Его искушение

Глава 54

Сергей

— Я пыталась найти информацию в интернете, но она настолько противоречива, что я ещё больше запуталась, — откровенность Ирине дается нелегко. Царапая ногтем столешницу, она не поднимает на меня взгляд.

— Уверена, что готова меня выслушать? — отложив печенье, складываю перед собой руки в замок. Судя по тому, что я наблюдаю, Ирина боится услышать правду.

— Ты прав, я ничего не хочу знать, — бросает она излишне эмоционально.

Разнервничавшись, резко поднимается из-за стола, опрокидывает чашку чая на себя. Облив кипятком бедра, громко вскрикивает, чем разрывает мне сердце. Морщась от боли, Ирина оттягивает ткань легинсов от обожженной кожи.

— Снимай! Быстро! — оказавшись рядом, хватаю за пояс и сдергиваю легинсы сразу до щиколоток, не обращая внимания на сопротивление.

— Что ты делаешь?! — возмущается Ирина тихим просевшим голосом, пока я рассматриваю покраснения на тонкой белой коже. Не ответив на вопрос, подхватываю ее под колени и несу в ванную. — Сергей?! Оставь, я сама! — возмущается чуть громче, а когда я ставлю ее в ванну и, включив душ, обливаю ноги холодной водой, закрыв лицо ладонями, Ира начинает рыдать.

Блин!

Не думал, что ей настолько больно. Опустив душевую лейку в ванну, обнимаю, притягиваю к себе.

Как же вкусно от неё пахнет...

Как же хочется ее поцеловать…

«Нельзя!» — приказываю себе, сажая инстинкты на цепь.

— Не плачь, я сейчас вызову врача, он обезболит тебя, — поглаживая плечи, тихим голосом стараюсь успокоить.

— Я плачу не из-за боли, — сквозь усиливающиеся рыдания с трудом разбираю слова. — Я не должна подпускать тебя к себе и ребёнку, но я… я хочу, чтобы ты был рядом! Хочу… но боюсь… Я тебя боюсь! — срывается на последней фразе и оседает в моих руках. Хрупкая, словно хрустальная ваза, так страшно ее разбить…

— Не плачь, не рви мне сердце, — прошу Ирину.

Она позволяет поднять себя на руки, отнести на диван, снять мокрые легинсы и укрыть пледом. Слезы тихими хрустальными каплями все это время катятся по ее щекам. Пряча руки в карманах, чтобы не притянуть в свои объятия и не поцеловать, отхожу к окну.

— Я понимаю твои страхи и не осуждаю за них, — решаю, что пришло время быть откровенным. — Я любил свою жену. Любил и доверял. Возможно, уделял мало времени своей семье, но думал о них постоянно, — погружаясь в воспоминания, делюсь не просто голыми фактами, но и чувствами. — Дела шли в гору, мне приходилось проводить на работе иногда по двадцать часов, пропадать в командировках неделями. Я пропускал важные события в жизни своих детей. Думая, что я делаю все для своей семьи, я забыл, что им нужны не только деньги, но и мои внимание, забота и любовь. Деньгами нельзя заклеить эмоциональные бреши.

Откровения дается нелегко. Затылок давит от напряжения, в груди расползается тупая боль, а ведь впереди сложный отрывок моего прошлого.

— Моя жена завела роман с нашим водителем, — признаваться в том, что некогда любимая женщина, которую ты боготворил и которой доверял, наставляла тебе рога, неприятно даже спустя столько времени. — Людям всегда интересно, как один из супругов узнает об измене. Я не застукал их в постели, мне не сообщили об этом общие друзья. Мне рассказал об этом следователь.

— Следователь? — все это время тихо слушая мои откровения, Ирина не может сдержать удивления. — Полицейский? — уточняет, опасаясь, что неправильно меня поняла.

— Да. Следователь приехал ко мне в офис, чтобы сообщить, что моя жена и ее любовник ищут киллера для моего устранения, — саркастически усмехнувшись, выдавливаю из себя неприятную правду.

