Эпоха Опустошителя. Том XI

Глава 20 Сын против отца…

— Жажда Опустошителя. Второй эшелон…

Я не хотел бить. Абсолютно не хотел. Точнее не хотел мараться. Если уж и пачкать руки, то лишь для того, чтобы убить. Убить за всё, что он и она сделали. Правда, во всём этом безумстве теперь имеется судьбоносная переменная — Фьётра. Её спасли. Они спасли. И от того ярость, злость, обида, горечь и бессилие выжигали изнутри похлеще любого огня Инферно.

Но главной эмоцией являлась не злость, не ярость и не обида. Ею оказалась, будь она проклята, злополучная… зависть. Не осознавая того сам, я позавидовал. Позавидовал им. Лазаревым. Вся их семейка выглядела вполне счастливой и дружной. В то время как я был квинтэссенцией уймы мерзкого дерьма. Попросту остался не у дел у обочины дороги. Пока я страдал и корчился в постоянных агониях на Терре, они жили припеваючи. Пока я копошился в грязи как шелудивая собака и боролся с самим собой и проклятым наследием, они спокойно радовались своему существованию. Справедливо? Конечно же, нет! Однако я уяснил одну дрянную вещь — жизнь вообще несправедливая штука.

Вначале я хотел просто узнать. Понять причину их поступка. За что со мной так обошлись? За что меня бросили? Чем я заслужил подобное отношение? За что меня «наградили» такой жизнью? Неужели я настолько был противен и омерзителен им? Чем я их обидел? Я хотел найти их и задать всего-навсего один важный вопрос — Почему?

Почему со мной так обошлись?

В детстве всё виделось иначе. Абсолютно иначе. Будучи ребенком помимо терпения, я еще любил и наблюдать. Любил наблюдать за тем, как дети обретают своё самое драгоценное счастье. Я любил смотреть за тем, как они обретают семью и… завидовал. В глубине души я мечтал о том, что обрету семью. Любящую семью. Каким же дураком я тогда был! Думал, что в один из счастливых дней я проснусь, родители войдут в приёмную детского приюта, крепко обнимут меня, всё объяснят, а проклятые эмоции и постоянная злоба отступят назад.

Однако, увы, чуда не случилось… Никто ко мне не пришел. Никто не обнял. Никто ничего не объяснил. А с наследием, эмоциями и злобой всё стало только хуже. Настолько хуже, что в порыве ярости я… убил. Убил тех, кто насмехался над смертью Альяны. Убил и полностью потерял себя в беспросветном мраке окружающего бытия.

Шли годы, но всё было тщетно. Да и человек такая тварь, что приспосабливается ко всему. Приспособился и я. Еще несколько лет назад я желал узнать правду, однако сейчас уже ничего не хочу. Наверное, именно смерть Альяны и гибель тех выродков стали спусковым курком. Скорее всего, именно в тот миг Влад Верейский исчез навсегда и остался лишь Пустой.

Впрочем, всё это меркло и бледнело перед тем, что всё это время за мной наблюдали. Бетал наблюдал. Все они наблюдали за мной как за цирковой тварью. Пока я медленно и верно терял себя, они находились рядом и просто смотрели.

УБ ЕЙ… УНИ ЧТОЖЬ… РАЗО РВИ…

Захлопни пасть!

Удивительно это или нет, но, когда хранителя смело в сторону, я ощутил странное облегчение. Даже голос Опустошителя сейчас никоим образом не мог повлиять на мой разум, а затем я сделал шаг вперед. Стремительный шаг.

«Мой разоритель, не надо! — панически выкрикнула Альяна из внутреннего мира. — Хватит. Возьми себя в руки. Ты же не…»

Я не чудовище! — упёрто повторил я, угрюмо перебивая Истру и быстро шагая вперед, но голос по-прежнему был наполнен злобой, яростью и обидой. — Не. Чудовище. Я. Контролирую. Себя.

