Эпоха перемен 2 (СИ)

Глава 8

Я хотел вернуться на поезде, но не получилось: не было мест, совсем, никаких. Саша, узнав о проблеме, предлагал решение — через руководство МПС. Но я отказался. Ни к чему было тратить такие ресурсы ради одного малозначимого эпизода.

Был вариант поехать на машине — том самом лимузине, который выделили Саше. Но я его тоже отмёл. Очень уж внимание привлекает. Плюс надо что-то с охраной было придумывать — ехать на такой тачке через всю страну это просто напрашиваться на неприятности, и они бы точно случились, учитывая весь прошлый опыт этого лета.

Мы нашли частника в Симферополе, с пассажирской «Газелью». Да, с комфортом не очень, кондиционера нет — зато все поместились. И никто не жаловался.

Мирослава поехала с нами, оставив подругу в Крыму — у неё билеты были на ближайшие выходные, на поезд до Москвы, и она не стала их отменять ради сомнительного удовольствия путешествовать на «Газельке».

Зато по дороге у меня было много времени на подумать.

Я вдруг понял, что ограничения, которые я поставил сам себе, были совершенно лишними. Что мне надо укреплять именно ту сферу, работу с которой я тщательно старался обходить.

Бизнесмены со связами, контроль над финансовыми потоками, возможность влиять на решения, которые отразятся на всей экономике — это всё, конечно, хорошо. Прикрытие международных структур, имеющих огромное влияние вне сферы контроля глобалистского запада — это тоже прекрасно.

Но этого совершенно недостаточно, если я хочу осуществить план, который, наконец, начал складываться у меня в голове.

У этого плана, наконец, появилась чёткая цель: избежать будущей войны с западом, сохранив при этом Россию как самостоятельный центр силы.

И для её достижения мне нужно было кое-что ещё, кроме того, что я уже начал нарабатывать.

Средства достижения этой цели лежали вне плоскости материальных вещей. Тут придётся работать с куда более тонкими материями.

Теперь я понимал, почему сама жизнь подталкивала меня на этот путь: случайные встречи с писателями, разговоры о будущем, поиск музыкантов, творческое окружение…

У меня оставалось всего несколько лет. Тут Саша был прав: дальше лежало или начало конфронтации, или демонтаж государства.

Причём последний вариант вовсе не гарантировал того, что всё это не закончится катастрофой, несмотря на его убеждённость в обратном. Если загнать в угол условных последних патриотов, они могут оказаться способны на крайние меры, вплоть до использования ядерного оружия как последнего аргумента. И это может произойти даже раньше, чем при «естественном» ходе событий.

Я обладал преимуществом «послезнания», и собирался использовать его по полной: мне было известно, в каком направлении двинется развитие электроники, связи, биотехнологий. Я могу скупить перспективные стартапы, оставаясь в тени.

Только у меня не было иллюзий насчёт того, что, когда ситуация проясниться, ко мне не придут и не попросят контроль и лояльность. Под определённые гарантии.

Я прекрасно помню некоторые примеры, которые случились в том потоке времени, откуда я прибыл.

В самом начале бума смартфонов компания «Самсунг» выпускала линейку аппаратов на собственной мобильной платформе «Бада». Система отличалась стабильностью и удобством, предсказуемо конкурируя с ранними версиями платформы от «Эппл». А затем компания — производитель просто отказалась от её развития, выдвинув какие-то невнятные объяснения на этот счёт и полностью перейдя на другую платформу, «Андроид». У которой, при всей глючности и несуразности ранних версий было одно неоспоримое и важное качество: она была американской.

Этот пример самый яркий, но далеко не единственный. Западные элиты рачительно оберегали основу своего могущества, которая начала шататься только в середине двадцатых, на волне становления Китайской державы — однако новый порядок сложиться так и не успел.

И сейчас сопротивление будет не менее изощрённым и сильным. Так что на этот счёт у меня иллюзий не было.

Да, можно будет, «пошифроваться» за многочисленными ширмами и группами инвесторов. Возможно, это даже позволит выиграть немного времени, и то не факт.

