Эпоха перемен 2 (СИ)

Глава 12

Самое сложное в таких ситуациях — выдержать первые секунды. Не дать слабину. Спокойно ответить на взгляд, не допустить прессинга.

Я вытянул руку так, чтобы было видно мобилу. Большой палец на кнопке вызова. Держался спокойно, даже с ленцой. Никаких резких движений. Будто я — начальник, который зашёл в комнату для совещаний, проконтролировать работу подчинённых.

— Добрый вечер, Игорь Михайлович, — вежливо сказал я, остановившись на середине помещения.

Его охранники напряглись. Тронули стволы, поглядели на своего хозяина — мол, можно?

Олигарх взглянул на меня. Сканирующий, цепкий взгляд серых глаз. Он едва заметно пошевелил ладонью левой руки — видимо, знак охранникам: «спокойно, не дёргаться».

Местные ребята-автоматчики тихонько, пятясь, дошли до двери на противоположном конце помещения, бесшумно открыли её, после чего исчезли.

Теперь я посмотрел на Серёжиного дядю. На его лице застыло плохо скрываемое недоумение. К счастью, никаких синяков или других следов насилия я не заметил. Хороший признак.

— Кто такой? — рявкнул Бугай.

— Меня зовут Александр, — ответил я. — Можно просто Саша. Я бы хотел поговорить.

— И чё, предлагаешь по мобиле потрещать? — усмехнулся олигарх, доставая из кармана пиджака собственный сотовый телефон. — Ну, давай номер.

Его охранники переглянулись и, уловив настроение главного, заулыбались.

— Нет, — спокойно ответил я. — Важные вопросы я предпочитаю обсуждать лицом к лицу. Телефон мне нужен как небольшая подстраховка. На случай, если вы вдруг окажетесь не готовы к разговору.

Я успел уловить, как в его глазах промелькнула тень растерянности. Он никак не мог поймать модель поведения, не находил ответа, кто я такой и что я здесь делаю. Его замешательство легко объяснимо: молодой парень, одет недёшево, явно не здешний. Ведёт себя вызывающе, трясёт мобилой. Видимо, он лихорадочно пытался вычислить, кого из конкурентов я представляю, и соображал, не ждёт ли команды в ближайших кустах силовая группа поддержки.

Моя же задача состояла в том, чтобы разжечь эти сомнения и вывести его на серьёзный разговор.

Он поглядел на экранчик своего аппарата. Потом изобразил удивление, поднял брови и сказал:

— Надо же, поставили вышку. Раньше связи не было.

— Шеф, да уже год как! — вмешался один из охранников, но тут же осёкся, наткнувшись я холодный взгляд олигарха.

— Что за люди у тебя на кнопке? — поинтересовался олигарх.

Теперь он изображал спокойствие, даже вальяжность. Разумная модель поведения. Надо сначала вытащить как можно больше информации, чем он и собрался заняться.

— Серьёзные люди, — ответил я. — При необходимости армию положат.

У меня, конечно, не было полной уверенности в том, что китайские товарищи действительно на это способы, но прошлая демонстрация возможностей на меня произвела довольно сильное впечатление.

— Ты ведь из Москвы, так? — прищурился Бугай.

— Возможно, — кивнул я.

— Плохо, — он притворно-грустно вздохнул. — Придётся показать, кто в доме хозяин.

В следующую секунду на меня смотрело четыре ствола. Я едва сдержался, чтобы не прищуриться в ожидании выстрелов, но всё-таки сумел подавить рефлекс.

Ещё один тест. Спровоцировать страх, через это понять: реально ли за мной кто-то стоит прямо сейчас, есть ли угроза или же я, что называется «беру на понт».

— Вызов успеет пройти, — спокойно сказал я.

— И почему это должно нас испугать? — так же спокойно вопросом ответил Бугай. — Если уж угрожаешь, говори, чем именно.

— Сложно сказать, — честно ответил я. — Предыдущий раз, когда я это делал, генерала ФСО положили лицом в асфальт. В центре Москвы. За несколько секунд.

Снова тень растерянности в глазах. Видно, почуял правду, но она только сильнее сбила его с толку.

— Чем же он тебе насолил? — прищурился олигарх.

— Пытался перерезать мне горло.

Я спокойно ответил на него сканирующий взгляд.

Последовала долгая пауза. Всё это время на меня было нацелено оружие. Серёжин дядя смотрел на меня так, будто видел впервые в жизни. В его глазах была странная смесь недоверия и восхищения.

— Что ж, — кивнул Бугай. — Давай поговорим.

