Его искушение

Эпилог

Ирина

Обтерев влажным полотенцем лицо и шею, делаю глоток прохладной воды. Духота стоит вторую неделю. Издевательство над беременной женщиной. За последние четыре недели мой живот вырос втрое. Сидела моя малышка, пряталась, а потом решила явить себя миру. На восьмом месяце меня подкалывали подруги, собираюсь ли я рожать? Может, неправильно посчитала недели беременности? И у меня не тридцать вторая, а двадцать вторая неделя? А теперь мой живот выглядит так, будто я переходила пару месяцев и собираюсь родить слоненка, но она там одна. Последний скрининг показал, что малышка миниатюрная, количество околоплодных вод в норме, но мы продолжаем расти, каждую неделю добавляя на весах почти килограмм. Я за тридцать две недели набрала меньше, чем за последние полтора месяца!

Из-за жары волосы пришлось поднять в высокую гульку. Врач запретил мне дружить с кондиционерами. Приходится спасаться в комнатах, выходящих в сад. Высокие деревья создают достаточно тени, чтобы не давать нагреться пространству.

— В воскресенье Ардановы пригласили нас в гости, — входя на кухню, сообщает Сергей.

Подходит со спины и целует в шею. Руки кладет на большой живот, здоровается с нашей дочерью. Получает ожидаемый пинок в ладонь, тихо смеётся, касаясь своей улыбкой моей кожи.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Сергей.

Его беспокойство тоже растет с каждым днем. После того, как меня положили на сохранение, чтобы скорректировать ползущее постоянно вверх давление, он перестал спокойно спать. Не знаю, что ему наговорили врачи, но спит Кайсынов последние два месяца, как часовой на посту. И никакие заверения, что чувствую я себя прекрасно, не спасают. Он волнуется о нас с малышкой, а я переживаю за его сердце, поэтому стараюсь не шевелиться ночью, чтобы его не будить. Представьте, как сложно в моем положении лежать в одной позе.

— Хорошо я себя чувствую, только очень жарко, — обмахиваясь влажным полотенцем, выкладываю на тарелку готовые сырники. — Садись, сейчас подам завтрак.

— Я сам подам, а ты садись, — меняет нас местами Сергей. Выползаю из-под него, и, словно утка переваливаясь с ноги на ногу, двигаюсь к столу. Отодвигаю стул и сжимаюсь от боли. Всю ночь тянуло поясницу, а сейчас так вступило, что я чуть не родила.

Может, ложные схватки?

— Зачем ты отпустила Евгению? — не замечая моего состояния, выговаривает муж, выкладывая на тарелку яичницу с беконом. — Как я должен ехать на работу, зная, что ты дома одна?

Боль отступает.

— Отпустила, потому что Петра сегодня нужно отвезти к врачу.

— Его мог отвезти наш водитель, — упрямится Кайсынов.

— Я не одна, у ворот полно охраны, — отодвигая стул, сажусь за стол.

— Они далеко от дома.

— Я позвоню тебе, если начну рожать, — хочу успокоить мужа, но он едва тарелку из рук не роняет.

— Ирина, давай я отвезу тебя к Леле, — ставя передо мной тарелку, просит Сергей. — Съездите вместе в клинику, проведаете Лену и малышку.

— К малышке пока никого кроме мамы не пускают, — напоминаю я.

Лене провели кесарево сечение. Малютку сразу отправили на операционный стол к кардиохирургам. Операция прошла успешно. У малышки отличная динамика, хорошие показатели, но нужно поберечь иммунитет.

Боль повторяется…

— Ой, — на выдохе тихо ойкаю и закусываю губу. Не успеваю вскочить со стула, чувствую, как промокает белье, стул подо мной. Теплая влага бежит по бедрам, капает на пол.

Я готова умереть со стыда. Наверное, умерла бы, но боль до сих пор не отпустила. Сколько там времени прошло с предыдущей схватки?

Сергей застывает над столом. Растерянно переводит взгляд с меня на лужу подо мной.

— Я не описалась, это воды отошли, — все равно почему-то сгорая со стыда, пытаюсь оправдаться. — Я в душ, — несмотря на боль, от которой на лбу выступают холодные капли пота, я бодро соскакиваю со стула.

— Стоять, — отмирает Кайсынов. — Я провожу. Сейчас вызову вертолет, — ставит перед фактом супруг.

— Я в него не сяду, — предупреждаю, но, видя упрямство и беспокойство в глазах Сергея, привожу аргумент, который действует безотказно: — Я боюсь…

Еду я в роддом всё-таки на машине скорой помощи. Я не успела одеться после душа, а машина уже стояла у ворот. Если честно, одеться я успела, а вот нанести легкий макияж Сергей не дал.

— Ира, ты у меня и так самая красивая, — отбирая косметичку, безжалостно бросает ее на трюмо.

Ладно, пожалеем сердце любимого мужчины. Сколько бы я ни уверяла, что прекрасно все успеваю, схватки нарастали, боль становилась сильнее, и он это видел. Засекал время между схватками и переживал, когда я сжималась в муках.

Несмотря на то, что роды начались раньше почти на две недели, я была спокойна, словно все восемь с половиной месяцев готовилась к этому дню.

