Эпоха перемен 2 (СИ)

Глава 11

Мы долго, в молчании, ехали по плохой дороге среди леса. На востоке небо уже начало светлеть; летние ночи коротки.

В рассветных сумерках мы остановились на небольшой грунтовой площадке возле одноэтажного здания с остроконечной крышей, свод которой со стороны фасада напоминал вимперг. Над частично заложенным кирпичом огромным окном нависала круглая арка. Под сводом крыши была заколоченная фанерой розетка, а ещё ниже — выцветшие буквы в прямоугольной раме: «Янов». Только разглядев название я понял, что перед нами железнодорожная станция.

— Приехали, — сказал Антон Семёнович, глуша двигатель. — Сидите пока здесь, от машины ни шагу, ясно?

Я молча кивнул. Когда он вышел, я оглянулся и посмотрел на заднее сиденье, где, вытянувшись вдоль спинки в немыслимой позе тихонько посапывал Серёжа. Это правда, что, будучи курсантом, человек приобретает почти сверхъестественную способность спать когда угодно, где угодно, в любой обстановке. Когда-то и у меня она была, я это помню. Вот только повзрослев я лишился её, и перенос в более молодое тело её не восстановил, в отличие от многих других вещей.

— Эй! — тихонько позвал я, тронув друга за плечо. — Приехали. Вставай.

Серёжа рывком втянул воздух и с недоумением захлопал глазами, оглядываясь. Потом потянулся, тут же сморщился и застонал, принимаясь разминать бедро левой ноги.

— Затекло? — спросил я с сочувствием.

— Ага… — кивнул Серёжа. — Блин, светло уже!

— Выспался хоть?

— Смеёшься что ли?

— Чую, работать придётся, — ответил я, наблюдая приближающегося Серёжиного дядю с тремя лопатами и каким-то мешком.

— Блин… — вздохнул Серёжа.

Дядя положил мешок с лопатами на землю, потом позвал нас жестом. Мы неохотно вышли из машины.

— Жрать охота… — тихо сказал Серёжа.

Дядя посмотрел на него так, что Серёжа замер на секунду.

— Потом поедим, — ответил дядя, выдержав паузу. — В более чистом месте. Сейчас надо работу делать. Значит, так, молодёжь. Вы люди военные, значит, как с ОЗК управляться знаете, так?

— Знаем… — неохотно кивнул Серёжа.

— Советую надевать на совесть. Проверьте друг друга. И респираторы сверху, это обязательно. Не снимать и не сдвигать, даже если потом зальёт, это ясно?

— Ясно, — кивнул я.

— Ну всё — вперёд.

Нацепив ОЗК, мы проверили герметичность соединений. Комбинезоны, кстати, оказались совершенно новые, хоть и лежалые; они отлично сохранились в тальке. Потом мы выгрузили трупы из багажника. Взяли первый и понесли, направляясь следом за дядей, который тоже надел защитный костюм.

Шли по едва заметной тропинке среди высокой травы. Вскоре стали попадаться высохшие серые стволы, торчащие будто на болоте. Потом — довольно молодые саженцы. Приглядевшись, я понял, что у некоторых молодых деревьев необычно перекручены стволы, с утолщениями и растущими вразнобой ветками.

Только теперь мне стало по-настоящему не по себе.

Наконец, мы остановились возле довольно глубокой траншеи, которую, похоже, сделали какой-то техникой не так уж давно. На дне местами лежали спиленные и поваленные серые стволы.

Мы оставили на месте первое тело, после чего тем же путём вернулись за вторым.

— Вон туда, — сказал дядя, указывая на основание одного из штабелей; из-за респиратора его голос звучал глухо. — Копать не надо. Сложите, сверху грунтом забросаем. Надо управиться за три минуты, это ясно?

— Ясно, — кивнул я.

О том, что это за место, я догадывался. В наше время мало кто не смотрел сериалы про аварию, не читал и не видел на «Ютьюбе» сталкерские отчёты.

Я старался не думать о смерти, притаившейся в здешней почве, но всё равно пульс скакнул прилично. Зато и сил прибавилось, несмотря на бессонную ночь.

Мы уложились по времени с большим запасом.

После этого ещё несколько минут закидывали тюки с трупами грунтом. Мы брали его с самого верха траншеи, с кромки — так, чтобы следы работы потом было не видно.