— Убить?! — пугается Ирина.

Обернувшись, вижу, как она кутается в плед, будто ей резко стало холодно. Хочется подойти, согреть, но я остаюсь на месте.

— Жена хотела тебя убить? — уточняет, будто не может в это поверить.

— Она была единственной наследницей всего моего состояния. Кто бы мог подумать, что деньги, которые я так стремился заработать для своей семьи, станут причиной вынесенного мне приговора. Я отказывался верить, что это была ее идея. Скорее всего, в какой-то момент она запуталась, а он был рядом и манипулировал ее сознанием, — возможно, я убеждаю себя в этом, чтобы не признавать, что ошибся, выбрал не ту женщину для любви и жизни. — В тот день я не должен был возвращаться домой. Инсценировав мое убийство, полицейские отправили фотографии моего трупа жене. Она должна была перевести остаток денег «исполнителю», что стало бы ещё одним доказательством в деле о заказном убийстве, — пытаясь уменьшить давление в области сердца, растираю грудную клетку. Иногда кажется, что эта тяжесть поселилась там навечно.

— Что было дальше? — тихо подает голос Ирина. Уйдя в свои мысли, я забыл, что у моей истории есть слушательница.

— Меня оставили в отеле и просили не выходить из номера. Я всегда умел контролировать свои эмоции, но в тот день сорвался, о чем жалею каждый прожитый день. Я хотел посмотреть в глаза жене. Хотел пронаблюдать ее реакцию, когда она увидит меня живым. Я был взбешен. Она погубила нашу семью. Организовала заказное убийство. Но злился я, потому что ее должны были арестовать и посадить в тюрьму, где она наверняка бы погибла.

— Ты переживал за нее после всего, что узнал? — спрашивает Ирина. Я слышу нотки возмущения в ее голосе, но никак не реагирую.

— Я создал идеальные условия для ее жизни, а тут тюрьма. Конечно, переживал. Вжимая педаль газа в пол, я несся домой, думая о том, как буду объяснять сыновьям, что их мать чужими руками собиралась убить отца, и ненавидел себя за это. В моей голове было столько мыслей... - грустно усмехнувшись, продолжаю делиться подробностями. — Но самая назойливая — как избежать наказания для супруги. Даже после всего, что она натворила, я хотел ее защитить.

И защитил бы….

Но судьба посмеялась над моими планами…

— Когда я ворвался домой, они были в постели. На прикроватной тумбочке стояла открытая бутылка шампанского. Они праздновали мою смерть… А дальше как в тумане. Белая пелена ярости затмевает разум, я хватаю любовника жены и вымещаю на нем злость за разрушенные жизни, за его счастливую улыбку, которая сползла, как только он меня увидел. Я не планировал его убивать, в тот момент я был очень зол и не смог проконтролировать силу ударов. Моя жена пыталась меня остановить, защитить человека, который разрушил нашу семью. Она кинулась на меня со спины, царапалась и пыталась душить. Я оттолкнул ее и был уверен, что супруга упадет на постель, но она упала виском на угол тумбы. Ее любовник скончался в больнице от полученных травм, — не вдаваясь в подробности, излагаю голые факты. Пусть останется со мной то, как я пытался бороться за ее жизнь. Как выл над ее телом, словно раненый зверь. Как потерял покой и сон. — Мои партнеры разрывали мой бизнес, пока я сидел в СИЗО и ждал суда, — продолжаю делиться сухими фактами, эмоции и чувства я оставлю при себе. — От моих детей отказались родственники, что стало для меня настоящим ударом, ведь мальчишки оказались в детдоме, где с помощью кулаков выгрызали себе право на существование. Я до сих пор злюсь на себя, но, к сожалению, ничего не могу изменить. Не было ни дня, чтобы я не жалел о том, что совершил. Прошлое всегда будет преследовать меня. Говорить о том, как я раскаиваюсь, бессмысленно, но если бы можно было отмотать время назад, я бы остался в отеле…

Закончив рассказ, тихо ухожу. Ирина меня не останавливает.