Эпоха перемен 2 (СИ)

Глава 6

Над развалинами древнего Херсонеса висела ущербная Луна. Со стороны Севастополя дул тёплый ветерок.

Я и Саша бродили среди сохранившихся фундаментов старых зданий.

— Точно последствий не будет? — спросил я, глядя на лунную дорожку на море.

— Почти наверняка, — Саша пожал плечами.

— Я начинаю уставать от всего этого… — признался я.

— От чего? Тебе кажется, что в твоей жизни стало больше значимых событий, чем было раньше? Ну так это естественно…

— Неприятностей, — ответил я. — Вот их определённо стало больше…

— Ты точно в этом уверен? Может, просто ты стал иначе реагировать на потенциально опасные ситуации? Перестал их избегать?..

Я задумался. Тогда, в лагерях — что заставило меня пойти в «самоход»? Ведь и правда: раньше я был куда осторожнее… да что там говорить: вчера ведь я чуть ли не сам предложил пойти ночью в тусовочное место, где много алкоголя и рисковых парней на адреналине… но я-то ещё ладно, а вот как туда понесло Мирославу с подружкой? Впрочем, это другой вопрос.

— Задумался? — спросил Саша.

— Ага, — согласился я.

— Ты поэтому не хочешь уходить со службы? Держишься за прошлую нормальность? — Спросил он.

Ведь он, по сути, повторил мои собственные мысли. Да, мне нужна была некая опора из прошлой жизни, чтобы не пойти вразнос слишком быстро… так я объяснял себе это самому.

Но только ли в этом было дело на самом деле?

— Так будет проще, — ответил я. — Чем позже разные большие силы поймут, где находится центр всех процессов, которые я хочу запустить, тем лучше.

— Что ж… возможно, ты прав, и что-то в этом есть. Хотя у меня есть ощущение, что настоящую причину ты сам до конца не осознаешь.

Саша подошёл к одной из колонн и опёрся на неё.

— Скажи, ты думал когда-нибудь о том, что до нас дошло не больше десяти процентов информации о крупных исторических событиях, цивилизациях и народах прошлого? Что мы знаем только о том, что помнят большие народы, которые оставили, если можно так сказать, культурное потомство? Вроде греков с римлянами?

— Восприятие истории сильно искажено, у всех без исключения народов, — пояснил Саша. — То, что дошло до нас в виде письменных памятников, устных преданий или следов материальной культуры — это незначительная часть того, что было на самом деле. Вот про этот греческий полис мы знаем довольно много — потому что та цивилизация передала свои культурные корни другим. Но под этими развалинами, и ещё южнее — есть памятники культуры бронзового века и неолита, которые принадлежат неизвестным народам. Как они жили? Что делали? Почему ушли? Мы не знаем. Всё то, что они успели создать, поглотила тьма веков… в этом регионе археологи находили следы грандиозных битв, в десятки раз превосходившие известные сражения того времени, о которых нет никаких упоминаний в письменных источниках. У них было оружие, технически более совершенное, чем эллинские аналоги того времени. Но всё равно: мы о них ничего не знаем. В отличие от древних греков и римлян, заложивших основу современной западной цивилизации.

Я внимательно посмотрел на своего собеседника. Он безмятежно улыбался, подставляя лицо тёплому ветерку.

— Ты хотел поговорить про культуру, — сказал я.

— Конечно, — Саша кивнул. — Ты ведь ради этого сюда приехал, правильно? На Украину и на этот фестиваль? Ты ищешь оружие для реализации самой сути своих планов. Так?

— Возможно, — согласился я.

— Я не буду тебя отговаривать. Только скажу, что есть и другой путь.

— Нет другого пути, — возразил я. — Стоит только нам чуть поднять голову — всё начнётся заново. Вопрос только во времени, насколько этот процесс можно оттянуть.

— Так можно ведь и не поднимать голову.

Саша внимательно смотрел на меня. А я пытался осознать сказанное им.

— Страна распадётся относительно бескровно, — продолжал он. — Всего через два года. Европейские области присоединятся к Европейскому проекту. Те, где останутся ресурсы — перейдут под протекторат Штатов. Там всё будет чуть похуже — но тоже вполне приемлемо. На фоне того, что происходит сейчас, та, новая жизнь будет казаться народу раем… часть бывших регионов начнёт сотрудничать с Китаем. Да, там будут определённые противоречия — но их решение не создаст риска существованию самого человечества. Понимаешь?

