Его искушение

Глава 19

Ирина

— Привет, подруга, как у тебя там дела? — перезванивает Лена, а я закусываю щеку до легкой боли, решая в голове сложную задачу: насколько откровенной мне стоит быть? Сознаваться в своем постыдном поступке или пусть эта тайна умрет вместе со мной и Кайсыновым?

Как вспомню о своей дурости, так мечтаю провалиться сквозь землю. Спасает надежда, что через пару недель это желание пройдет, а мой тактический маневр — спрятаться от работодателя в кладовке — забудется. Желательно нами обоими. Или мне не будет за это так стыдно, как сейчас.

Помню, как в классе седьмом я оборвала с соседской яблони спелые плоды, а когда баба Нюра спросила, не видела ли я, куда делись яблоки, свалила все на хомяка. До сих пор стыдно за тот поступок, но провалиться под землю пропало желание. Вот надеюсь, что и в этом случае пропадет. Хотя в прошлый раз весь остаток лета старалась не попадаться соседке на глаза.

— Привет, Лен! Всё номрально, привыкаю к новым реалиям. Стас достает звонками и сообщениями, но мне некогда думать и переживать, что у него там стряслось, у меня тут целая команда уборщиков и всего два глаза, которые не могут быть одновременно в разных местах, — решаю не сознаваться.

— Я выбрала надежное агентство, поэтому можешь немного ослабить контроль, — смеётся подруга.

— Ты же знаешь, для меня это все так непривычно… — тяну слова и обвожу рукой пространство вокруг себя, будто она может меня видеть.

— Знаю, поэтому и звоню поддержать, — мы так давно дружим, что Лена считывает мое состояние по оттенкам в голосе. — Я утром набирала, но ответил мне Сергей, — произносит будничным тоном.

— Да? Наверное, когда телефон на кухне оставила, — давлю в себе чувство неловкости из-за своей небольшой лжи. Но если решила молчать об утреннем казусе, лучше делать это без сомнений. Только бы Кайсынов не проболтался, что застал меня в темной кладовке, словно прячущуюся от кота мышь.

— Угу, Сергей так и сказал, — делится подруга, стуча ногтями по клавишам так громко, что я убираю ухо от динамика.

На языке крутится вопрос: «Больше ничего не говорил?», но я прикусываю самый кончик, чтобы ничего лишнего не спросить.

Для меня этот мужчина — древний манускрипт на неизвестном языке. Даже не стоит пытаться понять. То холодный и сдержанный, то пугающий до дрожи в коленях, то легкий и приятный, с теплыми искрами в глазах. Какой он настоящий?

— Лена, Кайсынов тебя не отругает, что ты болтаешь со мной? — интересуюсь я, подходя к барельефу, который, как и спальню хозяина дома, приведу в порядок сама.

— Он на деловую встречу уехал, вернется после обеда, — сообщает Лена. — Я хотела к тебе в гости заехать, но Сергей попросил подготовить договоры к его возвращению, поэтому в следующий раз, — не чувствуется, что Ленка расстроилась, а я вот взгрустнула. С удовольствием бы провела с ней несколько часов.

За легкой болтовней проводим ещё несколько минут, договариваемся встретиться в мой выходной и посидеть где-нибудь за бокалом вина. Нам обеим пора возвращаться к работе, поэтому, нехотя прощаясь, говорим друг другу приятности. Лена требует, чтобы я звонила в любой момент, даже если не вовремя, она перезвонит. Переживает, что я с грузом своих проблем осталась абсолютно одна.

— Да, кстати, Сергей дал распоряжение заказать для тебя униформу, я выбрала несколько моделей, скину тебе сейчас на почту, выбери, что понравится, а я закажу, — сообщает подруга. — Все, я ушла работать, — прощается окончательно и сбрасывает наш разговор.

Стоя возле барельефа с пипидастром в руке, никак не приступлю к уборке пыли. Телефон жжет пальцы. Откладываю его на резной столик. Я знаю, что меня задело, но не пойму причину. Кайсынов имеет право настаивать на униформе. Его дом — его правила. Так заведено, что статус врача, пекаря, кондитера, официанта определяет специальная одежда. Только я теперь не кондитер, а уборщица…

Почему так сложно смириться со своей новой «должностью»? Дома я все это делала бесплатно, а теперь буду получать деньги. Предрассудки лишь в моей голове.

— Ирина, — ко мне выходит Марина, зовет меня, она в команде вроде бригадира. — Окна в гостиной мы начали мыть, но шторы и тюль… — мнется, не решаясь продолжить.

— Что там со шторами? — подталкиваю ее продолжить.

— Они тяжелые от пыли, лучше постирать, — заканчивает куда увереннее. А я, наоборот, теряюсь, вспоминая, что они метра четыре в высоту и метров десять в длину, если не больше, если учесть, что они присборены. — Мы сотрудничаем с проверенной химчисткой, к вечеру все привезем и повесим, — заметив мою растерянность, приходит на выручку Марина.