Антон Семёнович сам спрыгнул вниз, хитро утрамбовал получившуюся насыпь, щедро засыпав сверху ветками и опавшими листьями. Потом чем-то посыпал сверху.

— Ну всё, теперь обратно, — скомандовал он. — И побыстрее!

Мы вернулись к зданию железнодорожной станции. Прошли вдоль стены и остановились возле тронутой ржавчиной трубы, торчащей между кирпичей.

Антон Семёнович достал откуда-то из кустов резиновый шланг, приладил его на трубу и повернул колёсико крана. Труба загудела, из шланга полился упругий поток.

— Руки вверх! — скомандовал Серёжин дядя. — Медленно вращаемся. По очереди.

Только после тщательной обработки водой дядя позволил нам снять опостылевшие ОЗК. Затем достал из бардачка машины жёлтый прибор и внимательно прошёлся по разложенным на асфальте костюмам. Несмотря на обработку, они довольно заметно фонили.

Проверив цифры на дисплее, Антон Семёнович что-то подсчитал в записной книжке и, удовлетворённо кивнув, вернулся к нам.

— Нормально всё, — сказал он. — Повезло с местом.

— Это Рыжий лес был, да? — спросил я.

Дядя внимательно посмотрел на меня.

— Верно, — кивнул он. — От кого слышал? Ликвидаторы среди знакомых?

— Что-то вроде того… — ответил я.

— Ясно. В общем так, молодёжь. План такой: у нас есть пара часов до того, как откроется проходная. Я разведаю обстановку, если дежурят друзья — проведу в столовую, позавтракаем. Если нет — придётся терпеть до выезда из зоны, тут уж ничего не попишешь.

— Спасибо, — кивнул я.

— Пока, если желание есть, можно в Припять прогуляться. Всё-таки не каждый день в таких местах доводится быть, а? — он подмигнул нам.

— А… это безопасно? — осторожно спросил Серёжа.

Дядя вздохнул и закатил глаза.

— Жить вообще не безопасно. От этого умирают. Но, раз предлагаю, значит, можно. Только не лазить где попало, идти строго по асфальту вдоль улицы, ясно? И по домам не лазить, а то точно грязь на подошвы нацепляете.

Припять выглядела иначе, чем на многочисленных фотографиях в сети. Улицы были ещё похожи на улицы, с асфальтом, сквозь который лишь местами пробивались молодые деревца. Дома стояли почти целыми, даже окна были на месте, лишь кое-где зияли прорехи. Правда, двери подъездов мало где сохранились. С непонятным остервенением непрошенные гости их срывали с петель.

Мы шли по широкой улице. Справа, за домами, маячило знаменитое колесо обозрения.

— Прогуляемся до парка развлечений, и обратно, — сказал дядя, заметив направление моего взгляда. — Там атмосферно, все приезжие фотографируются.

— А радиации много? — заинтересованно спросил Серёжа.

— Нет. Не много, — ответил дядя.

— Тут улицы отмывали, с пеной, — добавил я. — Поэтому ходить можно.

— После этого, конечно, грязи снова нанесло, но ты прав, её не так много. Но подошвы всё равно придётся помыть, когда вернёмся, — сказал Антон Семёнович. Потом он почесал подбородок и добавил: — в самые опасные места я вас не поведу. Но, чтобы знали, вон там, на улице Дружбы Народов, — он указал налево, — находится самое страшное место в городе.

— Что за место? — заинтересовался Серёжа.

— Медико-санитарная часть сто двадцать шесть, — ответил дядя. — Там есть подвал, набитый старой защитной одеждой пожарных… пару лет назад туда забрёл один бич. Из новеньких, понаехавший. Не был в курсе местных реалий. Так вот, тело нашли тут рядом, на Ленина. Он стащил куртку пожарную и укрывался ей.

— Ужас какой… — сказал я.

— Да, раньше охрана была бдительнее… а сейчас что? Финансирование урезали, народ разбежался. Хотя… если уж совсем честно, кое-кто и раньше в доле был. Несколько лет назад тут в домах батареи срезать начали. Уже и не осталось почти ничего. Недавно вот до проводки добрались. Выдирают провода, значит, и прямо в помещениях обжигают, чтобы, значит, везти было сподручнее.

— И не жалко же себя… — сказал я.