Я молчал, глядя на море.

— Это сделать гораздо проще. По сути, это ведь уже сделано — осталось только закончить начатое.

— Сколько… народу погибнет? — спросил я, тщательно стараясь имитировать глубокую задумчивость. — Наших людей?..

— Не так много! Небольшие стычки на Кавказе… Запад быстро вмешается, гуманитарка пойдёт в огромных объёмах — они ведь уже готовятся к этому. Скоро всё закончится. Зато потом начнётся новый виток. Понимаешь? Культура-то никуда уже не денется, она намертво вплетена в новый мир. И она породит новые возможности.

— Насколько… вероятно, что это всё остановит? — спросил я.

— Моё личное мнение — что это единственный шанс, который у нас есть. Мы должны добить саму возможность противостояния в зародыше.

Снова пауза. Я опять делал вид, что мучительно размышляю.

— Как именно? Смерть верховного и сговор региональных лидеров? Аналог Беловежской Пущи, так?

Саша широко улыбнулся.

— Я так и думал, что ты уже начал готовиться. Глядя на твои действия с региональными элитами… твой босс, кстати, будет проблемой. Скорее всего, придётся повторить вариант с Ельциным, ты понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я. — Если нет другого выхода…

— Я его не вижу, — твёрдо сказал Саша.

— Значит, надо делать то, что можем. Здесь и сейчас.

Он улыбнулся, заглядывая мне в глаза. Я же постарался изобразить твёрдую решимость и скрытую внутреннюю борьбу.

Кажется, мне это удалось.

Мирославе было неуютно. В ожидании завтрака она прятала глаза и не знала, куда девать руки: то положит на край стола, то уберёт на колени.

Я же не спешил говорить с ней и как-то объясняться.

— Предлагаю выезжать сегодня, — сказал я, когда разложил омлет по тарелкам.

Сковорода, где я его делал, была огромной — как раз чтобы хватило на нашу немаленькую компанию.

— Согласен! — охотно поддержал Шурик.

Девушки переглянулись.

— Спасибо вам, ребят, — сказала Лена. — Если что — мы могила. Нигде не были, ничего не видели.

— Само собой, — кивнул я. — Вы дальше как планируете?

— Электричкой до Симферополя, дальше частника поймаем, — ответила Мирослава.

— Давайте с нами. Раз уж всё равно транспорт нарисовался.

Как выяснилось, Сашин папа организовал лимузин «Мерседес» на время пребывания сына в Крыму. Он всё время находился рядом, вместе с водителем, только Саша о нём не упоминал.

Девушки переглянулись.

— Ладно, — кивнула Мирослава. — Действительно, глупо было бы отказываться.

В салоне было хорошо. Я уже начал забывать, что такое хороший кондиционер в жару. К тому же, мозги работали нормально — а это было очень важно.

Размышляя о нашем ночном разговоре, я пришёл к выводу, что Сашина инициатива не была согласована с его родителями и тем более дедушкой. Он просто решил воспользоваться моментом, и перетянуть меня на свою сторону, простейшей манипуляцией. Более того, он пребывал в совершенной уверенности, что ему это удалось.

Вопрос только в том, было ли такое развитие событий предусмотрено или же имел место тот самый классический «эксцесс исполнителя». Наблюдая за Сашей, я склонялся ко второму варианту.

Теперь же у меня был выбор. Продолжить игру с Сашей, используя его в своих интересах в то время, как он пребывает в уверенности, что я следую его плану, или же сразу решить вопрос на более высоком уровне?

Осторожность подсказывала, что второй вариант был бы оптимальным. Но, с другой стороны, я не мог исключать многослойной игры. В этом случае мне следовало показать самого себя как полноценного игрока.

В общем, я решил пока что не спешить.

По дороге болтали о всяком: про музыку, моду, фильмы. Гадали, что будет трендово, какие команды будут на фестивале.

Я же готовился к тому, ради чего сам поехал на это мероприятие.

Разумеется, не для того, чтобы расслабиться под музыку, тем более не ради приключений.

Гулять на грандиозной дискотеке, когда тебе совершенно противопоказан алкоголь — это довольно странное занятие.

Мы заселились в небольшой частной гостишке, недалеко от территории. А под вечер пошли на тусовку.

