Егерь. Черная Луна. Книга 8

Глава 16

Мы отошли в сторону от поляны, к большому валуну у самой кромки воды. Ручей бурлил, перекатывая гальку, — лучшая защита от лишних ушей. Я присел на камень, чувствуя, как холод мгновенно пробирает даже через плотную ткань штанов. Весна обманчива: снег в этом месте хоть и осел, превратившись в ноздреватую серую кашу, но земля всё ещё ледяная. Гнилое время — сверху уже греет, а снизу студит.

— Расскажи мне, Мика, — сказал я, не глядя на него. — Про зелье.

Лекарь вздрогнул так резко, словно я ударил его. Его руки стиснули колени.

— Я… — он запнулся, голос сел. Откашлялся и попробовал снова. — Которое зелье? Столько зелий было…

— То, которое ты бросил Баруту. Вместо того чтобы принести в руки.

Между нами растянулась тишина. Тяжёлая и неуютная.

Мика смотрел на воду, избегая моего взгляда. Его щёки медленно заливала краска стыда.

— Я… — голос сорвался на полутоне. Он откашлялся и попробовал снова, но слова не шли. — Там был хаос. Кровь везде, крики, эти твари… Я хотел подойти, правда хотел, но…

Он замолчал, глядя в воду так пристально, будто там была написана правда, которую он не мог произнести.

— Но? — мягко подтолкнул я.

— Испугался, — выдавил он из себя почти шёпотом. — Испугался, что тоже попаду под удар. Что меня убьют. И просто… бросил. Издалека. Как трус.

Его голос дрожал от ненависти к самому себе. Он всё ещё не смотрел на меня, но я видел, как дрожат его руки.

— Барут поймал, так?

— Да. Он молодец… — Он болезненно сглотнул. — Но это не оправдание. Я должен был подойти. Я лекарь. Моя работа — быть рядом с ранеными, а не прятаться за спинами других.

Я помолчал, глядя на ручей. Солнечные блики играли на поверхности воды, и было что-то гипнотическое в этом движении света. Где-то высоко в ветвях засвистела птица — короткая, повторяющаяся трель.

— Барут побежал, — сказал я наконец спокойно. — Когда понадобилось, он схватил зелье и побежал. Торговец. Человек, который всю жизнь считал деньги и торговал зверями. А ты — не смог.

Мика вздрогнул, будто я ударил его под дых.

— Почему?

— Не знаю, — его голос стал совсем тихим, почти неслышным под журчание ручья. — Я спрашивал себя об этом, если честно. Почему он смог, а я — нет.

Парень наконец поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд был честным, без попыток скрыться или соврать.

— Скажи, ты готов пойти на жертву ради сестры? — спросил я.

— Да, — ответил он без малейших колебаний. — За Нику — что угодно. Жизнь отдам, не задумываясь.

— Тогда почему там, в бою, ты думал о себе?

Он открыл рот, чтобы ответить, потом закрыл. На лице промелькнуло болезненное понимание собственного противоречия. Лекарь лишь покачал головой.

Я положил руку ему на плечо. Под ладонью чувствовалось напряжение.

— Я не ругаю тебя, Мика и не осуждаю. Пытаюсь понять и помочь тебе понять самого себя. Умри мы там, твоя сестра осталась бы в живых?

Он судорожно вздохнул и наконец посмотрел мне в глаза.

— Вот ты… — Мика посмотрел на меня с какой-то болезненной смесью зависти и восхищения. — Ты ведь ненамного старше меня. Но откуда в тебе всё это? Смелость, решительность… Столько навыков, столько силы. Как будто ты прожил несколько жизней.

Я усмехнулся, глядя на играющие в воде солнечные зайчики.

— Кто знает, Мика. Представь на секунду, что есть миры, где всё гораздо проще. Где люди спят в мягких кроватях каждую ночь и не боятся, что их сожрут во сне. Где мирное время длится веками. Где никто не умирает от клыков монстров, а самая большая опасность — споткнуться о порог или попасть в аварию.

Мика нахмурился, не понимая.

— В аварию?

— Кхм, неважно. Так что?

— Это… бред какой-то, — выдохнул парнишка.

Я коротко и без особой радости рассмеялся.

— Может, и бред. А может, и нет. Суть не в этом.

Встал и протянул ему руку. Парень принял её, и я помог ему подняться. Пальцы были холодными.

