Его искушение

Глава 53

Сергей

«Поднимайся…»

Ощущение, что мне приоткрыли врата рая, но оставят у порога, так и не дав второго шанса…

Переставляя ноги по ступеням, я медленно поднимаюсь на нужный этаж. В голове столько мыслей, но ни одна из них не указывает на выход из сложившейся ситуации. Я, человек, не ведающий страха, опасаюсь увидеть приговор в глазах любимой женщины.

Дойдя до двери, замечаю, что она приоткрыта. В другой день я бы ее отругал за беспечность, заставил прослушать курс безопасности. У меня нет права отчитывать ее. Разговор и так предстоит непростой, наверное, не стоит усугублять его с порога, который я переступаю без приглашения.

— Ирина, — окрикивая, прохожу в квартиру, где каждый глоток воздуха наполнен горечью и отчаянием.

Я не чувствую в этих стенах радости и счастья. С прошлого моего посещения изменилась не только энергетика этой квартиры, но и обстановка. Ирина многое изменила.

Замечаю, как, отлепившись от стены, Ирина выходит из-за угла. Я не видел ее столько дней!.. Все такая же родная, манящая… и моя. Сердце последнее время часто сбоит, а при виде нее бьется с болью. Такая близкая и такая далекая. Прекрасная, как и прежде, только глаза потухшие. И кожа бледная. А ещё она похудела, что может плохо сказаться на беременности. Заставляю себя стоять на месте, когда так хочется подойти и обнять.

— Здравствуй, Ирина! — голос подводит, будто я долгое время не разговаривал. Она не выглядит враждебно настроенной, хотя и радушие не источает. — Не стоит держать двери открытыми, — не удержавшись, всё-таки делаю замечание.

— Зачем ты пришел, Сергей? — обнимая себя за плечи, будто ей холодно, спрашивает Ирина. Подсознательно отмечаю, что она не ответила ни на одну мою фразу.

— Будем разговаривать в коридоре? — прохожу следом за Ириной в гостиную, не дожидаясь словесного приглашения. — Нам обоим известно, почему я здесь, — присаживаюсь на край кресла напротив Иры, которая, кутаясь в плед, забирается с ногами на диван.

— Лена рассказала, — не спрашивает, утверждает. Меня убивает, что все это время она ни разу не посмотрела мне в глаза, будто боится. Боится увидеть в моем взгляде убийцу.

— Да, она, — подтверждаю.

Мне невыносимо хочется податься вперед, коснуться ее…

Заключить в объятия…

Прижать к себе…

Поцеловать….

Вспомнить, как вкусно она пахнет… как ее тело отзывается на ласки…

— Ты решила оставить ребёнка. Я собираюсь заботиться о вас, — ставя перед фактом, жду возражений. Ирина упряма и горда.

— Нам ничего не надо, — возражения не заставляют себя ждать. — Пока ничего не надо, — перефразирует она. — Врач предупредила, что чуть позже тебе нужно будет сдать анализы.

— С этим не будет проблем. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, если не считать легких головокружений и утреней тошноты, — ведет плечами. Пытается делать вид, что у неё всё хорошо, но я вижу, насколько она ранима и уязвима.

Сложно оставаться в стороне, когда потребность в защите и заботе разрывает изнутри.

— Ирина, когда ребёнок родится, я хочу принимать участие в его жизни, — возможно, рано поднимать эту тему, но я готов обсуждать все что угодно, лишь бы задержаться.

— Об этом ещё рано говорить, — остужает мой порыв.

— Наверное, ты права, — соглашаюсь с ней. — Пообещай предупреждать меня о каждом визите к врачу, я хочу быть в курсе, по возможности присутствовать и поддерживать.

— Я думаю, это будет лишним, Сергей, — негромко произносит, впервые за вечер глядит прямо в глаза.

— Не будет, Ирина! Я отец и должен быть рядом с вами, — нужно сбросить обороты и не давить, но это так сложно, когда беспокоишься о любимой женщине.

— Я хочу чай, — вскочив с дивана, Ирина уносится на кухню, оставляя меня одного. Давлю в себе желание бежать за ней. Время идет, а Ирина не спешит возвращаться.

Устав сидеть, поднимаюсь и подхожу к стене с фотографиями. Ирина заменила снимки. Раньше висели совместные фотографии с мужем, а теперь везде одна. Задевает. Я хочу быть рядом с ней на фотографиях, и не только на фотографиях, но и в жизни.

А она не хочет…

Прохожу в кухню, останавливаюсь в дверях. Ирина сидит у окна за столом, согревая руки, сжимает в руках кружку с горячим напитком.

— Будешь чай? — спрашивает она. — У меня есть печенье, — указывает на вазочку, стоящую на холодильнике.

— Буду, — предложи Ирина яду, я бы согласился, лишь бы не уходить. Диалог не вяжется. Между фразами повисают длинные паузы, которые все сложнее заполнить разговорами.

Снимаю с холодильника вазочку с печеньем, а Ирина встает заваривать чай. Позволяю нам столкнуться, придержать за талию, чтобы она не упала. Пугаясь, вся сжимается, будто на нее дикий зверь напал. Не скажу, что до этого она была расслаблена, но тело в моих руках задеревенело, как только я его коснулся. Раньше Ирина плавилась в моих объятиях, а теперь шарахается. Задевает подобная реакция. Я никогда в жизни не причиню ей боли, не обижу, буду оберегать от всех невзгод, но как заставить ее поверить мне?

Сжимая пальцы в кулак, убираю руку с талии Ирины.

«Не отпускай!» — рычит зверь в моей голове. Делая шаг, освобождаю проход.

Чашка горячего чая опускается рядом со мной. Ирина садится напротив, тут же обнимает свою чашку ладонями. Она не рада мне, но и не выгоняет.

За эти дни я отвык от сладкого, мне его совсем не хочется, но я тянусь к печенью. Заполняя тишину, с хрустом откусываю. Печенье тает на языке. Вкусно, как все, что она готовит.

— Почему, Сергей? — спрашивает Ирина едва слышно. Прокручивая в голове последние фразы, я не понимаю, о чем она спрашивает. Скрещиваемся взглядами, молча прошу пояснений. — Почему ты убил жену и своего водителя? — не думал, что она сама поднимет эту тему…