Эпоха перемен 2 (СИ)

Глава 5

Неделя прошла спокойно. Начинались зачёты по военным дисциплинам, и всё в общем-то шло хорошо. Я уже думал о предстоящем отпуске. Целый месяц свободы! Да, есть некоторые планы, связанные с агентством, но я не собирался там работать целыми днями. Решу главные вопросы на месяц, и вперёд, отдыхать.

Гия собирался лететь в Турцию на неделю, звал с собой. Возможно, я воспользуюсь его предложением, почему нет? Надо только загран сделать, но это не должно было стать проблемой.

После того инцидента возле аэродрома я так ни с кем и не связался из высоких покровителей и не рассказал о нём. Вроде как всё успокоилось; возле забора никто не дежурил — я специально проверял несколько дней подряд, не появились ли подозрительные личности, высматривающие и вынюхивающие, что происходит на территории.

Про удачное знакомство с космонавтами я тоже рассказывать не стал. Пускай будет приятный сюрприз, когда вернусь из этой загородной ссылки.

Несмотря на то, что у меня был с собой мобильник, зона покрытия в то время оставляла желать лучшего. Более-менее сигнал можно было поймать в полутора километрах от лагеря, возле шоссе. Ну или в районе Звёздного Городка, а туда возвращаться мне совсем не хотелось.

Приближались очередные выходные. В увольнение мы, разумеется, не ходили: всё-таки лагеря есть лагеря. Зато было свободное время, чтобы погулять по территории, подумать, расслабиться немного.

После зачёта по огневой подготовке, в пятницу, засыпалось особенно хорошо. Я думал о том, как завтра можно будет ничего не делать после завтрака. О предстоящем отпуске. Жаль, что отец не сможет поехать со мной: на работе пока что никуда не отпускают. Да он и не рвётся. Они с Людой твёрдо нацелились на покупку собственной квартиры, и я уже думал, как им в этом ненавязчиво помочь.

Ещё было бы неплохо маму навестить, посмотреть, как сестрёнка растёт.

Глядишь, и у отца с Людой прибавление появится — они ведь ещё совсем не старые.

Интересная будет у меня тогда ситуация: родственников вроде бы полно. А вот настоящей, своей семьи нет…

Я вздохнул и перевернулся на другой бок.

Поверка была уже давно; народ давно вернулся от умывальников. Разговоры перед сном стихли; ребята мерно сопели на своих матрасах…

Не знаю, что заставило меня открыть глаза. Какая-то звериная интуиция; на мгновение вдруг повеяло могильным холодом.

Фигура в чёрном неслышно откинула полог нашей палатки и вошла внутрь, стараясь ступать бесшумно.

В руке у непрошенного визитёра в рассеянном свете жёлтых фонарей блестел нож, который показался мне огромным. На голове — чёрная балаклава. Только глаза блестят в прорези.

Он внимательно вглядывался в лица спящих, начиная с правого края. Вот-вот взглянет на меня. Надо что-то делать; кричать, поднимать тревогу — но меня будто парализовало. Слишком нереальной, сюрреалистичной была картина, которую я видел.

Лежащий рядом Семён накрыл голову подушкой, и визитёр не мог разглядеть его лицо. Он сделал шаг в нашу сторону. Протянул руку, чтобы убрать подушку.

Я напружинился и приготовился к рывку, чтобы попытаться выбить у него нож.

Пришелец вдруг поднял голову.

Наши взгляды встретились.

И в этот момент в палатку скользнула ещё одна фигура в чёрном комбинезоне и балаклаве. Сердце подступило к горлу, вдруг накрыла какая-то холодная злость, и я начал действовать. Вернее, как начал: тело само рванулось вперёд, повинуясь каким-то древним инстинктам, а я сам в искреннем удивлении наблюдал за этим будто бы со стороны, поражаясь, что на это способен.

Я попытался взять его ладонь в захват, но неудачно. Он держал его слишком крепко.

Свободной рукой он попытался схватить меня за волосы, но их длины было явно недостаточно для этого. Скользнув ладонью, он больно схватил меня за ухо и рванул к себе, на лезвие.