Стволы медленно и неохотно опустились. Я тоже убрал палец с кнопки вызова.

— Благодарю, — кивнул я. — Наедине.

Олигарх усмехнулся.

— Хорошая попытка, — ответил он, — но нет.

— Вы сами будете не рады, если нас услышит кто-то ещё, — ответил я.

Он снова прищурился. Поколебался немного, и кивнул.

— Ну хорошо, — сказал он, поднимаясь. — Пойдём со мной.

Мы вышли из помещения в тёмный коридор. Где-то справа хлопнула дверца одного из кабинетов. Похоже, охранники объекта ретировались. Видимо, подслушивали, что происходит, стоя у двери с той стороны.

Бугай уверенно шёл вперёд, прекрасно ориентируясь в потёмках. Мне ничего не оставалось, кроме как поспевать за ним.

Конечно же, я оставался настороже: от такого типа можно было ожидать всего, чего угодно. Он вполне мог заманить меня в какую-нибудь подсобку потемнее, а там попытаться забрать телефон и скрутить.

Однако же этого не произошло.

Мы дошли до конца коридора, олигарх уверенно толкнул последнюю дверь справа, которая с лёгким скрипом распахнулась. Дверь вела в небольшой кабинет, обставленный старой советской мебелью: столом, парой стульев с мягкими спинками, книжным шкафом, забитым какими-то папками и массивным комодом, на котором стоял огромный пучеглазый телевизор. Возможно, даже ламповый. Потёртый паркет в центре кабинета был прикрыт облезлой ковровой дорожкой, когда-то красной, а сейчас выцветшей до кирпичного цвета.

Бугай подошёл к столу, сел на его край и скрестил руки.

— Ну что, слушаю, — сказала он. — Ты чьих будешь?

Я улыбнулся.

— Напрасно вы так. Я не холоп.

— Ладно, не холоп. Какие у тебя дела с Гуменюком?

— Никаких, — я развёл руками.

— Тогда какого фига ты с ним здесь делаешь? И что стало с моими людьми?

— Если ваши люди — это те мордовороты, которые вломились в его квартиру, то они погибли. А здесь, на зоне, мы прятали их тела. Антон Семёнович посчитал, что так будет проще, чем пытаться скрыть их где-нибудь в центре Киева.

Глаза Бугая сначала округлились. Затем прищурились. Затем снова округлились. Видимо, он продолжал перебирать в голове гипотезы, кто же я такой, и не стоит ли свернуть мне шею прямо сейчас.

— Ты прикончил моих людей? — холодно спросил он.

— Нет, — я помотал головой. — Я таким не занимаюсь. Ну… в смысле, только в случае крайней необходимости. Но ваших людей я не убивал.

— Кто же тогда это сделал?

— Они сами, — ответил я, после чего коротко, но максимально подробно описал то, что случилось в квартире Серёжиного дяди.

— Ясно, — вздохнул Бугай после моего рассказа. — Что ж. Ты был прав, что настоял на разговоре один на один.

— Спасибо, — кивнул я.

— Понимаешь почему?

— Да.

— Вижу, что ты сказал правду. Пацан ты правильный. Другой бы юлить начал. Переводить стрелки… по этой ситуации, считай, пояснили. К тебе и к пацану, который с вами приехал, вопросов нет. Мои люди проверили тела, всё совпадает. Кстати, что за пацан с вами?

— Серёжа, племянник Антона Семёновича, — ответил я. — Мой друг. Мы вообще-то отдохнуть приехали.

— Отдохнуть…

— Ну, да, — кивнул я. — Отдохнуть.

— Ясно. Ну что, к нему тоже вопросов нет. Можете дальше отдыхать. А вот с Гуменюком нам нужно продолжить разговор. Он был не прав в одном очень важном вопросе.

— Понимаю, — кивнул я. — Но тут смотрите какое дело: я с другом приехал домой к его дяде. Узнал, что тот в беде. Нехорошо будет его так бросать, как считаете?

— А ты наглец.

— Нет, что вы! Просто, как вы сказали, правильный пацан. Я ж не могу здесь быть правильным — а тут, в паре шагов, неправильным, да?

— За просто так его не отдам. Он мне много должен. Если придумаешь, как договориться — то валяй.

— Вы не против? — я взглядом указал на ближайший стул. — Разговор долгим будет. На ногах как-то неправильно будет.

— Что ж, присаживайся, — кивнул Бугай, после чего сам оторвался от стола, обошёл его и сел рядом на стуле.

— Я хочу предложить компенсацию, — сказал я.