— Когда-нибудь, Мика, тебе предстоит сделать очень важный выбор. У всех в жизни наступает такой момент — когда ты стоишь на развилке и понимаешь, что от твоего решения многое зависит. Один раз ты не справился, и это нормально. В следующий раз просто сделай верный выбор.

Он смотрел на меня, не отрываясь, впитывая каждое слово.

— Мы живём в тяжёлом мире, — продолжил я. — Трусость оставит тебя на дне. Твой страх — это топливо. Либо ты сжигаешь его и действуешь, либо он сжигает тебя. Решай, кем ты хочешь быть: жертвой или воином. Вставай. Работать надо.

Дружески хлопнул его по плечу, но достаточно ощутимо.

— Я в тебя верю. Ты способен учиться и меняться. А стойкость и воля у тебя есть, вспомни о своих операциях и решимость насчёт Ники.

Мика сглотнул. В его глазах что-то изменилось — будто что-то сдвинулось внутри и встало на место. Надежда?

— Спасибо, — сказал он тихо. — Я… я постараюсь не подвести.

— Мне ты ничего не должен. Делай ради сестры. Ради Шовчика и Тины. Это твоя стая.

Пёс, который всё это время вился вокруг Ланы, вдруг обернулся, посмотрел на Мику и завилял хвостом. Парнишка грустно улыбнулся и кивнул.

Мы направились к группе. Как раз вовремя — Красавчик нашёл залежи серы. Горностай сидел у подножия небольшого холма метрах в двадцати от поляны и возбуждённо попискивал, царапая землю передними лапками. Его хвост дёргался от волнения.

— Здесь! — крикнула Ника, показывая рукой. — Он точно что-то нашёл!

Теперь нужен был Старик.

Я потянулся к ментальной связи с росомахой, нащупывая знакомое присутствие в глубине сознания. И наткнулся на глухую стену ледяного равнодушия.

Зверь был в ядре. Забился в свою зону и не желал выходить. Связь была, но односторонняя — он слышал меня, но игнорировал.

— Чёрт, — процедил я сквозь зубы.

— Что такое? — Лана подошла ближе, увидев моё выражение лица.

— Старик. Упёрся как баран.

Если он решил забиться в свою нору и дуться, придётся идти за ним лично. В самое логово упрямого старого ублюдка.

— Подождите здесь, — сказал я и сел прямо на землю, прислонившись спиной к скале. Камень был твёрдым и прохладным. — Мне нужно провести… Личную беседу.

Закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Медленный, глубокий вдох. Выдох — ещё медленнее. Пульс замедлился, мышцы расслабились одна за другой. Шорох листвы, журчание ручья, приглушённые голоса команды — все звуки внешнего мира начали отдаляться.

Пространство вокруг меня стало расширяться.

Уже привычное ощущение падения внутрь себя, в глубины, где живёт истинная стихия.

Передо мной развернулся знакомый пейзаж потокового ядра. Пожалуй, нужно проверить всю стаю.

Я стоял на краю высокого плато, омываемого вечными ветрами. Под ногами твёрдый чёрный гранит, над головой серое небо, пронизанное серебристыми потоками воздуха. Они двигались спиралями. Воздух здесь был живым — он не просто дул, а думал, чувствовал и принимал решения.

Зона Рысей.

Я двинулся туда первым делом.

Режиссёр и Актриса лежали на вершине скалы, греясь под потоками стихийной энергии. Их серебристая шерсть переливалась в мерцающем свете, и оба выглядели сытыми, довольными и здоровыми. При моём приближении Режиссёр поднял голову и моргнул серебристыми глазами.

Вожак.

Как вы?

В полном порядке. Отдыхаем после тяжёлого боя. Восстанавливаем силы.

Актриса потянулась, как огромная кошка, и зевнула, демонстрируя острые клыки. Её глаза смотрели на меня с ленивым удовлетворением. После того случая в ядре, когда она помогла усмирить Старика, между нами установилось новое понимание. Она больше не чувствовала себя «запасной» рысью, второй после брата.

Мы готовы к новому, когда потребуемся. Я убила слишком мало, вожак.

Но пока… Голод утолён. — добавила она.

Я усмехнулся.

— Блин, это очень жутко выглядит, — откуда-то издалека раздался голос Стёпки. — Он реально там улыбается чему-то.

— Значит всё хорошо, давай отойдём, — Лана.