Я с трудом увернулся, после чего сам подался вперёд, будто помогая его руке притянуть меня. От неожиданности он немного ослабил хватку.

Я же в этот раз не стал вырывать нож. Лишь перевернул его, после чего всем телом подался вперёд.

Широкое лезвие воткнулось ему прямо в гортань. Глубоко. Кажется, я даже почувствовал, как его кончик чиркнул по позвоночнику.

В тёмных глазах пришельца застыло бесконечное удивление.

Всё это произошло очень быстро, может, полсекунды прошло, не больше.

Второй пришелец даже не особо следил за происходящим. Он просто подошёл к лежащему справа на краю Игорю Скопцову и нацелился своим ножом в его грудь.

Я хотел что-то крикнуть, но язык будто присох к горлу.

Тогда я рванулся вперёд, прямо через одногруппников. И уже чувствовал, что не успеваю: убийца начал замах, и только теперь обратил на меня внимание.

В этот момент со своего места вдруг вскочил Вова Дукин. С удивительным проворством он ринулся на боевика, выворачивая нож точно так же, как только что сделал я. После чего с хэканьем всем телом навалился на него.

Нож вошёл боевику прямо в центр грудины. Он несколько раз конвульсивно дёрнулся, выгнул спину после чего застыл в такой позе.

В палатке на какое-то время стало тихо. Завозился и открыл глаза Серёжа Гуменюк. С недоумением поглядел сначала на меня, потом на бездыханное дело на нарах рядом со мной.

— Какого фига тут происходит? — спросил он, понимаясь на кровати.

Рядом с ним сидел Вова Дукин. Его ощутимо потряхивало. Он с каким-то удивлённо-обиженным выражением осматривал свои руки.

Семён тоже сел и посмотрел вокруг.

— Блин! Блин, блин, блин… — вдруг быстро зашептал Игорь Скопцов, выбираясь из-под трупа. — Это что, кровь, да? Вов, это кровь?..

В его шёпоте звучали истеричные нотки.

— Так! — сказал я. В голос, но достаточно тихо. — Спокойно всем!

— Что произошло? — повторил Гоменюк.

— На нас напали, — ответил я. — У них были ножи. Они хотели нас во сне прирезать.

— Но… за что? — как-то жалобно спросил Семён.

— За то, что ты русский, — вдруг прошипел Вова. — Это кавказцы, видно же.

Он наклонился и сорвал маску с убитого им боевика.

Вова оказался прав: я узнал того же боевика, с которым когда-то столкнулся в «Голодной Утке».

— Террористы, да? — севшим голосом сказал Игорь, стараясь отодвинуться от трупа. Он упёрся в кирпичное ограждение палатки.

— Похоже на то… — кивнул Вова.

С выражением ненависти на лице он наклонился над мёртвым боевиком и плюнул ему в лицо.

— Эй… — тихо сказал Игорь. — Это зачем?

— Падла, убить тебя пытался! — прошипел Вова. Его всё ещё трясло, а голос звучал так, что мне самому становилось не по себе.

— Вован, — окликнул я. Тот обернулся и посмотрел в мою сторону.

— Чего тебе? — процедил он.

— Ты как вообще?

Некоторое время было тихо. Потом Вова вдруг будто бы как-то сдулся. Поджал по себя ноги и лёг, спрятав лицо в ладонях. Послышались всхлипывания.

— Надо в санчасть… — неуверенно заметил Семён. — Наверное… блин, Иванов, с него кровь течёт! У тебя сейчас всё одеяло пропитается!

Я пожал плечами, после чего спихнул труп на земляной пол, усеянный еловыми ветками.

— Блин, блин, блин… — продолжал тихо причитать Скопцов.

Дукин рыдал, почти в голос. И это так контрастировало с его хладнокровно-агрессивным поведением только что, что я немного растерялся.

— Ребят, ну что, поднимаем тревогу? — осторожно спросил Семён. — Дукину помощь нужна.

— И мне… — тихо признался Скопцов.

— Подожди… — вмешался Серёжа Гуменюк. — Ребят, давайте-ка подумаем. Смотрите, на нас напали террористы. Предположительно. Так?

— Так, — кивнул Семён.