Это будет очень тонкая и опасная игра, с киллерами, войной компроматов, отравлениями, промышленным шпионажем и прочим. И в неё, безусловно, придётся поиграть. Для этого мне и нужен будет Саша со всеми его возможностями. Разумеется, со всеми предохранительными мерами — его, конечно, тоже не удастся водить за нос долго, рано или поздно он поймёт, что страна не собирается разваливаться…

Вот только настоящее решение будет лежать в иной плоскости.

Мы будем развивать изощрённые социальные технологии.

Тысячу раз прав был Азимов в своём «Основании». Суть любого социального проекта будет лежать в сфере управления обществом, при всей важности технологий.

У меня тоже будет две организации.

Первая — та, что уже начала складываться. Группа молодых амбициозных управленцев, готовая покорить мир. Та, которая примет главный удар старых криптоэлит, управляющих Первым миром.

В которую вхожу я, Лика, Саша и Шурик. Со временем она, конечно, расширится — может, человек до десяти.

Её работа будет важна на первом этапе. Потом, когда дойдёт до стадии конфронтации, она будешь выполнять всего лишь роль ширмы. Давать полную иллюзию старым элитам, что могут взять под контроль опаснейшую тенденцию и тем самым только укрепить свой глобальный проект. Держать их в счастливом неведении, создавать иллюзию борьбы до тех пор, пока не станет слишком поздно.

Настоящей борьбой будет заниматься вторая организация.

Группа специалистов в области социальной психологии и управления обществом.

Нам предстоит скрываться, быть всегда в тени.

Мы не будем пользоваться никакими техническими средствами. Лишь тщательно охраняемые бумажные записи от руки, написанные особым шифром, который нам только предстоит создать.

Наши встречи будут проходить в условиях такой секретности, которая и не снилась великим шпионам времён Холодной войны.

Мы будем жить в разных регионах и даже странах. Мы будем принадлежать к разным слоям общества. Между нами нельзя будет выявить никакой связи, даже теоретически.

Для того, чтобы эта организация заработала, цели спасти мир от Катастрофы недостаточно.

Нужная настоящая цель. А она может быть только в создании Нового порядка.

Для Нового порядка мы возьмём такие принципы:

Совершенствование

Экспансия

Милосердие

Разум

…из задумчивости меня вывел сильный удар. Задняя часть салона «Газели» подскочила, будто на кочке. Тех, кто сидел на заднем ряду, приложило об потолок. Треск, крики боли, скрежет где-то под полом, резкая боль в руке — всё это навалилось разом, не давая возможности осознать произошедшее.

Когда машина остановилась, я сбросил оцепенение и первым делом рванул к задним рядам. Пол накренился под углом больше сорока градусов. Носом машина смотрела в растрескавшийся асфальт.

Шурик вывихнул ногу и полз, тихо постанывая, по проходу.

А вот с Сашей всё было куда хуже. Его шея неестественно вывернулась в сторону. Но он точно был жив: смотрел на меня, испуганно и часто мигая, и силился что-то сказать.

— Не двигайся! — сказал я ему. — Не шевелись. Вообще! Мы тебя вытащим. Но шевелиться нельзя никак!

Я подобрался к нему. Стараясь не двигать шею, помог ему устроиться на накренившейся спинке кресла. Его грудь вздымалась часто и неравномерно. На виске выступили капельки пота.

— Сейчас, — я старался, чтобы мой голос звучал спокойно. — Самое важное — это не шевелиться. Всё будет в порядке.

Я вернулся к своему месту. Дрожащими руками открыл рюкзак и нащупал телефон. Включил его. Показалось, что он загружался целую вечность! Потом долго не появлялись отметки сигнала, и я решил было, что придётся ловить кого-то на шоссе, чтобы войти в зону приёма.

— Есть приём? — спросила Мирослава, выбираясь из-под сиденья впереди.

Она, несмотря на пару ссадин на руке, держалась на удивление спокойно.

— Да, — ответил я.

— У Саши… ты видел? — прошептала она.

Я молча кивнул в ответ.

— Надеюсь, скорая не задержится…

Дверь в салон с металлическим хлопаньем отъехала в сторону. К нам заглянул водитель, о существовании которого я чуть не забыл. Из его разбитого носа текла кровь, глаза смотрели растерянно и виновато.