Я обернулся к вулканическим разломам. Зона Карца пылала оранжевым и золотым пламенем, воздух над лавовыми потоками дрожал от жара. Огненный лис свернулся клубком у самого края потока. Его рыжая шерсть отливала золотом и медью.

— Карц?

Лис приоткрыл один изумрудный глаз и лениво махнул хвостом.

Всё отлично, вожак. Готов жечь врагов по первому приказу.

Ты же помнишь, о чём мы договорились?

О-о-о да, жду не дождусь. Когда?

Совсем скоро. Будь наготове.

В его ментальном голосе слышалось удовлетрование — огненный зверь очень хотел превратить мой план в действие.

Я кивнул и направился к туманной долине.

Территория Афины встретила меня прохладой и запахом хвойного леса. Туман стелился между древними деревьями, и в его завитках мелькали тени. Огромная тигрица лежала между корнями исполинского дерева, и её яркие стихийные глаза следили за моим приближением с кошачьей неподвижностью.

Я всё поняла, вожак. Не чувствую вины.

В её ментальном голосе звучала холодная уверенность хищника.

Умница.

Я повернулся и посмотрел вперёд. В прошлом гладкая, ртутная преграда, где я видел Красавчика, стала мутной.

Она меня бесила. Как бесит пятно на очках, которое невозможно оттереть.

За стеной, в серой дымке, находился Красавчик.

Горностай занимался своим любимым делом — спал, свернувшись в воздухе клубком, словно гравитация на него не действовала.

— Эй, тунеядец, — я ментально постучал по перегородке.

Зверёк дёрнулся, просыпаясь. Он зевнул, смешно разинув розовую пасть, и подплыл к самой границе, прижавшись к ней белым брюшком.

Когда Красавчик почесал за ухом задней лапой, на долю секунды мне показалось, что за маленьким тельцем тянется длинный серебристый хвост. Не его собственный, а какой-то… чужой.

Слишком длинный. Уходящий куда-то в бесконечную глубь серой мглы.

Моргнул, протирая глаза.

— Чёрт, привидится же, — пробормотал я. — Похоже я очень хочу, чтобы ты был особенным, да, приятель?

Взглянул снова… Ну конечно, ничего.

Просто маленький зверёк. Показалось. Видимо, преломление света в структуре ядра шалит или ещё какая штука…

— Ты как там? — спросил я, чувствуя укол вины. Все мои звери здесь, в тепле, растут, а этот — как сирота на морозе. — Может, попробуешь попасть в ядро?

Красавчик посмотрел на меня своими черными бусинками. В них не было обиды, только какая-то лень.

Он прижался носом к преграде.

Не-а… Я ма-а-а-а-а-аленький.

— И что? — не понял я. — Красавчик, ты размером с крысу. Пролезешь в любую щель.

Он вздохнул, и от этого вздоха мутная стена пошла рябью, как вода от брошенного камня.

— Я маленький…

— Чего? — я нахмурился. — Ты можешь как-то объяснить?

— Спать хочу, — отрезал горностай, зевнул, свернулся в клубок и демонстративно отвернулся, превратившись в пушистое белое пятно.

Я постоял ещё минуту, глядя на него. Рябь на стене успокоилась.

Дьявол…

Ладно, вся стая цела и здорова. Мои звери отдыхают и набираются сил. Все, кроме одного упрямого старого…

Я повернулся к зоне Старика.

И остолбенел.

Раньше там была лишь скромная каменистая пустошь — несколько валунов, поросших мхом, клочок сухой травы. Территория новичка, чьё место в ядре ещё не определилось окончательно.

Теперь всё кардинально изменилось.

Зона Старика разрослась и оформилась в полноценный, детализированный ландшафт.

Передо мной раскинулась суровая горная тайга — острые скалы, поросшие низкорослыми елями и соснами, глубокие расщелины между серыми валунами. Воздух здесь был холодным и резким. Пропитался запахом хвои, мокрого камня и древней земли. Где-то в глубине рокотал горный поток, и этот звук смешивался с далёким, почти неслышным рычанием самой земли.

Массивные каменные столбы торчали из почвы, как клыки древнего зверя. Их поверхность была испещрена трещинами и покрыта лишайником. Между ними вилась едва заметная тропа, уходящая в густой сумрак ущелья. По краям росли кривые сосны, цепляющиеся искривлёнными корнями за голые скалы.