— РАНКАР! НЕТ! НЕ НАДО! — в ужасе выкрикнула Фьётра, но ей наперерез тотчас выступил довольный Ас-Ннай. — ХВАТИТ…

— Не стоит, деточка. Не мешай, — с предвкушением гоготнул Зиул. — Ты разве не видишь? Сейчас начинается самое интересное. Им нужно «поговорить» по-мужски. Пусть «побеседуют» как сын и отец.

— Дорогой!

— Зеантар!

— Захар!

— Господин!

Княгини одна за другой и пара мужчин попытались рвануть на помощь хранителю Землю, но лёжа на снегу и глядя с печалью в небо, он лишь отрицательно махнул рукой и начал медленно подниматься на ноги.

— Я запрещаю вам всем вмешиваться. Он в своём праве.

Честно признаться я не слышал голосов окружающих, но затем перед мной образовалась тень, которая заставила меня замедлить шаг. И тень оказалась знакомой.

— Кто бы сомневался, — презрительно сплюнул я, глядя на удрученного старого предателя. — Явился на порог к хозяевам, да? Как побитая, но верная шавка?

— Влад, заклинаю тебя всем, что осталось, — горестно взмолился Бетал. — Не надо этого делать.

— Уйди в сторону, если хочешь жить! — угрожающе процедил я сквозь зубы, а после кивком головы указал на Лазаревых позади. — Заклинать ты будешь их, а не меня.

— Влад, умоляю, тут же твои…

— Я СКАЗАЛ СВАЛИ ПРОЧЬ!

— Уйди, Бетал, — спокойно произнес он, вытирая из рассеченной щеки кровь, пока все окружающие смотрели на нас с ужасом и потрясением. — Я приказываю тебе!

На секунду Каберский замешкался, но всего на секунду. Опустив глаза в пол, он тяжело выдохнул и неспешно отступил в сторону.

Глядя на необычайно спокойное и в то же время подавленное выражение лица хранителя на душе стало еще гаже, а затем вся негативная квинтэссенция эмоций ударила по разуму с новой более непреодолимой мощью.

Он виноват!

Она виновата!

Они виноваты в том, что я такой!

Они и только они!

Они повинны в том, что породили такую тварь как я на свет…

Они бросили меня…

Они избавились от меня!

УБ ЕЙ… УБ ЕЙ… УБ ЕЙ…

— Вперед, сын, — печально выдохнул он, опуская обреченно руки. — Отомсти мне за всю боль и страдания. Выплесни всё, на что я тебя обрёк и…

Сумрачный Поток…

Последние слова я попросту не расслышал, потому как кулак со всей силы влетел тому точно в лицо. Кровь обильно заструилась наружу из рассеченной щеки, и он вновь оказался на снегу, но миг спустя также быстро поднялся. Один поток за другим загремели со страшной мощью в глубинах внутреннего мира, придавая своему хозяину еще больше сил.

Эссенциальная Жажда…

Пространство…

Несокрушимый Лёд…

Пламя Хаоса…

Смерть…

Жизнь…

Черная Молния…

А теперь…

Верховный Арбитр…

Не щадя ни себя, ни его, ни окружающих, я продолжил бить. Сила же в кулаках со стремительной скоростью продолжала расти будто бушующая волна, а затем он произнес те самые злополучные слова, которые сорвали с разума последний заслон.

— Прости нас, Влад… если сможешь.

— ПРОСТИТЬ? — сквозь душевную агонию завопил я, шокированный услышанным. — КАК⁈ КАК ТАКОЕ МОЖНО ПРОСТИТЬ⁈

— Тогда… бей, — горько заключил он.

Злоба.

Третий удар…

— ВСЯ МОЯ ЖИЗНЬ…

Обида.

Четвертый…

— … ОДИН ЕДИНЫЙ КОШМАР…

Горечь.

Пятый…

— ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КАКОВО ЭТО⁈ — с отчаянием прохрипел я.

Ярость.

Шестой…

— КАКОВО СУЩЕСТВОВАТЬ ТАКИМ ОБРАЗОМ⁈

Зависть.

Седьмой…

— ПОЧЕМУ ВЫ НЕ УБИЛИ МЕНЯ⁈ ПОЧЕМУ⁈

Боль.