— Все живы? — спросил он срывающимся голосом.

— Пока да, — хладнокровно ответила Мирослава, помогая Шурику выбраться из салона.

— Что… что случилось? — спросил тот, подтягивая вывихнутую ногу.

— Да, — водитель махнул рукой. — Кардан отвалился!

— Ч…что? — переспросила Мирослава.

— Кардан. Отвалился, — повторил водитель.

— Загорится? — спросил я, глядя на экранчик телефона.

Появились две отметки сигнала. Нормально! Я нажал клавишу экстренного набора и приложил аппарат к уху.

— Да нет, бак цел… — ответил водитель.

— Шурик, сиди тогда здесь… — сказал я.

Программист неохотно опустился на косой пол салона.

Я же, оттолкнувшись свободной рукой от ряда сидений, выпрыгнул наружу.

Ответили после первого гудка.

— Слушаю, — произнёс нейтральный мужской голос.

— Авария на дороге. Где-то возле Тулы, — сказал я. — Саша сильно пострадал, требуется срочная медицинская помощь.

— Какого рода травмы? Опишите максимально подробно, — мгновенно ответил голос.

— Что-то с шеей. Возможно, перелом. Голова в каком-то неправильном положении, — ответил я.

— Он жив? Вы убедились?

— Дышит. Неровно, прерывисто. Говорить, возможно, не может.

— Обездвижьте его. Мы прибудем максимально быстро.

Вызов сбросился. А я вдруг подумал, пойдёт ли этот звонок в зачёт того, о чём говорил китаец. Может, я только что использовал один из своих резервных шансов?.. Даже если так — едва ли я мог поступить по-другому. В конце концов, это было моё решение, ехать на этом тарантасе… довыёживался.

Я оглянулся, чтобы посмотреть на «Газель». И обалдел. Никогда раньше ничего подобного не видел: микроавтобус стоял, с задранным задом, воткнувшись в асфальт оторванным карданом. При других обстоятельствах я бы даже посмеялся над этой нелепой в своей эротичности картиной.

Представив, что случиться с Сашей, если вдруг кардан подломится или потеряет упор, я похолодел. После чего молча залез под машину и упёрся всем телом в металлический штырь, чтобы удержать его на месте.

Мирослава тем временем пыталась что-то сделать с ногой Шурика. Кажется, даже не безуспешно: я слышал, как он вскрикнул. А потом его нога вроде бы встала на место.

Увидев меня, она что-то крикнула, но, к счастью, мешать не стала.

Вертолёт прибыл минут через двадцать. По мне так очень быстро. Всё это время я говорил с Сашей, старался подбадривать, не отключаться. По глазам было видно, что он меня понимает, но ответа не было.

Машина была не наша. Возможно, французская «Газель», но полной уверенности, что прилетела именно эта модель у меня не было.

Из неё выбежало стразу пять человек в медицинских халатах. С ними была какая-то сложная конструкция, напоминающая носилки.

Проигнорировав меня, они сразу вошли в салон «Газели». О чём-то быстро посовещавшись, трое специалистов зафиксировали Сашу в какой-то сложный полимерный бондаж, после чего вытащили из салона.

Только после этого я вылез из-под брюха машины.

Вертолёт взлетел меньше, чем через минуту после приземления. С нами так никто и не заговорил. И лишь через несколько секунд, провожая взглядом винтокрылую машину, я заметил, что улетели не все.

Два человека в строгих чёрных костюмах стояли поодаль. Один из них о чём-то говорил по мобильному телефону. Слов было не разобрать — слишком далеко.

Закончив разговор, он подошёл ко мне.

— Александр, благодарим за содействие. В течение сорока минут прибудет альтернативный транспорт. Мы сопроводим вас до дома.

— Ясно, — кивнул я, даже не подумав возражать. После этого спросил: — Как он?

— Жив, — ответил человек в чёрном. — Большего пока сообщить не могу. Если сочтут необходимым — с вами свяжутся.

Через сорок минут мы продолжили путь на микроавтобусе «Мерседес», куда более комфортном. Тут был даже кондиционер. Но я даже не мог толком радоваться неожиданному удобству дороги — меня неприятно поразила полная нелепость и неожиданность случившегося.