— Сколько это будет стоить? — я не могу распоряжаться деньгами Кайсынова, поэтому лучше уточнить. В кондитерском деле я более подкована, а тут всему нужно учиться.

Звоним в химчистку, просим прислать нам прайс. Потом я набираю номер Лены, потому что звонить напрямую Кайсынову мне неудобно.

«Ты ведь не свои шторы решила постирать за его деньги!» — убеждаю себя, но это совсем не помогает. Не привыкла я просить деньги у мужиков, даже на их нужды. Стас был мужем, но даже в браке я редко к нему обращалась, стараясь рассчитывать на себя и свою зарплату. Вроде никогда не отказывал, но я видела его недовольство или, точнее, чувствовала. Он уже распределил бюджет, и мои просьбы не давали закрыть все его потребности. Теперь я знаю, что это были за потребности…

Не хочу о нем думать и вспоминать наш брак. Многое теперь видится в ином свете. Моя любовь к мужу все больше окрашивается в серо-черные тона.

«Любимый»…

Как я когда-то его называла и даже записала в телефоне. Сначала и я была «Любимая», а с покупкой нового телефона стала просто «Ира». А может, раньше, а я не замечала?

Сегодня, когда Кайсынов сообщил мне, что звонит «Любимый», я почувствовала себя такой дурой. Нужно было давно переименовать, а я так загрузилась своими проблемами, что на мелочи не обращала внимания. Теперь он у меня в телефоне записан — Тулинов. Не «любимый», не «муж» и даже не «Стас».

Отвечать я мужу не стала. Подошла и сбросила звонок, отключив звук на телефоне. Тем более мой работодатель был недоволен, что его уборщицу и повариху в одном лице с утра отвлекают звонками. Из его глаза даже теплота пропала, хотя чай он мне заварил и пиджак забирать не стал, хотя я предлагала вернуть. После завтрака поднялся и надел другой. А ещё перед уходом поблагодарил и сказал, что я вкусно готовлю. И эта похвала греет, хотя в тоне Кайсынова я не ощутила ни одной теплой ноты.

Позже я написала сообщение, что на работе и говорить не могу. Конечно, Стас тут же принялся выяснять, что за работа, но, не получив ответ, отстал. Надеюсь, продержится до вечера и не будет докучать, у меня полно дел.

Дозвониться до Лены не получается ни с первого, ни со второго раза, а Марина стоит, ждет, что я ей отвечу.

— Вы пока мойте окна, а как мне ответят, я вам сообщу, что делать со шторами, — отправляю ее в гостиную, собираясь ещё раз позвонить подруге. Она уже прислала мне ссылки на униформу, не на почту, как обещала, а в мессенджер. Меня разбирает любопытство, хочу посмотреть, как одевают прислугу в богатых домах. Есть что-то схожее с киношными образами? Не успеваю зайти посмотреть, Лена сбивает открывающуюся ссылку своим звонком.

— Ира, у тебя что-то случилось? — встревоженно интересуется подруга.

Обрисовываю ситуацию, прошу ее позвонить Кайсынову и уточнить вопрос со шторами.

— Ира, у тебя есть его номер телефона, звони сама. Я не посредник между вами. Все, что касается его дома — твоя зона ответственности, действуй смелее, Сергей тебя не съест, — подшучивает надо мной. А мне вот совсем не весело. Не знаю, на какого Кайсынова напорюсь. Не хотелось бы, чтобы меня окатили очередным ледяным душем, как было сегодня утром. Но и перекладывать ответственность на Лену неправильно, у неё свои обязанности, у меня свои.

— А если он будет занят? Вдруг я позвоню прямо во время важной встречи? — всё ещё надеюсь, что в этот раз она поможет и выполнит неприятную обязанность.

— Если он на важной встрече, то сам тебе перезвонит, когда освободится. Со мной он тоже говорить не станет, так что расслабься и звони. Позже наберу, Ир, у меня тут юристы над душой стоят, — сбрасывает разговор.

Легко сказать: расслабься…

Пройдясь пипидастром по низу барельефа, сметаю пыль с дорожек, кустарников и мелких растений, созданных искусной рукой мастера. Телефон в другой руке продолжает оттягивать пальцы.

«Марина ждет ответ», — напоминаю себе.

Тяжело вздохнув, нахожу сохраненный, но ещё ни разу не использованный контакт — «Кайсынов Сергей». Игнорируя ускоренный ритм сокращений сердечной мышцы, жму на кнопку вызова. После третьего гудка я готова нажать «отбой», потому что уровень волнения подскакивает до небес, и я понять не могу, с чего вдруг тахикардию у меня вызывает обычный звонок.

— Ирина, я вас слушаю...