Его искушение

Глава 59

Сергей

Ещё до того, как из-за колонны показался Горыныч, я точно определил, откуда исходит опасность. Держа руки в карманах дутой куртки, он медленно двигался в мою сторону. Я пытался угадать, в каком кармане он держит пистолет. Хотя какая разница? Эта информация вряд ли мне поможет, если он решит стрелять. Противопоставить мне ему нечего. Оружие я с собой не носил. Дав слово больше никогда не отбирать чужую жизнь, я следовал кодексу чести и не нарушал слово, данное себе.

Много раз спрашивал себя: как поступлю, если опасность будет угрожать родным? Я молил бога не подвергать меня такому испытанию, потому что однозначно провалил бы его. Но свою жизнь я не ставил так высоко, чтобы поднять оружие даже на такого урода, как Горыныч. Единственное сожаление, которое испытывал в данную секунду, — я не увижу, как родится мой ребёнок. Не увижу прощения в глазах Ирины, не смогу ее в последний раз обнять.

Я всегда стойко встречал любые трудности, смотрел в глаза любой опасности, не прятался и не бежал. А вот сейчас хотелось жить… Настолько хотелось продлить свое существование на Земле, что я стал искать пути выхода из тупиковой, опасной ситуации. Пробежавшись быстрым взглядом по парковке, я прикидывал, как остаться в живых. Если бы парковка была заставлена автомобилями, было бы проще увернуться от пуль. До ближайшей колонны метров десять, не меньше. С такого расстояния сложно промахнуться, только если Горыныч косорук или удача будет на моей стороне. Шум выстрелов должен привлечь охранников...

— Неожиданная встреча, — держа пространство под контролем, завожу разговор. — Давно тут прячешься? — ухмыльнувшись, интересуюсь я.

— Давно. С утра. Приехал в багажнике и все это время ждал встречи с тобой, — произносит Горыныч.

— Странное место для встречи ты выбрал, — поддерживаю напряженную беседу.

— Не хотел, чтобы о нашей встрече стало известно, — поделился со мной Горыныч, медленно приближаясь. — Твой телефон, Кай, невозможно прослушать даже службистам, — криво усмехается. — Твои друзья знают толк в защите, — меня напрягает, что он так много знает, прячу напряжение под равнодушным выражением лица. — К камерам, установленным на парковке, доступ имеют лишь Ардановы, поэтому записи никто не сможет увидеть, — продолжает осведомлять Горыныч. — Об одолжении прошел просить, — жуя губы и тяжело вздыхая, произносит он, делая шаг в мою сторону. Отмечаю, что выглядит он неважно. Под затравленными глазами тени, потрескавшиеся и сухие губы, даже сквозь заросшее щетиной лицо видны впалые щеки. — Ты имеешь право отказать, — заметно нервничая, машет головой и громко вздыхает. — Я в курсе, что твои люди вышли на мою бабу и сына, — услышав в голосе Горыныча страх, я расслабляюсь. — Я много лет успешно скрывал семью, — вытаскивает руку из кармана. Легкий холодок проходится по загривку, но его руки свободны от оружия. — О них не должны узнать, Кай. Они не виноваты в моих грехах.

Мы сами не ожидали, что выйдем на его семью. Я провел с ним в камере много лет, никогда даже намека не было, что у него есть близкие. Он упрямо поддерживал легенду, что у вора в законе не может быть детей и жены. Использовать невиновных в своей войне мы не собирались, но Аслан послал людей во Францию, где Горыныч прячет своего отпрыска и гражданскую жену, позволил тем засветиться. И, как оказалось, не зря…

— Чего ты хочешь? — спрашиваю его.

— Я солью всю информацию, которой владею, — с надеждой смотрит на меня.

— Мне неинтересно, Горыныч, — я не набиваю цену. Все, что нам нужно, мы выяснили. Как только ловушка захлопнется, все без исключения получат по заслугам.

— Думаю, ты найдешь там много интересного, — загадочно тянет он. — Я прошу тебя защитить мою семью. Только ты можешь запретить Ардановым открыть информацию о моей семье. Я готов умереть, если это спасет моего сына.

У таких людей не может быть болевых точек, но он сознательно позволил себе иметь семью. Теперь готов костьми лечь, чтобы их спасти. Я мог бы сказать, что его семья в безопасности, но не сделаю этого. Пусть думает, что я такая же беспринципная мразь. Что я готов мстить за угрозу своей семье.

— Что ты собираешься мне сообщить? — спрашиваю Горыныча, поглядывая на время. Меня ждут у Ардановых, я всей душой стремлюсь увидеть Ирину. Не хочу терять то время, что у нас может быть. А этот разговор меня изрядно утомляет.

— Дай слово, что моя семья будет в безопасности, — не просит, скорее требует, хотя понимает, что не в том положении, но склонить голову и встать на колени не в его воровской природе. Хотя, по сути, пришел просить. Подойдя ещё на два шага, останавливается напротив.

— Твоя семья не пострадает, на тебя мое благородство не распространяется, — предупреждаю я.

— Я и не надеялся, — криво усмехаясь.

— Говори, — требую я.

— Ты ищешь крысу, что сливает информацию. Подозреваешь своего начбеза, — в очередной раз демонстрирует осведомленность. — Присмотрись к его заместителям, он не при делах, — сообщает Горыныч. Но мы проверили всех по десять раз и ничего не нашли.

— Подробнее? — даю понять, что мне его намеки ни о чем не говорят.

— Я слышал разговор Ледянского, где он рекомендовал подставить твоего Дмитрия, а самому ни в коем случае не попасться. В идеале занять место начбеза в твоей компании.

Если Горыныч не врет, а врать ему нет резона, крыса всё-таки есть. Хитрая, скользкая, пронырливая и пз*ц, какая везучая!

— Это все? — уточняю я, собираясь уходить.

— Удивишься, если я скажу, что ты не убивал свою жену? — оглушает меня своим вопросом Горыныч. По мне ток проходится, а шум крови в голове вызывает дурноту.

Всматриваясь в лицо бывшего сокамерника, я пытаюсь понять, какая ему выгода врать? Никакой! Но в его словах нет… не может быть правды! Перед глазами всплывает тот страшный день. Я помню, как, бросившись к жене, искал на ее шее пульс. Его не было! Я помню, как делал искусственное дыхание безжизненному телу! Помню вердикт врача: она мертва! Ее накрыли простыней, а меня забрали в отделение…

— Скажу больше: любовник твоей жены был жив, когда его везли в скорой, — добавляет Горыныч.

— Выкладывай! — приказываю я, не веря ни одному его слову.

Не может этого быть!

Что этот урод задумал?!