие в зону максимальной опасности.

Два медведя алой кости — Марэль и Горн — шли по бокам от Григора.

Медведица ступала осторожно, принюхиваясь к раскалённому воздуху. Её шкура потемнела от пота. Горн — массивный самец с мехом цвета запёкшейся крови — держался чуть позади. После того боя с Мораном оба изменились, стали крупнее и сильнее, а в их глазах появилась новая глубина.

Отшельник не терял времени даром.

— Душно, — проворчал Григор, вытирая пот со лба. — Даже для этого места душно.

— Здесь путь безопаснее. — отозвался Роман. — Там, внизу, целое озеро расплавленной породы.

Словно в подтверждение его слов, что-то шевельнулось в кроне ближайшего дерева. Григор вскинул голову и увидел существо, похожее на ящерицу, но гораздо больших размеров. Кожа была прозрачной, и сквозь неё виднелись пульсирующие оранжевые сосуды, по которым текло что-то светящееся — явно не кровь. Тварь посмотрела на них немигающим взглядом и бесшумно скользнула выше, исчезая среди багровых нитей.

— Огненные ящеры, — сказал Роман, заметив, как Горн напрягся. — Хочешь себе такую прелесть?

Григор молча усмехнулся.

— Ты всё мне так объясняешь, Ходок, будто я здесь не бывал.

— Просто не люблю ходить в тишине.

Они продолжили путь. Тропа петляла между чёрных стволов, обходя особенно крупные лужи огненной смолы. Иногда приходилось перепрыгивать через трещины в земле, из которых поднимался удушливый серный пар.

Взгляд Григора зацепился за что-то яркое у основания одного из деревьев.

Он остановился.

Среди чёрных корней, в углублении, защищённом от падающих капель смолы, рос цветок. Он светился изнутри и пульсировал в медленном ритме, как крошечное сердце.

Огнежар.

— Что такое? — Роман обернулся.

Григор уже опустился на колени, доставая из сумки небольшой мешочек. Он осторожно обкопал землю вокруг цветка, стараясь не повредить корни, и аккуратно извлёк растение целиком.

— Огнежар, — констатировал Роман и тихо рассмеялся. — Да, тут тоже бывает… Зачем он тебе? Ты же не захотел себе ящера.

Григор поднялся, отряхивая колени.

— Есть один долг у друга неуплаченный.

Роман смотрел на него долгим изучающим взглядом.

— Максим?

— Он. — Григор пожал плечами. — Парень спас мне жизнь. Дважды. Меньшее, что я могу сделать — помочь ему уплатить старый долг.

Роман кивнул и двинулся дальше.

— Забавно, что он так же говорит о тебе. Что ты тоже дважды спас ему жизнь.

— Он не знает всего. Того, что в бою с Карцем я открыл резерв и едва выдержал. Или что тот удар по теневому льву в битве с Мораном был очень важен.

— А ты привязался к нему, Григор.

— Он напоминает мне меня в молодости. Так же трепетно относится к стае. Такой же упрямец, который лезет туда, куда не следует.

— И выживает.

— Выживает. Пока что. Поставил на кон свою жизнь, лишь бы не отдавать рысь и дать ей жить.

— Не думаю, — качнул головой Роман. — Вернее, это уже давно переросло во что-то большее, чем просто защита рыси, мой юный друг.

Какое-то время они шли молча. Жар становился всё сильнее — Марэль и Горн тяжело дышали, но не отставали, хоть и шли с открытыми пастями.

— Ты когда-нибудь задумывался, Григор, что такое твари Раскола? — негромко начал Роман. — Откуда они берутся? Почему они такие разные? Характеры, способности?

— Влияние Раскола искажает животных, превращает их в монстров. Так ты учил.

Роман тихо рассмеялся, и в этом смехе была горечь веков.

— Учил, да. Но настало время узнать тебе кое-что важное, Григор. Есть у меня опасения, что не стоит больше хранить эту тайну.