До того, как уехать, я чуть было не сорвался на водиле. Но тот сам был в таком шоке, что злоба быстро угасла. «Как же так… новая машина… — всё причитал он. — И двух лет нет. Все ТО вовремя… как так-то»… я даже рассчитался с ним, добавив немного на ремонт.

До Москвы ехали в молчании. И только возле МКАДа молчаливый водитель спросил нас, куда везти. Первым я назвал адрес Мирославы.

— Мы с ребятами к бате моему скатаемся, хорошо? — сказал я, когда мы оказались на месте.

Она немного разочарованно кивнула и спросила:

— Завтра увидимся?

— Конечно, — ответил я.

— Хорошо бы узнать, как у Саши дела… — сказала она.

— Узнаем, — ответил я. — Надо надеяться на лучшее.

Я поцеловал её на прощание.

— Саш, я могу в казарме переночевать, — сказал Серёжа, когда Мирослава подошла к подъезду.

— У нас ещё три дня отпуска, — возразил я. — Ещё насидишься взаперти…

Больше возражений не было. Шурик сидел вообще тихо. Его нога немного опухла — но несильно. Он даже не жаловался.

— Ты как? — спросил я его, когда мы тронулись.

— Да нормас, — ответил он. — Всё думаю про того парня, Сашу… мы ведь рядом сидели…

— Как так получилось, что ты ногу подвернул?

— Да сидел неправильно… засунул под передний ряд, развалился. А Саша сидел аккуратно, культурно так… как аристократ, блин… будь он попроще — может, и не случилось бы…

— История не знает сослагательного наклонения, — ответил я. — В другой ситуации его поза могла бы оказаться более выгодной. Допустим, при пожаре или взрыве. Его бы вынесло, а ты мог сгореть.

— Блин, веселый ты парень, Саня! — вздохнул Шурик.

До дома отца добрались поздно. Шёл одиннадцатый час. Но, взглянув на окна квартиры, я обнаружил, что отец и Людмила не спят.

Увидев нас на пороге, отец округлил глаза и отступил вглубь квартиры.

— Однако! — только и сказал он. — Здравствуйте, что-ли!

— Привет, пап, — ответил я. — Слушай, у нас пострадавший. Ногу подвернул. Вроде вправили — но болит, блин… думаю вот, сейчас в травпункт везти или до завтра потерпит?

— Ногу? — Людмила каким-то волшебным образом возникла на пороге, и теперь стояла, с озабоченным лицом глядя на Шурика. — А ну-ка домой, быстро!

— Да ладно, я нормально… — начал отнекиваться Шурик.

Однако Людмила не успокоилась, пока не усадила его на диван в большой комнате и не осмотрела место вывиха.

— Хм… — хмурилась она, осторожно прикасаясь к слегка опухшей ноге. — Кто-то вправил уже, да? Грамотно сделало. Ну и перелома вроде нет. Так что ты осторожно помойся, я пока ужин приготовлю. А завтра поглядим, что и как.

— Спасибо Мирославе, — улыбнулся Шурик.

— Она курсы оканчивала, — пояснил я. — По военно-полевой медицине.

— Молодец она, — добавил Серёжа.

Ужинали борщом и разогретыми голубцами. После недели непонятно какого питания в сомнительных кафешках и перекусов кое-как домашняя еда показалась настоящим элексиром.

Мы втроём легли в одной комнате, на полу. Отец успел обзавестись несколькими матрасами, видимо, предвидел возможность таких ночёвок. Что ж, отдельное спасибо ему за это.

Лежали молча, разговор не клеился. Первым спокойно засопел Серёжа. Потом к нему присоединился и Шурик.

Я же долго не мог уснуть. Всё представлял себе момент аварии, как Саша подскакивает на сиденье и врезается в потолок… при всём моём неоднозначном отношении к предложенному им плану — я вовсе не желал ему чего-то подобного.

Может, у него была своя «инерция изменений», и он пошёл против своей судьбы? А, может, все, кто пытается играть в его величество Историю склонны недооценивать его величество Случай?