Мирослава держалась отстранённо и даже как-то настороженно. Не удивительно: на её месте я был бы совершенно сбит с толку. Хорошо хоть она не стала выкидывать номера вроде простейших женский манипуляций с попыткой вызвать ревность. Оказалась выше этого. И очень хорошо.

На территории ребята сразу направились к ближайшему барчику, где были установлены зонтики с рекламой сигарет «Пэлл-Мэлл». Я же предупредил, что пойду погуляю, и что меня не нужно ждать в случае чего — и ушёл исследовать территорию.

До заката я успел пару раз искупаться в море, которое здесь было тёплым, но грязноватым. Несколько раз ловил на себе заинтересованные девчачьи взгляды — но это не то, что мне было нужно. Поэтому такие возможности я пропускал.

С наступлением сумерек, когда на площадках началась долбёжка, я ещё раз прошёлся вдоль пляжа.

Один парнишка с жидкой бородкой лежал на берегу так, что его ноги полоскались в прибое. Он широко улыбался, глядя в темнеющее небо.

— Привет, — сказал я, присаживаясь рядом.

— Привет, — ответил он.

— Меня Саня зовут.

— А это совершенно не важно.

— А что тогда важно?

Парень приподнялся на локте и поглядел на меня с интересом.

— Новенький? — вопросом ответил он. — Иди в отрыв, вот что важно.

С этими словами он снова лёг на спину и закрыл глаза. Его худая грудь вздымалась высоко и мерно.

Я улыбнулся и отошёл.

Следующей была девушка с огненно-рыжими волосами и проколотым носом. Она курила сигарету, сидя на большом камне скрестив ноги.

Равнодушно скользнув по мне взглядом, она выпустила колечко дыма и сказала:

— Не в моём вкусе. Без обид.

— Я не клеиться, — сказал я.

— Вот как? — в её глазах появился интерес. — А что тогда?

— Так, поговорить, — ответил я.

Она выпрямила ноги и свесила их.

— Ну давай, поговорим. О чём?

— О том, как перевернуть мир, — улыбнулся я.

Она неожиданно улыбнулась в ответ.

— О, это отличный разговор! — сказала она. — Ты, значит, мир перевернуть хочешь?

— Да не то, чтобы я сам… просто было бы интересно познакомиться с кем-то, кто это может сделать.

Некоторое время она молчала. Потом прыснула и засмеялась:

— Блин, чувак, эк тебя хорошо зацепило! Ты не парься если что — мир уже давно того… с катушек съехал. Вокруг посмотри! И знаешь что?

— Что? — автоматически ответил я.

— Это прекрасно, вот чё! — улыбнулась она. — Ты посмотри вокруг: тепло, море, веселье! Вот ради чего жить стоит, а?

— Наверное, — я пожал плечами.

— Ты сам откуда?

— Москва. А ты?

— Питер… — девушка вдруг погрустнела. — Знаешь, а я бы, пожалуй, реально хотела бы сдвинуть мир так, чтобы вот это всё никогда не заканчивалось.

— Ты никогда не устаешь от шума? — решился спросить я.

— От шума? — она улыбнулась. — Нет! Не успеваю! Я от другого устаю… от Питерского… серь, сырь, бырь-бырь-бырь.

Девушка спрыгнула с камня, после чего, призывно улыбаясь и приплясывая, направилась в сторону ближайшей сцены. Я же пошёл дальше.

Таких разговоров было много. Может, несколько десятков. Я знал, что найти требуемое будет сложнее, чем иголку в стоге сена, но не сдавался. В запасе оставалось ещё несколько вариантов, с перерывом в два-три года, но я прекрасно понимал, что время может быть безнадёжно упущено. Поэтому продолжал, насколько хватало сил.

Глубокой ночью я сделал перерыв. Сел под одним из соломенных зонтиков, установленных вдоль берега, и стал глядеть на море. Я знал, что там, на другом берегу, светит огнями Мариуполь. В этом времени обычный, ничем не примечательный промышленный город…

— О чём думаешь?

Мирослава подошла совершенно бесшумно. Впрочем, это было несложно: не так далеко грохотала кислотным ритмом одна из площадок.

— О войне, — честно признался я.

— Вот как… ты не против? — Она указала на место рядом.

— Конечно, — кивнул я.

Мирослава села на песок, положила руки на колени.

— Интересные иногда совпадения бывают, да? — спросила она.

— Ты про нашу встречу? — уточнил я. — Да уж!

— Повезло нам… в смысле, мне с Ленкой.