— Они прошли мимо охраны лагеря, мимо дневального… как думаете, что теперь с ними будет?

— Да, блин, нам-то какая разница? — возмутился Семён.

— Есть разница. Иванов и Дукин только что по человеку убили. С ними знаете, что будут делать?

— Что? — Дукин вдруг перестал всхлипывать и показал немного опухшую физиономию.

— Думаю, наградят, — Семён пожал плечами.

— Ага, щаз! — вмешался Скопцов. — Сразу видно, что с законом ни разу дела не имели!

— А ты имел?

— Блин, у меня батя главный гаишник, в курсе вообще?

— Ладно, ладно, имел… — вздохнул Семён.

— Ребят, только давайте потише, а? — попросил Гуменюк. — Ещё не хватало соседей разбудить…

— В общем, Иванова и Дукина для начала под стражу возьмут. Может, на кичу посадят. А потом уже разбираться будут, — сказал Скопцов. — Университетское начальство будет всеми силами отмазываться. Из террористов сделают, скажем, бомжей. Наших парней засунут куда подальше за превышение самообороны. В итоге ЧП федерального масштаба станет мелкой бытовой разборкой…

— Блин… — выдохнул Дукин. — Ты вот серьёзно сейчас?

— А ты думал, в сказке живёшь? — вопросом ответил Скопцов.

— А что с остальными будет? — заинтересованно спросил Гуменюк.

— Что будет… я ж не пророк какой-нибудь, — Скопцов пожал плечами. — Но, думаю, поломают, чтобы свидетельствовали против Иванова и Дукина. А потом под разными предлогами потихоньку отчислить попытаются…

— И тебя тоже? — удивился Семён.

— Да я сам нафиг уйду! Батя хоть убедится, что не надо было меня в военку пихать! Перейду в МГУ на журфак, всего и делов, — он вздохнул, вроде бы успокаиваясь. Но потом случайно задел рукой труп и вздрогнул.

— Хреновый расклад… — констатировал Семён. — Что делать-то будем, а, ребят?

Повисло напряжённое молчание. В конце концов, я решил вмешаться и сказал:

— Надо бы сделать так, что этого всего будто бы никогда не было.

Семён и Серёжа переглянулись.

— В смысле? Куда ты этих денешь? — спросил он, кивнув на трупы. — Мы, блин, в центре лагеря, на секундочку!

— Туда, откуда они пришли, — ответил я. — Надо только до забора дотащить. А там уже не наша проблема. Мало ли какие разборки в лесу бывают?

— В этом есть смысл, — кивнул Семён. — Если трупы найдут там, дело, скорее всего, постараются замять.

— Надо осторожно только… — сказал Гуменюк. — Кто дневальным сейчас?

— Вроде Матросов… — ответил Семён.

— А, ну тогда без проблем — он дрыхнет стоя, и так, что фиг добудишься, — улыбнулся Серёжа.

— Ну что, пошли тогда? — предложил Скопцов, спрыгивая с нар. — Хорошо хоть форму не заляпало…

— Обождите, — неожиданно вмешался Дукин.

— Ночь не бесконечная! — заметил Гуменюк.

— Я вот думаю, что, если выбросим за забор, следы могут остаться. А если с собаками искать будут? Быстро на нашу палатку выйдут…

— Да кому это надо! — Скопцов всплеснул руками.

— Ментам-то, может, и не надо, — возразил Дукин. — А если их хозяева про нас прознают, а? Стопудово до конца дело доведут, они же кровники, все дела.

— Это они нас убить пытались, — резонно заметил Гуменюк.

— И чё? — ответил Дукин.

— Ладно, — сказал я. — Что предлагаешь-то?

— Смотрите, пацаны, какая маза есть… — он заговорщически понизил голос. — В котельной мужик всегда бухой ночью. Вусмерть. Он на ночь грузит уголь, много, так что температура до максимальной доходит. А утром чистит, как в себя приходит. Я там в наряде был на прошлой неделе — знаю, что как… в общем, в топку тело запихнуть — как нефиг-нафиг! И жарит лучше любого крематория!

Снова повисло тягостное молчание. Мы переваривали информацию.