— Ну предлагай, — Бугай пожал плечами.

Я прикрыл на пару секунд глаза.

Вот я и дожил до этого момента. Теперь отступать поздно. Если мои опасения насчёт возможной «инерции» прежнего мироустройства были не напрасны — отдачей меня просто раздавит.

Всё, что я делал до этого — содержало мало конкретики. По сути, это было выстраивание диспозиции, которая легко могла быть сброшена до исходного состояния. А тут сами обстоятельства вынуждают меня двигаться вперёд… и это тоже странно: будто бы, начиная с какого-то момента, мироздание уже не мешает, а помогает в осуществлении задуманного.

— Как считаете, кто подомнёт транзит, — спросил я, уверенно глядя ему в глаза. — Поможенко-Короленко? А, может, Тележенко?

От меня не укрылось, как у него заиграли желваки на скулах.

— Кто возьмёт транзит — возьмёт ключ от финансов Украины, — продолжал я. — Так ведь?

— Так, малой. Я не люблю игры, когда речь идёт о серьёзных вещах. Кого ты представляешь? — спросил он.

— Не то, чтобы представляю, — спокойно и вкрадчиво ответил я. — Это ведь стечение обстоятельств. Но вы правы в том, что следует обозначить диспозицию. В некотором роде я политический консультант. Работаю с Борисом Абрамовичем, его партнёрами. И в сфере публичной политике с Владимиром Вольфовичем.

Теперь Бугай взял паузу. Пытался уложить в голове новые данные. Через пару минут он снова заговорил:

— Мне нужно подтверждение, — сказал он. — Что ты тот, за кого себя выдаёшь.

Я снова достал мобильник и начал листать адресную книгу. Немного поколебавшись, я набрал телефон офиса — Лика должна была быть на месте.

Возможно, правильнее было бы иметь собственный мобильник, а не пользоваться подарком третьей силы, чьи возможности и намерения до сих пор оставались для меня загадкой. Однако же интуиция подсказывала, что имеет смысл сыграть в открытую. Весь наш разговор во время гадания на Книге Перемен говорил в пользу этого.

Приём был довольно уверенным, три деления на шкале, так что вызов прошёл быстро.

— Да? — ответила секретарь.

— Привет, — сказал я. — Лика на месте?

— На месте, перевести?

— Будь добра.

Ещё пара гудков, и голос Лики в трубке.

— Привет, Саша, — сказала она, — всё не отдыхается?

— Привет, — ответил я. — Подскажи, пожалуйста, твой папа сейчас в Москве? Есть важное дело, а Бориса Абрамовича беспокоить сейчас будет лишним.

— В Москве, — ответила она. — Саша, у тебя в порядке всё? Помощь нужна?

— Всё отлично, — сказал я. — Помощь, возможно, потребуется, но не сразу. Нужно будет несколько недель на обдумывание.

— Я поняла тебя. В общем, звони смело.

Я нажал клавишу отбоя, после чего набрал ещё один номер. Четыре гудка — и ответ.

— Здравствуй, Саша, — знакомый голос в трубке. — Ты никак решил одуматься и присоединиться на отдыхе к Гие? Он вчера в Тбилиси улетел.

— Не совсем так, Аркадий Шалвович, — ответил я. — Я сейчас на Украине, говорю с Бугаем Игорем Михайловичем. У нас возникла одна очень интересная бизнес-идея, которой я бы хотел с Борисом Абрамовичем поделиться, сразу после возвращения. Игорь Михайлович человек очень осторожный, ему нужно подтверждение, что я не кто-то там с горы, а действительно могу довести нужную информацию.

— Бугай? Саша, будь добр, дай ему трубочку.

Я поднялся со стула и протянул трубку олигарху. Тот взял её и привычным жестом приставил к уху.

— Бугай, — сказал он.

Последовала пауза. Олигарх сосредоточенно слушал, хмуря брови. Потом произнёс:

— Железняк, да… да, верно… нет. Конечно, нет… по вопросу? Ага… ясно. Нет, не для телефона, конечно. Только лично… всё, понял. Добре.

Он сбросил вызов и вернул мне трубку.

— Вот ведь как… — произнёс он.

— Я пока не могу принимать решения сам, — мягко сказал я. — Но могу создать условия для их принятия. Иногда это бывает даже важнее.

— Мне нужна будет личная встреча, — сказал олигарх. — Лучше на нейтральной территории. Скажем, в Германии. Организуешь?

— Разумеется, — улыбнулся я.