— Слушай, вот если честно — ходить на ночь в такое место с подружкой — вот так себе идея!

— Да знаю, знаю… просто хотелось чего-то такого вот… безбашенного. Сам же, наверно, знаешь, как оно бывает — до последнего не верится в плохое.

— Пожалуй, — согласился я после небольшой паузы.

— Я всё думала, зачем тебя сюда принесло? Ты ведь не пьёшь, так ведь? — спросила Мирослава. — Признаюсь, наблюдала за тобой… Саша, ты кого-то ищешь? Может, я смогу помочь? Мне кажется, у меня всё-таки больше знакомств в этой среде. Если кто-то действительно нужен — из под земли достанем!

Я посмотрел на неё, ухмыльнулся и всё-таки не удержался от колкости:

— Вижу, это у вас семейное.

— Ну зачем ты так… я же искренне, по-человечески… — Мирослава вздохнула и начала было подниматься.

— Постой, — остановил я её, взяв за локоть.

Она с недоумением посмотрела на меня, но осталась на месте.

— Ищу, действительно… — ответил я. — Проблема в том, что я сам до конца не знаю, кого именно я ищу.

— Так бывает, — Мирослава улыбнулась. — Давай для начала поговорим о приметах. Кого ты ищешь?

— Человека… — начал я, прекрасно понимая, как глупо это звучит. — Вообще-то он или она может быть кем угодно. Единственное, что я знаю — он очень талантлив. И, скорее всего, сейчас находится здесь.

— Он музыкант? — уточнила Мирослава. — В смысле, очень талантливый музыкант, так? Это… если совсем честно — странно в таком месте искать настоящие таланты. Люди тут не за этим…

— Это не кастинг, Мирослав… если бы я просто искал талант — наверно, пошёл бы в консерваторию. Нет, тут не в этом дело… да и не факт, что он музыкант! Он может быть кем угодно: писателем, художником…

— Я что-то запуталась…

— Понимаю.

— Что в нём ещё может быть такого особенного, кроме таланта? Что отличает от других?

— Не знаю… наверно, взгляд на мир, — ответил я. — Он плохо воспринимает границы. Любые. А ещё то, что он делает, цепляет совершенно разных людей. Как бы объяснить…

— Значит, талантливый музыкант, гражданин мира… — задумчиво сказала Мирослава. — Да из них половина себя такими мнят! Другое дело, мало кто из них… стоп!

Она вдруг округлила глаза и вскочила на ноги.

— А вполне может быть! — сказала она, после чего потянула меня за руку. — Пойдём же, познакомлю!

Несколько ребят пили пиво, сидя возле костра. Все молодые, примерно моего возраста. Среди них заметно выделялся смуглый паренёк в чёрной кожаной жилетке с длинными волосами.

«Короче, тебе нужен этот, с длинными волосами. Он мажор, сын какой-то молдавской шишки. Играет забойный готический металл, так что тут не выступает. Просто тусуется. Зовут Дэн Галан. У него точно талант, который он пока что не осознаёт. Попробуй его разговорить», — быстро прошептала Мирослава мне на ухо.

— Хай, ребятишки! — сказала Мирослава, подсаживаясь рядом. — Мы к вам!

— О, Мира! — улыбнулся Дэн. — Подсаживайся! Так, а это твой брат или парень?

Музыкант глядел на нас, широко улыбаясь.

Мирослава замялась, глядя на меня.

— Меня Саша зовут, — сказал я. — Мы учимся вместе.

— Да ладно! — Дэн притворно удивился. — То есть, ты тоже военный? Вот подобралась компашка, а? Оркестра не хватает!.. Ладно, не обращай внимания, садитесь. Пивка будете?

От пива я, конечно, отказался. Впрочем, это никого не смутило. Разговор потёк дальше своим чередом.

Говорили много и о всяком: про музыкальные тусовки, про новые веяния, про то, как будет развиваться шоу-бизнес на пространстве бывшего СССР.

Я узнал, что Дэн и ещё один парень у костра, Петя Жилин, организовали группу «Инферналы». Лабали готический металл, записали пару треков, думали о дальнейшей раскрутке.

Потом Дан вдруг сказал, что собирается приехать в Москву на концерт Жан-Мишеля-Жара. И что вообще увлекается электронной музыкой.

И всё же у меня до последнего оставались сомнения. Пока на следующий день я не услышал его новые экспериментальные работы, которые имели мало общего с готическим металлом.