— Вроде звучит лучше, чем просто кинуть за забор, — неожиданно поддержал идею Скопцов.

— Слушайте, а я знаю, как склад РХБЗ открывается… — вмешался Семён. — Там с учений масса напалма неучтённого осталось. Его толкнуть хотели, но учёт никакой не ведётся, точно знаю…

— Ребят… — после небольшой паузы сказал Гуменюк. — Слушайте, мы вот сейчас серьёзно, да? Обсуждаем, как спалить трупы?

Снова молчание.

— Нет, ну а какие варианты? — первым заговорил Семён, всплеснув руками. — Лучше уж сейчас с этим разделаться. А утром забыть это, как кошмар…

— Ну не знаю… — прошептал Гуменюк. — Люди всё-таки…

— Люди? — прошипел Вова; судя по шипящему голосу, его снова обуяла ярость, — Люди⁈ Блин, ты на нож его посмотри! Скопцов уже дохлым бы был, он ему в шею метил! Ты понял? В шею, как барана!..

— Ладно, ладно, — Гуменюк поднял руки, будто сдаваясь. — Я согласен… только… давайте как-то поскорее с этим, что ли?

Амбалы оказались тяжёлыми. Хорошо, что мы догадались использовать плащ-палатки, которые входили в набор полевого снаряжения, вместо носилок. Заодно и завернули их, так, что не сразу можно было понять, что это такое мы тащим.

Если вдруг встретится дежурный — всегда можно отмазаться, что мы наказанные из наряда, мусор со склада таскаем.

Котельная находилась за столовой. Это было приземистое кирпичное сооружение. Достаточно старое: стены покрыты мхом, краска местами полностью облетела.

Сзади котельной торчали две не очень высокие трубы. Из одной шёл густой дым, подсвеченный взошедшей Луной.

— Б…ть, тяжелый-то какой! — причитал Скопцов, — может, передохнём, а?

— Успокойся, — ответил Шанцев. — Чуток осталось…

— Да, блин, какие нафиг остановки… — прошипел Дукин.

Вход в котельную был в густой тени. Лампочка снаружи давно перегорела. Мы положили плащ-палатки с телами на ближайший газон.

— Пойду посмотрю, что сторож в отключке, — сказал Дукин.

— А я пока к складу метнусь, — добавил Семён.

— Слушайте, а, может, без этого… без напалма? Лишнее вроде…

— Фиг знает, — Дукин пожал плечами, — но, думаю, Семён прав. От обычного кокса температуры может не хватить… а так скелет гарантированно сгорит!

— Ладно, — согласился Игорь. — Ждём.

Ребята ушли. Мы же, оставшиеся, неотрывно смотрели на плащ-палатки.

— Ущипните меня… — тихо сказал Серёжа, вздохнув.

Игорь, недолго думая, ловко ухватил его за предплечье и сильно ущипнул.

— Но ты, блин! — прошипел Серёжа.

— Сам просил, — резонно заметил я. — Чего жалуешься.

— Ладно, — вздохнул Гуменюк. — Полегчало вроде. Спасибо.

— Обращайся, — кивнул Скопцов.

Наконец, из котельной показался Дукин.

— Всё в порядке, — шепнул он. — Затаскивай!

Мы не стали дожидаться, пока вернётся Семён. Очень уж хотелось побыстрее всё это закончить.

Внутри было душно и сумрачно. Зловеще светилась красным открытая топка единственного работающего котла. Других источников света внутри не было.

Мы подошли вплотную к котлу и положили плащ-палатки с телами на железный пол.

— Ну что? Сейчас или Сеню дождёмся? — спросил Дукин, зловеще ухмыляясь.

— Надо дождаться бы… — ответил Скопцов. — Лучше сначала облить хорошенько, а потом уже запихивать. Эффективнее будет. А то, если снаружи лить будем — только с одного конца достанем.

— Разумно, — с умным видом кивнул Серёжа.

— Стойте! — снова заговорил Вова. — Надо же ножи их грёбанные достать! Там же сталь, фиг сгорит, а?

— Надо, — кивнул я, сетуя на себя, как мог забыть об этой детали.