За седьмым ударом последовал восьмой. За восьмым шел девятый. В каждую атаку. В каждый выпад. В каждое движение я вливал всю ненависть и агонию. Я желал не выплеснуть весь ворох мерзких эмоция, я хотел поделиться ими, чтобы он понял. Понял, каково мне было.

Лицо, рёбра, грудь, голова… Кулаки гремели набатом, а ударные волны разносились на десятки метров прочь. Нет, я не использовал магию. Я опирался только на голую физическую силу и нависнув над ним, продолжал орудовать руками. Вот только он никоим образом не оборонялся, а попросту принимал весь град ударов на себя. Алая субстанция обагрила белоснежный снег, а моё тяжелое дыхание походило на рык разъяренного чудовища.

— НЕНАВИЖУ…

Щеки, губы, нос, лоб уже были разбиты до неузнаваемости, седые волосы покрылись свежей кровью, но глаза его до сих пор выражали вселенское раскаяние и печаль.

— Нам нет… прощения, сын, — прошелестел удрученно он, — но… прости.

— НЕНАВИЖУ…

Глядя на избитого и окровавленного хранителя, внутри всё содрогалось от боли, отчаяния, душевных страданий и жуткого бессилия. Что мог изменить мой поступок? В том-то и дело, что ничего. Совсем ничего. Обыкновенный заунывный крик души.

Я и сам не заметил в какой именно момент, слёзы из глаз начали катиться ручьём против моей воли и лились они прямо на его опечаленное и окровавленное лицо.

— ПОЧЕМУ ВЫ НЕ УДАВИЛИ МЕНЯ В КОЛЫБЕЛИ⁈ — сквозь горячие слёзы закричал я, и схватив того за ворот одежды, поднял над окровавленным сугробом. — ЗАЧЕМ ВЫ ОБРЕКЛИ МЕНЯ НА ТАКУЮ ЖИЗНЬ⁈ ЗА ЧТО⁈ ДУХУ НЕ ХВАТИЛО УБИТЬ⁈ ТАК ОТДАЛ БЫ ПРИКАЗ КОМУ-НИБУДЬ! ТЫ ХРАНИТЕЛЬ ИЛИ ЖЕ ДЕРЬМА КУСОК⁈

— Я лучше… умру сам, — прошептал он напрочь разбитыми губами, — но своё дитя… в обиду не дам. Прости нас… Нам действительно пришлось… Чтобы ты жил… Нам пришлось так поступить…

От прозвучавших слов стало еще тяжелее на душе. От отчаяния я вновь заглянул ему в глаза, но ни капли лжи там не увидел. Он говорил сущую правду.

УБ ЕЙ… УНИ ЧТОЖЬ… РАЗО РВИ… О Н… В О… ВС ЁМ… ВИН ОВАТ…

Разум уже почти не контролировал тело и на миг мне действительно захотелось его убить. Закончить со всем. Однако вместо рокового шага я истошно и безутешно завопил, а после сделав усилие над собой, выпустил ворот окровавленного одеяния из пальцев и сам повалился на колени, погружая избитые руки в снег.

— НЕНАВИЖУ ВАС!!! ОБОИХ! НЕНАВИЖУ И ПРЕЗИРАЮ… — захрипел сквозь агонию и рыдания я, а после тряся обреченно головой, горько заключил. — Да только… только себя я ненавижу, презираю и проклинаю гораздо больше остальных. Да будь оно всё проклято…

Окровавленный до неузнаваемости хранитель и рыдающий молодой мужчина вроде бы находились в метре друг от друга, но многие прекрасно понимали, что расстояние между отцом и сыном сейчас гораздо больше, чем можно себе представить.

Лазаревы не могли поверить в то, что видели. Они боялись сдвинуться с места, чтобы не сделать хуже, но первым по какой-то причине пришел в себя архидемон Жестокости.

— Ребенок, не получивший тепла, — тихо и многозначительно пробормотал Ас-Ннай, погружаясь в собственные мысли, — сожжет себя дотла, чтобы получить его.

— Дядя Зиул, о чем вы? — с раскрасневшимися веками осведомилась Лика, не сводя взора с избитого отца и рыдающего брата.