Вот оно что. Чувствуешь себя как дома, старый ты…

Фу-у-ух, спокойно, спокойно. И не таких дрессировали.

Территория истинного хищника-одиночки. Короля, который правил этими землями и не привык ни перед кем склонять голову.

Сейчас этот король прятался где-то в глубине своих владений, не желая выходить на зов молодого выскочки.

Я шагнул в зону Старика.

Холод тут же обхватил плечи острыми лапами. Температура здесь была градусов на десять ниже, чем в других зонах ядра. Каменистая тропа петляла между скал, уводя вглубь ущелья. С каждым шагом ощущение чужого, древнего присутствия усиливалось — росомаха прекрасно знала, что я здесь. И намеренно избегала встречи, играя в прятки.

— Старик! — мой голос эхом разнёсся между скал, отражаясь от камня и множась. — Выходи! Поиграем!

Тишина. Только ветер свистел в расщелинах, да где-то монотонно капала вода — кап, кап, кап.

Я продолжил идти вглубь. Тропа становилась всё более извилистой и привела меня к широкой впадине между двумя массивными валунами. К тщательно обустроенному логову, застланному сухим мхом, ветками и клочьями какого-то меха. Там, в глубокой тени, горели два жёлтых глаза.

— Ну и что? Я должен испугаться этого взгляда?

Глаза не двигались. Росомаха лежала, свернувшись клубком, и смотрела на меня с неподвижностью тысячелетнего валуна.

Не выйду. Мне и здесь хорошо. Тепло, тихо, никто не пристаёт с глупыми заданиями.

— Мне нужна твоя помощь снаружи. Прямо сейчас.

Обойдёшься. У тебя есть кошки — пусть они тебе помогают. А я отдохну. У нас другой договор. Я и так помог тебе, неблагодарный ты…

У меня лопнуло терпение.

Я шагнул прямо в логово, игнорируя предупреждающий рык, который сотряс воздух.

Схватил росомаху за шкирку с такой силой и убеждённостью, будто хватал настоящего, живого зверя. Старик взревел, дёрнулся всем телом, попытался вывернуться. Его когти полоснули по воздуху в сантиметре от моего лица, оставляя за собой серебристые следы энергии.

Но я держал.

— Ты. Выйдешь. Наружу. Прямо. Сейчас!

И вышвырнул его из ядра, как непослушного щенка.

Открыл глаза в реальном мире.

На поляне, в трёх метрах от меня, стояла массивная фигура росомахи. Старик материализовался в облаке тёмной энергии, ошарашенный принудительным призывом и злой как сто чертей.

Шерсть на загривке стояла дыбом, из горла рвалось низкое, угрожающее рычание, которое отдавалось в костях. Воздух вокруг него подрагивал от едва сдерживаемой гравитационной ауры.

Вся команда замерла в испуге.

Стёпа застыл со ступкой в руках. Лана мгновенно напряглась, готовая в любой момент перекинуться в пантеру. Мика отступил на шаг, но не побежал — стоял и смотрел. Барут медленно положил руку на рукоять клинка. Ника просто стояла с открытым ртом.

— Чего вы напряглись? Все стойте на местах, — сказал я спокойно, не отрывая взгляда от росомахи. — Это разговор между мной и ним. Личный.

Медленно поднялся на ноги.

Старик смотрел на меня с такой яростью, что воздух вокруг него буквально искрился от злобы.

Как ты посмел⁈ Никто, слышишь — НИКТО — не смеет так обращаться со мной! Я — Король! Я правил этими землями, когда твои предки…

— Ты — часть моей стаи, — перебил я холодно, глядя прямо в глаза. — И будешь подчиняться. Как все остальные. Без исключений.

Я сам себе король! Я выживал в дикой тайге годами, убивал тварей, которые тебе и не снились! Сражался, когда ты ещё не родился! Я и Зверолова убил, и Мастеров, что пытались поймать!

— И поэтому ты трусливо прятался в логове, пока меня пытались убить?

Росомаха осеклась. Рычание стихло на полутоне, в глазах мелькнула неуверенность.

На самом деле я понимал, что уровень доверия был чертовски мал. Не учёл, что этот дедуля признаёт только один закон. Одно правило, которому подчиняется.

— Где ты был, Старик? — я сделал шаг к нему. — Когда богомол вонзил в меня своё жало — где был великий, могучий Таёжный Король?