— А жизнь нынче не простая, — вздохнул дядя. — Людям просто на поесть часто не хватает. А здесь вроде как богатства нетронутыми лежат… но это ещё ладно. В городе всё-таки не так много грязи было. А вот там, — он указал налево. — Есть могильник техники ликвидаторов. Вот оттуда тоже что только ни тащат: аккумуляторы, лампы, запчасти… сколько народу уже слегло и сляжет от онкологии, даже не подозревая, где дозу хватанули — не скажет никто.

Парк развлечений выглядел знакомо. Разве что и само колесо, и машинки рядом с ним всё ещё сохраняли краску, и ржавчины почти не было видно.

— Колесо должны были через несколько дней открыть, — сказал дядя, когда мы гуляли по парку. — Но так и не открыли. Можно сказать, символ места… тут вообще много символики всякой. Некоторые вот считают, что после Чернобыля развал СССР стал неизбежным. И вот, что я скажу: в этом что-то есть. Не то, чтобы они прям на сто процентов правы. Всё-таки сложный это процесс был. Но связь определённо какая-то есть.

— Пожалуй, — согласился я.

— Ну всё, давайте обратно, как раз к проходной поспеем, — сказал дядя.

Мы вернулись к железнодорожной станции. Обработали подошвы, проконтролировали результат дядиным прибором.

— Пить охота, не могу… — сказал Серёжа, когда мы садились в машину.

— Ну, уже можно, — кивнул дядя, доставая флягу из багажника.

Он сделал пару глотков сам, потом протянул её Серёже. Тот жадно припал к горловине. Я даже начал волноваться, хватит ли мне — после долгой прогулки по жаре пить действительно хотелось сильно. Видимо, почувствовав мой взгляд, Серёжа прервался и протянул фляжку мне.

Сделав пару глотков, я вернул её Антону Семёновичу.

Мы тронулись. Проехав несколько сотен метров по просёлку, вырулили на вполне приличную асфальтированную дорогу. И тут я впервые увидел саму станцию: разрушенный энергоблок и саркофаг над ним.

— Жутковато, да? — ухмыльнулся дядя.

— Жутковато, что там люди работают, — сказал я. — На соседних блоках.

— Да мы привычные давно… — вздохнул он. — А куда деваться? Энергия-то нужна. Говорят, периодически о закрытии. Вот промышленность окончательно развалится, и точно закроют. Будут избыточные мощности…

Я думал, мы доедем до КПП станции, чтобы въехать на территорию, так сказать, официально. Однако же у Антона Семёновича не было действующего пропуска, поэтому он предупредил, что сначала нужно заехать на базу охраны, уже там выяснить, кто на смене и, если получится, сделать пропуска.

База охраны представляла собой одноэтажное здание из белого кирпича, с двухскатной крышей. Оно находилось на самой окраине Припяти, на дороге, ведущей к станции. Чтобы добраться туда, мы вернулись к городу и там развернулись.

Антон Семёнович припарковал машину за углом. Прежде, чем выйти, он посмотрел на нас и сказал:

— Сидеть тихо, не высовываться.

— А если подойдёт кто? — озабоченно спросил Серёжа.

— Не должен, — ответил дядя. — Но, если что, скажите, что вы в охрану на беседу, устраиваться. Ясно?

— Ясно, — кивнул я.

— Ну лады. Пошёл я. Из машины ни ногой!

Ожидание затягивалось. Солнце поднималось всё выше и выше, приближаясь к полудню. Я попробовал подремать, но без особого успеха: жарко, светло, ещё и тревожно — где дядя так долго пропадает?

Наконец, стало окончательно понятно: что-то не так.

— Надо сходить проверить, — предложил я.

— Дядя сказал, из машины ни ногой, — возразил Серёжа.

— Уже пара часов прошла, — ответил я. — Что-то точно не так.

И тут словно в ответ на мои слова из-за угла ближайшего дома вышла пара человек. Они были одеты в армейский камуфляж, жёлто-коричневый, не похожий на наш. Оба были вооружены АКСами.

— Ложись! — скомандовал я, для верности надавив на Серёжин затылок.

Он подчинился.

— Что там?

— Двое… линять надо! — ответил я, пока тянулся к ручке замка водительской дверцы. — Выходи и пригибайся.