Малышка решила прийти к нам раньше. С одной стороны, я была безумно счастлива, что скоро смогу взять ее на руки, поцеловать маленькие пальчики, с другой стороны, находясь в животе, она была в безопасности, всегда рядом с моим сердцем. Я могла чувствовать ее двадцать четыре на семь…

— Почему не вызвали скорую сразу, как начались схватки? — интересуется врач скорой помощи, осматривая меня. В ее голосе слышится претензия, что не нравится Сергею.

— Вызвали сразу, как у моей супруги отошли воды, — давит Кайсынов голосом.

— Если сразу, то родите быстро. Можем не успеть вас довезти, — сообщает она, надевая мне манжету на руку.

— Доедем, — заявляю уверенно, лишь бы мой муж не начал вызывать вертолет.

— Схватки каждые пять минут… — сообщает врач скорой помощи Надежда докторам, которые встречают меня в клинике.…

Сергей

Наблюдая с террасы, как моя трехлетняя дочь носится по лужайке со своими подружками, я ни капли не удивлен, что она родилась стремительно и раньше срока. Добавив отцу процентов двадцать седины в день своего рождения. Я даже не успел поприсутствовать на родах, пока переодевался в стерильный костюм, пытался натянуть бахилы и нацепить уродскую шапку, она уже появилась на свет. Синюшная, красная, вся сморщенная. Малюсенькая такая, что к ней страшно было прикасаться. Машуля помещалась у меня в одной руке…

Как время летит… три года прошло, а будто вчера забирал ее из роддома…

— Догони! — кричит моя дочь подружкам, убегая от них с мячом.

У Маруси шило в одном месте. Она похожа на своих братьев больше, чем я хотел бы признать. Наш день проходит под аккомпанемент битой посуды, под жалобное мяуканье кота, которого она замучила, под радостный смех и веселый визг.

Мария дает мне столько энергии, что я чувствую себя двадцатилетним пацаном. Моя любовь к сыновьям, к внукам и даже невесткам безусловна. Но моя любовь к Ирине и Маше… она другая. Бесконечная. Мне их всегда мало. Я начинаю дышать полной грудью, только когда возвращаюсь домой. Когда могу обнять их, окунуться в их энергетику. Услышать, что меня ждали.

«Папочка, я тебя люблю», — самые дорогие слова на свете.

Какие бы проблемы ни преподносила жизнь, всегда есть те, ради кого хочется сворачивать горы и делать этот мир лучше…

— Замучили они тебя? — ещё до того момента, как слышу ее голос и приближающиеся шаги, знаю, что она вернулась.

Сегодня моя жена в составе комиссии принимала студентов на первый курс в кулинарный институт, который я помог ей открыть. Ирина прекрасная мать и жена, но у неё есть мечты, для которых пришло время.

— Замучает она нас вечером, потому что пропустила дневной сон, — притянув к себе, целую в губы. Жадно, страстно, горячо… хоть и приходится прерваться, пока нас не засекла малышня. — Как в институте дела? — спрашиваю у Ирины.

— Отлично. У нас на каждом курсе перебор в двадцать процентов, — довольно произносит Ира. — Но, глядя на эту дружную девичью банду, — притворно вздыхает, когда малышки начинают визжать хором, — думаю, что нам нужно было открывать институт благородных девиц. Пойду посмотрю, что там случилось.

— Туда уже няньки несутся, оставь их, — притягиваю к себе, обнимая за талию. Целую в щеку. Ира кладет голову на мое плечо и расслабляется.

— Сергей.… - водя пальцем вокруг пуговиц на моей рубашке, негромко заводит разговор Ирина. Настораживаюсь, обычно такие просьбы добавляют мне седины, но я практически никогда не отказываю супруге. Интересно, это ее идея или с подружками что-то задумали?

— Озвучивай, — крепче прижимая к себе, сдаюсь, даже не услышав просьбу. Если это безопасно для нее и Маруси, из кожи вон вылезу, но сделаю.

— Я хочу ещё одного ребёнка, — поднимая на меня умоляющий взгляд. Если любимая женщина хочет от меня детей, кто я такой, чтобы отказать? У Арданова вон пять, мне есть к чему стремиться.

— А как же институт? — уточняю, потому что не хочу, чтобы она себя загоняла работой, домом и детьми.

— Я уже придумала, как буду все успевать, — загораются глаза Кайсыновой.

— Будем консультироваться с врачом?

— Я уже проконсультировалась, она сказала — можно. Дело за тобой, — подначивая, закусывает губу.

— Когда должны вернуться твои подруги? — перехватив руку Ирины, опускаю ее на вздутую ширинку. Она сжимает тонкие пальчики на члене, добиваясь тем самым мгновенного каменного стояка.

— У нас есть в запасе почти час, — произносит Ирина.

— Не будем терять время… — утягивая любимую женщину в спальню, довожу ее до оргазма.

Через три недели тест на беременность показывает две полоски…

Мои самые лучшие отзывчивые читатели, спасибо вам, что были со мной на протяжении всей истории. Ваше внимание и интерес — лучшая награда для меня. Спасибо за ваши отзывы, комментарии и обсуждения. Спасибо за вашу поддержку!

История Сергея и Ирины подошла к своему логическому завершению. Он, как никто заслуживал счастья.

На моей странице появились две новинки. Одну из них вы возможно уже видели — «Сбеги от меня, если сможешь».

Вторую я выложила сегодня. Новинка входит в цикл «Ардановы». Присоединяйтесь

"Ничего серьёзного"

Конец.