Его искушение

Глава 28

Сергей

Я сейчас самолично задушу этого облезлого кошака! Испортить такой момент! Давно нужно было его выловить и отправить в приют!

Вместо того, чтобы освобождать Ирину от одежды и наслаждаться вкусом ее губ, я иду разбираться с мяукающим комком шерсти! Продолжая перекатывать на языке ее вкус, выхожу в прохладную ночь. Обхожу дом в поисках истошно орущего кота.

— И чего ты орешь? — присев на корточки в паре метров от кота, обращаюсь к нему. Боится, дергается. Пытается отбежать, но, наступив на лапу, поджимает ее к себе и жалобно мяукает. — Допрыгался, Зорро?

— Сергей Аркадиевич, что у нас тут? — на шум выходит Стас. Патрулировать — его работа, но что-то мне подсказывает: не просто так он нарезает круги вокруг служебного дома. Давлю волну иррационального гнева, но честно себе признаюсь, что ревную.

— Кот свалился с дерева или с крыши, — задрав голову, пытаюсь понять, откуда он так неудачно приземлился. — Скорее всего, сломал ногу, — сообщаю Стасу. Поднявшись на ноги, скидываю с плеч пиджак. — Отвезешь в ветеринарку, — накидываю на пытавшего удрать кота дорогой пиджак, хватаю его, фиксируя одеждой острые когти.

— Да он же дикий, — отшатывается Стас, когда я протягиваю ему взбесившегося и орущего кошака, который всячески пытается освободиться.

— Я не просил тебя давать ему характеристику. На переднюю лапу не дави, она сломана.

— И куда его потом? — кривится он, но держит кота крепко.

— Привезешь и поселишь в будке охраны. Питомец на вас. Любить, холить, лелеять, — будничным тоном отдаю распоряжение, которое они обязаны выполнить, а то, я вижу, им нечем заняться.

— Сергей Аркадиевич, он наверняка блохастый….

— Стас, много говоришь, а у кота лапа сломана, — перебив его, киваю в сторону ворот.

Перепоручив проблему, возвращаюсь на кухню, где вынужден был оставить желанную женщину. Забыл Стасу сказать, чтобы он этого гада кастрировал за то, что обломал мне такой вечер!

Ирина сидит на корточках, собирает муку. На меня взгляд не поднимает. Закрылась на все замки и засовы. Собрана, напряжена, близко не подходи, ударит шаровой молнией.

Присаживаюсь рядом с ней, сметаю ладонью муку, чтобы ей удобнее было собирать в совок.

— Что там с котом? — прочищая горло тихим покашливанием, спрашивает она.

— Стас повез его к ветеринару, — сообщаю я, придвигаясь к ней ближе. Я дружен с холодом, но тот, что сейчас разделяет нас, раздражает. Мое тело, разум, душа и сердце требуют максимальной близости.

— Не пачкайтесь, я сама уберу, — не поднимая на меня глаз, негромко произносит.

— Повторю: тебе не кажется, что после того, что между нами было, «выкать» неуместно? — опустившись на одно колено, беру в руки ее лицо, заставляю смотреть в глаза.

— Это была…

— Не было никакой ошибки, — жестко ее обрываю, не дав договорить банальность. — Не было никакой ошибки, — повторяю много мягче. — Я потерял из-за тебя голову, лишился сна и покоя. Ты это чувствуешь, — утверждаю, несмотря на то что она пытается отрицать, мотая головой. — Тебя тянет ко мне, не обманывай ни меня, ни себя. Ирина, я не буду тебя торопить, но и отступать не собираюсь. Хочешь ухаживаний, цветов, свиданий — все будет! Ира, я не дам тебе от меня убежать, — напугал своим напором. Опускается на колени, хватает открытым ртом воздух. Такая нежная… красивая… губы эти пухлые, алые… безумно вкусные… И как тут устоять, если уже испробовал и хочется ещё… и ещё?