— О многом, дитя, — выдохнул тяжело инфериец, мягко поглаживая племянницу по голове. — О многом.

— Дядя Зиул, что… что нам делать? — шепотом вопросил Рас, с расширившимися глазами.

— Ждать, мой маленький мозговитый альв, и…

Ас-Ннай резко умолк, а лицо его вновь погрустнело. Из стана княгинь внезапно отделилась тёмная фигура, которая едва передвигала ногами. Алиша и Марриуз тотчас попыталась помочь ей, но Бездна лишь отрицательно покачала головой и продолжила путь. Хранитель весьма осторожно принял сидячее положение и с печалью посмотрел на приближающуюся жену, но ответ их сына не заставил себя долго ждать.

— Не подходи, — горько сглотнул Влад, исподлобья взглянув на мать. — Не доводи до греха.

Вот только голос его звучал необычайно растеряно и неуверенно.

— Прости, сынок, — едва слышно обронила Бездна страшно истощенным тоном, делая робкий шаг вперед. — Я знаю, что это не поможет… но перед тем, как умру… я хотела бы рассказать тебе обо всём… Будь добр, выслушай меня хотя перед смертью и…

Увы, но силы покинули женщину в трёх шагах от намеченной цели. Тело её вздрогнуло, пошатнулось, а после почти бессознательная та упала прямо в сторону Влада.

— ИНАРЭ…

— МАМА ИНАРЭ…

— ИНАРЭ…

— МАМА ИНАРЭ…

Я не хотел ловить её. Абсолютно не хотел. Но завидев падающую тень в сознании что-то зашелестело, и я расставил руки почти рефлекторно. Оказалось, что тело женщины весило легче перышка, так что страшная худоба и смертельно бледный цвет кожи являлись меньшими из зол.

Перепуганные Лазаревы ломанулись к нам со всех сторон, и я невольно отвлёкся на их приближение, а секунду спустя осознал, что её ладонь чуть приподнялась и коснулась моей щеки.

— Тёплый… — сдавленно просипела она, заглядывая мне в глаза, а душе что-то сжалось прозвучавших слов. — Такой же тёплый… как и тогда, когда я взяла тебя впервые на руки… Прости нас, мой милый… Я знаю, что это невозможно, но всё равно… прости.

Какого хе…

Из глотки уже норовил вырваться весьма красноречивый ответ, но, увы, сделать этого у меня не вышло — она потеряла сознание прямо на руках.

Вот только когда её пальцы коснулись моей щеки приставучий шепот Опустошителя стал сходить на нет и в глубине сознания я ощутил необъяснимое чувство расслабления и потустороннего единения с самим собой.

— Влад, — тихо окликнула меня одна из княгинь, формируя из магии Жизни самую настоящую целебную купель. — Клади Инарэ аккуратно сюда.

Практически моментально за её исцеление взялась сразу троица магинь — Эмиссар, Лика и та самая неизвестная мне княгиня. Все Лазаревы носились вокруг с озабоченными лицами, то и дело косясь на меня, на неё и на окровавленного хранителя.

Сделав несколько шагов прочь, за их работой я стал наблюдать с отстраненным и хмурым видом. Лишь в последний момент я заметил силуэт Фьётры, которая с нежностью прильнула к моему боку, и которую я крепко прижал к себе, но вана отчего-то с печалью в глазах наблюдала за происходящим.

Мы стояли в полнейшей тишине и понимали друг друга без слов.

— Тебе… легче? — вдруг с трепетом вопросила она, поднимая на меня растерянные глаза.

— Если только… совсем немного, — честно признался я, разглядывая окровавленную правую руку.

— Они… они не плохие, Ранкар, — робко добавила бывшая валькирия.

— Я никогда не смогу их простить, — сдавлено просипел я.