Я выскользнул наружу, стараясь сделать так, чтобы меня не было видно с той стороны, откуда подходили незнакомцы. После этого поднял ручку двери, чтобы замок не щёлкал, и закрыл её. Серёжа, глядя на меня, сделал то же самое. После этого он начал медленно приподниматься, видимо, чтобы выглянуть через салон на другую сторону.

— Не надо, — сказал я шёпотом. — Заметят.

— Что делать-то будем?

Я лихорадочно шарил взглядом по окрестностям.

Кусты слева. За ними — высотка. У ближайшего подъезда нет двери. Туда и наверх, повыше? Видимо, придётся: до следующего дома на улице метров тридцать, незаметно никак не добраться.

— К подъезду, не вставая, — скомандовал я.

Серёжа кивнул, и довольно шустро рванул вперёд, не разгибаясь. Я последовал за ним.

Добежав до пятого этажа, я остановился, чтобы перевести дыхание. Вжался в стенку, справа от разбитого окна в подъезде. Серёжа занял левую сторону.

Я опустился на колени и осторожно выглянул наружу.

Люди в камуфляже подошли к машине. Один из них дёрнул ручку дверцы со стороны водителя. Заглянул в салон, открыл бардачок. Покопался внутри, достал старые бумаги, фляжку. Открутил пробку, понюхал. Второй тем временем открыл багажник и придирчиво осмотрел опустевшее после выгрузки трупов пространство.

Видимо, удовлетворившись осмотром, они направились обратно.

— Они не знаю про нас, — сказал Серёжа шёпотом.

— Похоже на то… — согласился я.

— Ты, если что, можешь утекать, — предложил он. — А я выясню, что с дядькой. Сейчас, я тебе только номер бати оставлю… есть, где записать?

— С ума сошёл? — возразил я. — Куда я один через всю зону?

— Блин, были бы ключи запасные…

— Пойдём, — сказал я. — Надо разбираться в ситуации.

— Пойдём, — кивнул Серёжа, решительно насупившись.

К зданию, где, по словам дяди, находился штаб охраны, мы подобрались незамеченными. Даже часового на входе я не заметил — по крайней мере, снаружи. Да и камер никаких видно не было. Зато возле входа стояли машины с киевскими номерами. Довольно крутые тачки, по меркам этого времени: «Гранд Чероки» и «Ауди А6».

Мы подкрались к окнам первого этажа. У одно из них была даже форточка открыта, что по мне так не сильно разумно в этом месте. Но у местных свои соображения.

Замерли, прислушиваясь. Несколько минут было тихо. Только слышались разные звуки: то стул подвинут, то шуршание какое-то (бумаги?), то звяканье посуды.

Потом послышались чьи-то уверенные шаги.

— Ну что, будем ждать, или решаем уже? — спросил кто-то внутри.

Серёжа начал медленно приподниматься, чтобы заглянуть внутрь. В этот раз я не стал его останавливать.

Когда его голова поравнялась с подоконником, он сначала прищурился, потом от удивления открыл рот.

— Что там? — одними губами спросил я, когда Серёжа посмотрел на меня.

— Бугай, — так же едва слышно ответил он.

— Бугай?.. — не сразу понял я.

— Олигарх с охраной, сам, — прошептал Серёжа, придвигаясь ближе. — Дядька связан. Живой…

— Ясно, — кивнул я.

Ситуация была плохой. Внутри минимум двое автоматчиков. Местная служба, очевидно, на стороне этого самого Бугая. Плюс его собственная охрана. И мы — два безоружных пацана…

Нет, силой тут никак не решить. Значит, будем действовать по-другому.

— Сиди здесь, — сказал я. — Не вздумай вмешиваться! Пока я сам тебя не позову. Если увидишь, что дело плохо, пробуй вернуться через зону. Кажется, тут электричка ходит, которая сотрудников станции на работу возит. Пробуй в неё пробраться. Ясно?

— Что… значит дело плохо? — спросил Серёжа.

— Если порешат нас, — ответил я, и тут же спросил: — слушай, у Бугая этого есть нормальные имя и отчество? Или только погоняло?

— Это не погоняло, — Серёжа мотнул головой. — Это фамилия. Зовут его Игорь Михайлович.

— Игорь Михайлович, — повторил я. — Ясно. Спасибо.

Серёжа, кажется, что-то ещё хотел сказать, но я не дал ему такой возможности.

Я поднялся и уверенной походкой направился ко входу в здание. По дороге нащупал в кармане китайский мобильник, достал его и включил.