— Тогда будем считать, что мы в расчёте. По срокам я бы ориентировался на конец августа — начало сентября. Мне тут кое-какие вопросы предварительно закрыть надо будет.

— Отлично.

Он поднялся со стула; я же остался сидеть. Бугай посмотрел на меня с недоумением.

— Мы ведь пока только сложившуюся ситуацию обсуждали, — сказал я. — Компенсацию. Но, мне кажется, интересов у нас может быть куда больше.

Бугай снова подошёл к столу и присел на него, свесив одну ногу. Пристально, с прищуром, посмотрел на меня.

— А как твоя фамилия, Саша? — спросил он.

— Иванов, — ответил я.

— Саша Иванов, значит… Василий Иванов не твой дедушка ли часом?

— Нет, — я пожал плечами. — А кто это?

— Совершенно не важно, — отмахнулся Бугай. — Тогда ты таки из тех, да?

Я улыбнулся.

— Насколько мне известно, тоже нет.

— Ладно. Что за дело у тебя?

— Разговор для начала, — сказал я. Теперь я постарался изменить тон. Вальяжность ушла. Я представлял себе мир будущего: всё то, через что мне пришлось пройти. Годы СВО. Первые ядерные удары. Эвакуацию. Прорыв. Напряжение всех сил тех, кто остался в живых, чтобы остановить неведомую смерть, безжалостно расползающуюся по лоскутным остаткам некогда цветущего мира… я старался добавить в слова столько металла и пепла, сколько мог уместить.

Похоже, это сработало. Бугай выпрямил спину, глянул на меня пристально.

— Слушаю тебя, — сказал он сухо.

— Как думаете, что будет происходить с остатками СССР дальше? — спросил я. — Через пять лет? Через десять?

Я видел, как он колеблется: ответить искренне или же так, чтобы обеспечить себе максимальную выгоду. Ведь если речь пойдёт о транзите, то партнёрам нужно будет хотя бы демонстрировать веру в стабильность.

— Это за рамками наших договорённостей, — добавил я. — Они останутся в силе при любом раскладе.

— Вы развалитесь, — выдохнул Бугай. — Хотел бы сказать иначе, но маемо шо маемо. Месторождения перейдут под контроль американского и британского крупняка. Транзит тоже станет их вопросом. И его тоже отожмут рано или поздно, у нас. Может, какую-то компенсацию бросят. А, может, и нет — лишь бы не посадили да не лишили нажитого.

— Поэтому стратегия в том, чтобы высосать максимум сейчас, пока есть возможность, — сказал я.

— Разумеется, — улыбнулся Бугай. — А разве у вас не так?

— Так, — согласился я. — Пока что.

— Решили порыпаться? — он ухмыльнулся, как мне показалось, немного грустно. — Зря. Кончится грустно. Понимаешь, малой, проиграли мы. Продули. Теперь платим репарации под лозунги о дружбе и демократии. И это уже никак не изменить.

— Почему до сих пор всё самое интересное не отжали? — спросил я.

— Да потому что бардак у нас продолжается! Деньги текут рекой на Запад. Нас даже выжимать перед дойкой не надо — сами доимся. А в бардаке никому работать не интересно. Вот когда поток начнёт иссякать, посадят своего Пехлеви, и у вас, и у нас. Только вас, наверно, ещё дробить будут, от этого никуда не уйти. Знаешь, кто такой Пехлеви?

— Знаю, — кивнул я. — Но пример неудачный. Закончилось избиением посольства, так? А страна до сих пор держится.

— Это ненадолго. Мир изменился, и все это понимают.

— Стратегия понята и прозрачна, — сказал я. — Взять столько, сколько можно, пока есть временной лаг, так? Спрятать это на Западе. Попробовать инвестировать, перебраться туда, когда настанут совсем кранты. Жить дальше, основать династию, чтобы дети уже местными были. Профит! Так?

Бугай нахмурился.

— Чё тебе от меня надо, а? Все так делают! Не у всех получается. Так понял, твои боссы из тех, кто сечёт фишку.

— Не мы такие — жизнь такая, — процитировал я.

— Именно! — Бугай не почувствовал иронии.

— Всё строится на доверии, — сказал я. — Что там, на Западе, всё нажитое останется не тронутым.

— Слушай, ну это Запад. Для них частная собственность — это святое! Ты можешь быть кем угодно, но если это твоё — оно твоим и останется. Весь их мир на этом держится.

— Плохо, что у нас не очень хорошо знают историю… — вздохнул я. — И доверяют там, где доверять не нужно. А что, если я скажу, что есть способ гарантировать свои интересы?