— Тебе и не надо их прощать, — с любовью отметила северянка, глядя на меня. — Тебе нужно выслушать их. Поверь, любимый, станет гораздо легче. Я знаю это. У меня есть семья. Есть те, кто заботились обо мне и оберегали. Отец, матушки и брат. К тому же отныне ты моя семья. И я не хочу, чтобы обида, гнев и злоба поглотили тебя. Я не хочу, чтобы ты потерял себя. Молю, Ранкар, сделай это ради меня. Если ты так хочешь вернуть им долг за моё спасение, то выслушай их. Просто выслушай…

Слова. Обычные слова. Однако сколько любви было вложено в них. Рядом с Дурёхой вся боль, ярость и отчаяние отступали прочь, а затем я вновь как можно крепче прижал воительницу к себе, потому как до сих пор не верил, что она жива.

— Я… я похоронил тебя, — пробормотали мои дрожащие губы, а горле вновь образовался горький ком. — В Инферно…

— В мире демонов? — удивлению девушки не было предела, а затем у неё на губах расцвела нежная улыбка. — Надеюсь, ты выбрал хорошее место?

— Смеешься надо мной? — неуверенно усмехнулся. — Или же…

Если честно, то находясь в объятиях валькирии я вовсе позабыл обо всём, что творилось вокруг. Так что испуганный возглас той самой неизвестной княгини-целительницы заставил меня осечься.

— Захар, всё очень плохо, — выпалила удрученно та, поднимая на хранителя глаза. — Без Лислины тут…

Протест сработал как нельзя вовремя и чужеродное прибытие я ощутил за секунду до того, как княгиня начала говорить.

— Мы уже здесь!

Тусклая бирюзовая вспышка и рядом с Лазаревыми материализовался хранитель Орсилая на пару с высокой светловолосой блондинкой, от которой дыхнуло настолько мощной стихией Жизни, что я невольно опешил и нахмурился. Причем моё напряжение не укрылось от ваны.

— Виктория говорила о ней — это богиня Жизни Лислина из соседнего мироздания, — тихо подсказала мне Фьётра, кладя руку мне на щеку. — Она жена хранителя Орсилая. Она не враг, расслабься.

На протяжении несколько минут божество пыталась что-то сделать и хоть как-то помочь ей, но судя по мрачнеющему лицо всё выходило из рук вон плохо.

— Зеантар, мои силы на Земле ограничены, — быстро отрапортовала небожительница, разочаровано качай головой. — Инарэ необходимо срочно доставить к нам… — на следующих словах та вдруг замешкалась и скорбно оглядела всех Лазаревых разом. — Боюсь, ей осталось совсем немного. Пара дней, а может и того меньше. На большее я просто не сподоблюсь.

После произнесенной речи унылая атмосфера полностью поглотила всех Лазаревых разом, а Фьётра от волнения прижала ладонь ко рту.

— Она… она показалась мне мудрой и доброй, — негромко изрекла Дурёха. — Дала важный совет и… Ранкар, что с тобой⁈

Не знаю в какой именно момент, но оторвав взор от Лазаревых, я уже некоторое время сжимал и разжимал правую ладонь. Я пытался вспомнить то расслабляющее чувство, когда она коснулась моей щеки пальцами. Именно в тот момент шепот Опустошителя стал тише и сейчас я его практически не слышал.

И чем дольше я думал над этим, тем безумнее становились мысли, а по итогу эти самые домыслы озвучила Истра:

«Да. Наверняка от неё, — пробормотала задумчиво спата будто сама не верила в то, что говорила. — Часть твоего наследия принадлежит хранителю Земли, но возможности Опустошителя тебе достались именно от неё, потому она и корит себя так. Странно… Моя память твердит, что Опустошителей уничтожили давно. Но тогда кто она такая на самом деле?»

К чему ты клонишь, малышка? — с подозрением осведомился я.

«Ты знаешь, о чем я, — многозначительно заметила Руна. — Именно твоё исцеление может ей помочь. Твой поток отличается от известной магии Жизни. Мы даже сами еще до конца не поняли, что он способен».

Спасение утопающих дело рук самих утопающих, — холодно отозвался я. — Предлагаешь мне им помочь после всего, что они сделали? Ты издеваешься надо мной⁈ К тому же нет гарантий, что получится.