Я… я сражался с тьмой! То есть… Охранял тьму. Защищал ядро…

— Ты упрямый идиот! — я повысил голос, и команда вздрогнула. — Эта тьма — моя. А ты снова чистишь ядро, пока меня убивают? Вместо того, чтобы помочь снаружи, грызёшь внутри собственный хвост!

— Максим, может он просто… — Лана сделала шаг ко мне.

— Всем назад! — зарычал я, выходя из себя. — Влезете — не прощу!

Вот же довёл меня, чёртов…

Я грязно выругался.

Первый питомец, с таким мощным нравом!

Группа моментально послушалась и отступила ещё дальше, создавая вокруг нас огромный круг-арену. Ника прижалась к брату.

Старик оскалился, обнажая жёлтые клыки, но промолчал. В его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на сомнение в собственной правоте.

— Ты так долго был один, — продолжил я, и мой голос стал тише. — Слишком долго принимал решения сам, ни перед кем не отчитываясь. Ты привык считать себя единственным хозяином своей жизни. Королём без подданных и правителем без королевства.

Я сделал ещё шаг. Теперь нас разделяло меньше двух метров. Почувствовался запах мускуса и хвои.

— Но теперь ты в стае. А в стае есть строгая иерархия. Есть вожак. И это не ты, дедуля.

Росомаха молчала. Шерсть на загривке начала медленно опускаться, но в глазах всё ещё горел упрямый огонь гордости.

— Афина сильнее тебя. Режиссёр умнее и хитрее. Актриса быстрее и грациознее. Карц опаснее в атаке. И все они слушают меня беспрекословно. Знаешь почему?

Я наклонился к его морде, глядя прямо в древние жёлтые глаза.

— Потому что они доверяют мне. Они верят, что я приведу стаю к победе, что мои решения правильны. А ты — нет. Ты до сих пор считаешь, что знаешь лучше. Что ты можешь решать сам, когда помогать, а когда прятаться в своей норе и дуться.

Старик дёрнул головой, будто хотел возразить.

— Молчи, — отрезал я железным тоном. — Я не закончил.

Росомаха замерла, поражённая тем авторитетом, который звучал в моём голосе.

— Ты стар. Силён. Ты невероятно опытен. Это правда, и я не собираюсь этого отрицать. Но это не делает тебя вожаком. Это делает тебя ценным, незаменимым бойцом, который слишком горд, чтобы признать, что кто-то может вести лучше него.

Я выпрямился и медленно, демонстративно положил руку на рукоять ножа.

— Ты понимаешь только язык силы. Хорошо. Тогда я поговорю с тобой на единственном языке, который ты уважаешь.

Вытащил клинок из ножен. Лезвие тускло блеснуло в солнечном свете, и блики заплясали по металлу.

— Старик… Я официально вызываю тебя на дуэль за лидерство.

По поляне пронёсся коллективный вздох ужаса. Краем глаза я видел, как Стёпа раскрыл рот от шока. Как Мика побледнел, а Ника схватилась за рукав брата.

— Уходим отсюда! Ещё дальше! — крикнула Лана.

А я смотрел только на росомаху.

Старик медленно поднял голову. В его глазах загорелся новый огонь.

Древний, хищный азарт настоящего бойца. Губы медленно растянулись, обнажая все клыки сразу.

Наконец-то. Наконец-то ты говоришь как настоящий вожак, а не как мягкотелый щенок, двуногий.

Он встал в классическую боевую стойку — передние лапы широко расставлены, задние напружинены для мощного прыжка. Мышцы под шерстью напряглись, готовые взорваться движением.

Гравитационная аура вспыхнула вокруг него ярким кольцом, искажая воздух и заставляя траву прижиматься к земле.

Я принимаю твой вызов, человек. И когда ты будешь лежать в грязи, придавленный моей силой к земле — может быть, тогда поймёшь, кто здесь настоящий король. А может, и не поймёшь. Мёртвые плохо соображают.

Заносчивый, самовлюблённый старый ублюдок. Но честный в своей ярости.

Я улыбнулся так же хищно, как он сам, и поднял нож в боевой хват.

— Решил меня убить? Ну давай, дедуля. Начинай.

Автор ОЧЕНЬ РАД вашим лайкам. Уж не поскупитесь, возвращаемся к ежедневной выкладке по будням! Заранее благодарю!