Ходок остановился у края небольшого обрыва. Внизу, метрах в пятидесяти, расстилалось озеро расплавленной породы. Оно светилось тёмно-оранжевым, по поверхности лениво ползли чёрные островки застывшей корки. Жар поднимался такой, что Григору пришлось прикрыть лицо рукой.

— В Расколе нет животных или людей, — сказал Роман, глядя на огненное озеро. — Не в том смысле, в каком мы понимаем это слово. Нет волков, медведей, оленей. Есть только силы. Текучая энергия.

Григор подошёл ближе, встал рядом. Жар от магмы ударил в лицо.

— Силы?

— Те, что существовали задолго до нашего мира. — Роман повернулся к нему. — Представь океан. Бескрайний, глубокий, полный течений и водоворотов. Этот океан — та самая чистая энергия. Стихия в её первозданной форме. Огонь, что горит без топлива, или ветер, что дует без воздуха. Даже пустота, что существует без материи.

Марэль издала низкий горловой звук и ткнулась носом в бедро хозяина. Она чувствовала его смятение. Горн прижался к её боку, и оба медведя замерли, навострив уши, будто слова Романа касались и их тоже.

— Но энергия не может существовать сама по себе. Ей нужна форма. Сосуд.

Григор начал понимать.

— То есть все обычные звери…

— Да. Энергия вливается в них, заполняет каждую клетку. — Голос Романа стал тише.

Где-то внизу, в огненном озере, лопнул пузырь магмы — гулкий хлопок разнёсся по ущелью, и сноп искр взлетел в воздух. Григор вздрогнул, выныривая из оцепенения. Жар от озера внизу казался теперь не таким невыносимым. Или отшельник просто перестал его замечать, поглощённый словами Первого Ходока.

— Простой зверь растворяется в этом океане силы.

— Сосуд, — сказал Григор, даже не удивляясь откровению Романа. Он давно подозревал нечто подобное. Его рука сама потянулась к загривку Марэль — пальцы зарылись в жёсткую шерсть, и медведица благодарно заворчала.

— Да, это слово подходит. И то, что внутри зверей, что приходит с Приливом — оно не злое. Оно вообще не знает таких понятий. Оно просто существует и растёт. Ищет больше силы и набирает мощь. Общается со своим зверем и живет рядом с ним.

— Но пытается захватить территории, — не согласился отшельник.

— Потому что их становится много. Слишком много для леса. И мы убиваем их.

Роман присел на корточки у края обрыва и поднял с земли оплавленный камешек. Покрутил его в пальцах, глядя, как свет магмы играет на гладкой поверхности.

— Некоторые из них растут веками. Тысячелетиями. Любое существо может стать чем-то огромным и древним, пробудив свою истинную суть. Как Альфы.

Он швырнул камешек вниз. Тот беззвучно исчез в раскалённой жиже.

Воины Жнецов почтительно стояли в двадцати метрах. Один из них — седой ветеран со шрамом через всё лицо — присел рядом со своим боевым псом и что-то тихо шептал ему на ухо, будто успокаивая. Бойцы не пытались подслушивать, но видели потрясение на лице Григора.

— А люди? Ты сказал — любое существо. Люди тоже? Ты касался Раскола, Роман. ТЫ СОСУД? — великан шагнул к старику.

Ходок долго молчал. Лава внизу булькала и переливалась, выбрасывая снопы искр.

— Да. Люди тоже. Но я не сосуд, потому что вовремя сбежал. Как трусливый пёс.

Он повернулся к Григору, и в его древних глазах была скорбь такой глубины, что у охотника сжалось сердце.

— Я видел как эта энергия попадает в наш мир. Они беглецы, Григор… Просто пытаются спастись.

Он отвернулся обратно к озеру.

— Вот почему я не пускал вас к Расколу. И почему сам больше не ходил туда. Но бывают исключения.

— Как сейчас? — тихо сказал Григор.

— Да.

Они постояли в молчании. Горн подошёл к Григору и ткнулся мокрым носом в его ладонь. Медведь чувствовал тревогу хозяина и пытался успокоить простым, звериным способом.