«А если она обладает информацией как помочь тебе? — в лоб спросила Альяна. — Вдруг она знает, как обуздать мощь Опустошителя?»

Проклятье. Проклятье! ПРОКЛЯТЬЕ!!! ДА ЗА ЧТО МНЕ ВСЁ ЭТО⁈ ПОЧЕМУ Я ДОЛЖЕН ИМ ПОМОГАТЬ ПОСЛЕ ВСЕГО, ЧТО ОНИ СО МНОЙ СДЕЛАЛИ?

Если бы не Фьётра, то я обязательно что-нибудь сломал бы или кого-нибудь покалечил.

— Ранкар, — озабоченно переспросила северянка. — Что с тобой? Почему ты молчишь?

— Я… я могу ей помочь… — хрипло обронил я, загоняя ярость обратно в узду. — Точнее… есть такая вероятность.

— ЧТО⁈ — опешила от такого откровения девушка, расширив глаза, но практически сразу её взор заметно угас и она всё осознала. — Решать тебе, любимый.

— Ты же хочешь этого, да? — с грустью поинтересовался я.

Глаза девушки стали еще печальнее и вместо словесного ответа, она робко кивнула.

— Я знаю, это эгоистично, но они спасли меня, а после привели тебя сюда.

Ворох негативных эмоций сжигал изнутри, но при взгляде на Фьётру, вся злоба будто бы улетучивалась, а затем, выпустив валькирию из объятий, я неторопливо зашагал к Лазаревым.

— В сторону, — холодно пробасил я, шлёпнув полуальва по плечу.

— Что? Влад! — ошеломлённо сглотнул он, но путь уступил.

— Неужели со слухом проблемы? — чуть повысил я голос, глядя на княгинь, что находились в полном замешательстве и по-прежнему преграждали мне путь. — Дорогу уступите. И нет, пока что я никого не буду убивать… Хоть и стоило.

Те разом переглянулись между собой и тотчас посмотрели на озадаченного хранителя, но почти мгновенно будто из-под земли вырос Ас-Ннай.

— Милые дамы, в сторону, — суетливо загомонил инфериец, бережно отодвигая их прочь. — Я чую филейным местом, что мой племянничек что-то задумал.

Проницательности ему было не занимать. Правда, последней заградительной обороной на моем пути оказалась та самая иномирная богиня Жизни, которая обернулась ко мне всем корпусом, но с подозрением уставилась на него.

— Он тебя так разукрасил?

— Лина, дорогая, не начинай, — вклинился в беседу Драгун. — Будь добра, уступи нашему племяннику дорогу.

— Я не знаю, что он задумал, но сейчас Инарэ до одури слаба. Если мы не поторопимся, то…

Мириада сраных бед! Да гори оно всё синим пламенем…

Поток Жизни…

Ранее я использовал данную стихию лишь раз. Причем час назад, да и то рефлекторно. Я не знал ни единой техники или же заклинания. Однако, стоило сделать мысленный посыл, как источник в груди мягко заклекотал и ринулся наружу, а мои руки до самых локтей оказались объяты тёплой, нежной и безумно успокаивающей изумрудной субстанцией.

От увиденного богиня Жизни осеклась и с неверием расширила глаза. Вначале она уставилась на сияние, далее на меня, а после отступила на пару шагов назад.

— Как такое возможно⁈ Чтобы мужчина и…

Вот только шокирована оказалась не только она, но и все Лазаревы разом.

— Влад, как? — ошеломленно произнесла та самая княгиня целительница. — Ты… ты маг Жизни? Как… как ты умудрился? Ты же…

— Точно заберу племянничка к себе, — закряхтел с озадаченным довольством Ас-Ннай, деловито почесывая аккуратную бородку.

Однако пока окружающие тихо перешептывались в тихом недоумении и шоке, я поднял глаза на удивлённого хранителя.

— Даже если я сумею спасти её, то, между нами, ничего не изменится, — пробасил я ледяным тоном. — Я постараюсь помочь вашей семейке. После выслушаю ваши жалкие оправдания. Затем же заберу Фьётру и уйду. Считай, что таким образом я отдам вам долг…