— Достанешь? — с надеждой глядя на меня, спросил Вова.

Я поглядел на мальчишек.

И без того виноват перед ними, так ещё и заставлять делать это… нет уж, лучше сам.

— Достану, — кивнул я.

Из горла кинжал вышел легко. Только кровь снова начала медленно вытекать, впитываясь в одежду трупа на груди.

— Блин, надо было сначала Сеню дождаться… — сказал Серёжа. — Кровь с пола надо убрать будет.

Словно в ответ на его слова в помещение, ступая тихонько, на ципочках, вошёл Семён. В каждой руке он держал по прямоугольной жестянке с напалмом.

— Добыл? — снова ухмыляясь, спросил Дукин.

— Как видишь… — ответил Семён. — А вы что делаете?

— Извлекаем вещественные доказательства, — ответил я.

— Ясно, — кивнул Семён. — Ну, извлекайте.

Он поставил жестянки на пол и начал открывать их специальным ключом.

Я же попробовал достать кинжал из грудины второго боевика. Это оказалось неожиданно тяжело: даже представить сложно, как тщедушный Дукин смог развить такую силищу.

Наконец, я справился. С чавкающим звуком кинжал вышел. Булькнула кровь, вышел большой сгусток.

Серёжа схватился за рот и согнулся.

— Не вздумай! — прошипел Вова.

Но Серёжу было уже не остановить. Единственное, что он мог сделать, это подбежать к топке и проблеваться туда, внутрь.

Послышалось шкворчание; запахло палёной едой. Я сам почувствовал, что к горлу подкатывает комок.

— Знаете, только не!… — начал было я, но меня перебил Семён.

— Ни слова, Иванов! — он поднял в воздух указательный палец левой руки. — Ни слова!

Остальные стерпели.

— Ладно, — кивнул Семён после паузы. — Заливаем?

— Угу, — кивнул я. — Сначала этого, — я указал на боевика, которого убил сам.

Семён поднёс жестянку и начал аккуратно наносить горючий гель на одежду убитого.

— А с плащ-палатками что делать? — спросил он.

— Постираем, — ответил Дукин. — На их всё равно не видно. Просто если прое…ть, то залёт будет.

— Факт… — кивнул Семён.

Мы вытащили из-под трупов плащ-палатки.

Наконец, оба тела были покрыты напалмом. Несколько капель упало на железный пол, но мы не обратили на это внимания.

— Ну что? — спросил Семён. — Кидаем?

— Угу, — сказал я, после чего опустился перед первым трупом на корточки и схватил его за плечи.

Семён и Дукин взяли его за ноги.

Поначалу всё шло хорошо. Напалм вспыхнул не мгновенно, что дало нам фору. Вот только боевик оказался слишком широкоплечим, и никак не хотел пролазить в топку.

Понимая, что вот-вот он начнёт гореть прямо внутри котельной, благодаря напалму, я отчаянным усилием сломал ему ключицу и всё-таки запихнул в топку.

Семёна тоже чуть не вырвало, но он сумел подавить позыв.

Пламя в топке загудело. Тело упало вниз, на горящие угли, оставляя достаточно места для второго трупа.

— Нормально пошло! — осклабился Дукин.

— Давайте уж скорее и с этим… — жалобно попросил Серёжа, кивая на второй труп.

— Может, сразу того… поломать? — спросил Игорь.

— Да вроде у этого плечи не такие широкие, — заметил Игорь.

Плечи у него действительно пролезли. А вот часть комбинезона зацепилась за какой-то крюк под топкой, и ни за что не желала отрываться.

Пока я догадался попробовать отрезать её кинжалом, было упущено драгоценное время.

На трупе занялся напалм. Дотронуться до него стало невозможно.

Хуже того: пара огненных капель упали на пол. Потом занялась дорожка из капель, которую мы случайно оставили в темноте, пока несли труп. По этой дорожке пламя неожиданно быстро добралось до оставшегося в жестянках напалма.

Полыхнуло так, что по лицам ударил жар.

Столб огня поднялся прямо посреди котельной, упираясь в потолок.

— Кочегар! — первым сориентировался Семён. — Надо спасти кочегара!!!