— Альфа Огня не отвечает на связь Макса, — Григор вернулся к причине их похода. — Ты думаешь, он…

— Не знаю. Альфы — особенные. Они не просто сосуды. Они что-то гораздо большее. Возможно, первые сосуды, которые смогли вспомнить себя. Или последние осколки того мира, откуда пришла вся эта сила. — Роман вздохнул. — Если тигр не отвечает через Пакт, значит, что-то случилось. Либо ушёл слишком глубоко в Раскол, либо…

Он не договорил.

— Мы найдём его?

— Попытаемся. — Роман медленно двинулся вдоль края обрыва, обходя озеро. — Но я не буду тебе врать, Григор. То, куда мы идём… Возможно, я не вернусь.

Григор ошарашенно замер.

— Да о чём ты говоришь, Раскол тебя подери?

Он схватил старика за плечо и развернул к себе. Пальцы на грубой ткани сжались. Марэль и Горн мгновенно напряглись, почувствовав ярость хозяина через связь.

— Ты притащил меня сюда, чтобы я смотрел, как ты умираешь? — голос Григора сорвался на рык. — Это твой план, старик? Героическая смерть у Раскола?

Роман не отвёл взгляда. В его древних глазах — только усталость и сожаление.

— Мой план — найти Альфу. А что будет потом… — он мягко, но твёрдо снял руку Григора со своего плеча. — Я прожил достаточно, чтобы не бояться конца. Но недостаточно, чтобы знать все ответы. Возможно, там я их найду.

Григор стиснул зубы так, что заныла челюсть. Хотелось врезать старику — за это спокойствие и готовность уйти.

— Ты мне как отец, — выдавил он наконец. — Ты это понимаешь?

Роман помолчал. Потом положил сухую ладонь на плечо великана.

— Понимаю. Поэтому и беру тебя с собой. Кто-то должен вернуться, если я не смогу. Идём. Нам ещё далеко. Просто запомни — друиды не должны преуспеть.

— И это всё? — пробасил великан. — Всё, что ты можешь сказать?

— Боюсь, к другой правде ты не готов. Никто не готов.

Они двинулись дальше, огибая огненное озеро по узкой тропе, вырубленной в чёрной скале. Жар усиливался с каждым шагом.

— Роман, — окликнул Григор, когда они преодолели особенно узкий участок над бурлящей магмой. — А что конкретно ты будешь делать, когда мы найдём Альфу? Если мы её найдём.

Старик не обернулся.

— Попытаюсь понять, что с ней случилось.

— А потом?

Роман остановился. Его сгорбленная спина на мгновение выпрямилась, и Григор снова увидел ту силу, которую обычно скрывала дряхлая внешность.

— Потом посмотрим. Может быть, я наконец-то узнаю ответы на вопросы, которые мучили меня так много лет. — В его голосе была мрачная усмешка. — А может быть, сам стану частью этого океана силы.

Он снова двинулся вперёд.

— Но это потом. Сейчас меня больше беспокоит Макс.

— С ним-то что?

— Чувствую неспокойствие. Ему плохо. — Роман покачал головой. — Надеюсь, помощь прибудет вовремя.

— Ха! — Григор ударил себя по колену. — Эта помощь точно не опоздает. Запредельная скорость.

Роман молча ускорил шаг.

Тропа уводила их всё глубже в раскалённый лес.

Чёрные деревья становились всё выше, их светящиеся нити — всё гуще. Озёра огненной смолы попадались чаще, а из трещин в земле вырывались столбы пара.

И с каждым шагом Григор всё отчётливее чувствовал взгляд.

Марэль зарычала. Горн остановился, вздыбив шерсть на загривке. Боевые звери Жнецов заскулили, прижимаясь к ногам хозяев.

Роман замер и медленно поднял голову, глядя куда-то в переплетение чёрных ветвей и багровых нитей.

— Неужели он знает, что мы здесь? — тихо пробормотал старик.

Хозяин… Мы с Горном всегда готовы к пятому резерву.

— Знаю, Марэль, — вслух ответил Григор. — Я не готов.