Его искушение

Глава 64

Ирина

За окном шел снег. Пышными хлопьями кружился в свете фонарей. Снежинки, подгоняемые ветром, танцевали свой незамысловатый, но при этом неповторимый танец.

Кутаясь в теплых объятиях любимого мужчины, я слышала выдержанную историю, которую Сергею рассказал бывший сокамерник. Мне было тревожно, неспокойно на душе. Что это за люди? Язык не поворачивается этих тварей даже животными обозвать!

Нелюди!

Сергей опускал детали, старался говорить расслабленно и спокойно, чтобы я не волновалась, но у него не получалось скрыть эмоции, я чувствовала, что он сдерживает кипящий в нем гнев.

— Я постараюсь разобраться во всей этой истории. Найти настоящих виновников преступления. Нашему ребёнку не придется носить никакого клейма, — обещает Кайсынов, думая, что для меня это важно.

Возможно, когда я только узнала о беременности, я испугалась, что моему ребёнку придется пройти через боль и унижения, которым подвергалась я. Позже я поняла, что Сергей сможет защитить нашего малыша от любых нападок. В отличие от моего отца, Кайсынов позаботится, чтобы его дети чувствовали себя в безопасности. Его дети чувствуют заботу и родительскую любовь.

— Не страшно, если не получится, мы сможем защитить нашего ребёнка, — хочу поддержать Сергея. Он не должен брать на себя дополнительную ответственность. Кайсынов и так несет на себе тяжелый груз прошлого.

Времени с момента двойного убийства прошло слишком много, чтобы докопаться до истины. Наверняка все доказательства давно уничтожены. Люди, замешанные в этом деле, могли давно исчезнуть.

— Должно получиться, — упрямо произносит Кайсынов, давая понять, что не сдастся. — Ира, давай спать. Тебе необходим отдых, — проявляет заботу Сергей. Приятно, но это не то, что мне нужно.

Столько недель без секса, гормоны бушуют, а желанный мужчина лежит рядом и предлагает спать.

— Я не хочу пока спать, — понижаю голос, добавляю немного хрипотцы.

— Может, тебе чай ромашковый принести? Или молоко? — не улавливает намека Сергей.

— Не надо, я не хочу пить. Есть ведь другие способы расслабиться, — в открытую предлагаю себя.

— Другие? — уточняет Кайсынов, наверное, опасаясь, что ему послышалось. — О каких способах идет речь? — в его голосе тоже слышны игриво-хрипловатые ноты.

— Догадаешься сам или подсказать? — поднявшись, усаживаюсь на колени и начинаю расстегивать пуговицы на пижаме.

— Я сам, — накрывая мои пальцы своей рукой, отстраняет и принимается медленно раздевать меня. — Уверена? — раскрывая полы рубашки, оглаживает грудь. Тонкий шелк сползает с плеч и падает на постель.

— Да… — выдыхаю едва слышно. — Но нужно осторожно…

— Я разговаривал с врачом, противопоказаний нет, но он предупреждал, чтоб без фанатизма, — сообщает Кайсынов.

— Ты разговаривал с врачом? — удивляюсь я.

— После каждого осмотра. И, предупреждая твой вопрос, отвечу: я знал, что верну тебя. Но думал, что это займет больше времени, — притягивая к себе, целует в губы.

Перестав сдерживаться, сминает мой рот, толкается в него языком. Сминает в больших ладонях грудь. Перекатывает между пальцами чувствительные ягодки сосков. С моих губ срывается долгий громкий стон.

Мне не нужна долгая прелюдия, мои хлопковые трусы для беременяшек уже мокрые, а я ещё не ощутила тепло его кожи.

Губы Кайсынова опускаются на шею… ключицы… грудь...

Кусаю губы, чтобы не кричать в голос. Моему телу словно добавили несколько миллиардов нервных рецепторов. Когда Сергей втягивает в рот сосок и принимается ласкать его языком, я едва не теряю сознание от остроты ощущений.

Срывая с него одежду, стараюсь не забывать, что запасной рубашки у него наверняка нет. Если он спустится утром в изодранной одежде, я умру со стыда. Поэтому очень стараюсь сохранить пуговицы. Две последние отлетают в стороны, потому что нетерпелива не только я. Кайсынов дернул полы рубашки, пуговицы оторвались «с мясом». Слишком качественно были пришиты. На пол летят остатки нашей одежды…

Удерживая вес на локтях, Кайсынов старается на меня не налегать, а мне так хочется чувствовать тяжесть его обнаженного горячего тела, что я, как обезьяна, обхватываю его руками и ногами.

Мне мало….

Мало его поцелуев…

Мало его ласк…

Мало… мало… мало…

Я жадно отвечаю на его прикосновения. Беру инициативу на себя. Хочу, чтобы он заполнил пустоту внутри меня, но Кайсынов не спешит. Он наслаждается каждой секундой нашей близости, растягивает удовольствие. А мне нужно почувствовать его в себе.

— Войди в меня, — почти умоляю.

— Ирина… — выдыхает он.

Садится на колени между моих бедер. Проводит головкой члена по влажным складкам. Уделяет внимание клитору. Поджимая пальцы на ногах, выгибаюсь над кроватью. Хватаю пересохшим ртом влажный воздух.

— Сергей, пожалуйста… Я сейчас кончу…

С его стороны безжалостно оттягивать и мучить меня…

Подхватив под коленку, отводит бедро в сторону и толкается сразу на всю длину. Мои громкие стоны как аккомпанемент глубоким мощным толчкам. Не останавливаясь, Кайсынов врывается в меня снова и снова. Задевает точки, которые приводят меня к быстрому и яркому оргазму.

Царапая спину и кусая плечо Сергея, чтобы не кричать, я разлетаюсь на мириады частиц. Меня трясет, выгибает под ним. Удерживая в крепких объятиях, он не сбавляет темпа, продлевая мой оргазм.

— Моя! — произносит он, изливаясь глубоко во мне.

Меня ещё долго не отпускает. Мышцы тонко вибрируют от пережитого наслаждения. Перекатившись на спину, Сергей укладывает меня сверху. Наступает время нежности. Он целует меня в соленые губы. Я впервые плакала во время оргазма.

Все это гормоны…

Или любовь…

Я люблю его. Люблю. Себе не страшно признаться. А ему?