Приказав себе не спешить, опускаю голову, касаюсь губами нижней губы. Захватываю ее, ласкаю кончиком языка. Ловлю губами тихий вздох.

Умница…

Не бойся…

Не закрывайся…

Ответь мне…

«Мне это надо…» — мысленно обращаясь к Ирине, ласкаю ее губы своими. Не спешу, не напираю, но так хочется себя отпустить… Взять все, что она может дать, и даже больше.

— Я согласна не спешить, — упираясь тонкими пальцами в мою грудь, тихо произносит Ирина.

Голос ее просел, звучит ниже обычного. Ты, моя девочка, тоже чувствуешь нас. Так же горишь желанием, но боишься. Боишься вновь разочароваться. Что бы я ни сказал и ни сделал, так сразу она мне не поверит.

— Мы перемазались в яйце и муке, — стираю с ее щек муку. Сам, наверное, выгляжу не лучше, но меня это не смущает.

Поднявшись на ноги, помогаю подняться Ирине. Притянув к себе, не отпускаю, хотя она порывается сбежать. Отводит взгляд, нервничает.

— Я все уберу. Вы вещи в прачечной оставьте, завтра постираю…

— Позволишь воспользоваться душем? — своим вопросом усиливаю ее волнение.

Действую спонтанно, не вынашиваю в голове никакого плана. Хотя, признаться честно, собираюсь выбить ее из зоны комфорта. Расшатать и разрушить защитные сооружения, которыми она себя окружила.

Я не ее муж. От меня защищаться не надо. Не обижу. Уничтожу любого, кто обидит ее.

— Это ваш дом, — отвечает мне едва слышно, а глаза при этом распахивает так, словно возмущена моей наглостью.

Я действительно веду себя дерзко и нахраписто. Жизнь давно научила, что, если что-то хочешь получить, нужно не раздумывая двигаться к цели.

Где тут душ, приходится искать, последний раз я был в этом доме на этапе его строительства. Заглянув в спальню, которую заняла Ира, оставляю на тумбочке запонки, сбрасываю на стул перепачканную одежду. Пока раздеваюсь, внимательно осматриваю ее комнату. Прохожусь ладонью по сложенному на краю кровати пеньюару. Все комнаты в этом доме скромно обставлены. Ни туалетного столика, ни зеркала, ни гардероба. Кровать для двоих явно мала. К себе нужно ее забирать и окружать роскошью.

В одних боксерах иду в душ. Когда возвращаюсь из ванной через двадцать минут в одном полотенце на бедрах, Ирина встречает меня в коридоре. И, видимо, теряет дар речи, потому что ничего не говорит, хотя открывает и закрывает рот.

— Душ я освободил. Если не против, подожду, пока ты искупаешься, — скорее ставлю перед фактом, чем спрашиваю.

— Зачем? — облизав губы, спрашивает она. Смотреть старается мне в лицо, но взгляд периодически соскальзывает на мою грудь, на бедра, обмотанные полотенцем.

«В идеале хочу провести с тобой эту ночь, даже если мы будем просто спать…»

— Рассчитываю на первое свидание, — сокращая между нами расстояние, произношу я. Ира отступает, упирается лопатками в стену. Уткнувшись носом в висок, втягиваю ее нежный цветочный аромат, который не испортили даже оставшиеся на штанах разводы от желтков.

— Свидание? Первое? А вы в одном полотенце, — отодвинув меня от себя, с укором смотрит мне в лицо.

— Тебя это смущает? — ответ на этот вопрос очевиден, но я жду ее реакцию, которая не заставляет себя ждать. Глаза ярко вспыхивают от злости, и я получаю резкое:

— Да!

— Тогда я оденусь, чтобы тебя не смущать, а взамен ты проведешь со мной два часа, — ставлю условие, которое ей, скорее всего, не понравится.

— Два часа? И чем мы будем заниматься? — переспрашивает удивленно, а поняв, что фраза звучит двусмысленно, заливается краской.

— Придумаем…