Эпоха перемен 2 (СИ)

Глава 10

Там был старый деревянный дом. Сейчас он почти развалился; лишь чёрные брёвна формировали контуры фундамента. Возможно, когда-то здесь стояла деревенька. Странное место: на низком берегу Москва-реки. Наверняка тут были разливы в половодье. Возможно, век назад дом стоял достаточно далеко от воды.

Я попробовал представить себе, как это место выглядело в старые времена: глухой лес, высокий берег с церквушкой на утёсе… или ещё раньше: когда здесь обитали бежавшие от крещения кривичи. Воевали, устраивали тризны по погибшим в бою, строили курганы… что думали те люди о себе и своём роде? Чем жили, ради чего дышали?

Выживать было сложно: смерть подстерегала за каждым поворотом. Медведь или волк в лесу, неурожай, голод, набеги соседей. Но люди всё равно жили. Рожали детей. Передавали свои традиции. Старались создать условия для будущих поколений.

Что же произошло потом? Пришло понимание, что лучше платить дань совершенно отмороженным пришельцам, чем погибать в бою? Выживание любой ценой оказалось важнее гордости и памяти предков? Стали крестьянами, потом подались в крепостное рабство? А местная знать присягнула новому князю и влилась в совсем другую элиту?

Не пытаюсь ли я предотвратить то, что происходило на этой земле уже многие века, раз за разом?

Я бросил плоский камень. Он несколько раз отскочил от водной поверхности и сгинул в глубинах чёрной воды.

— Странное здесь место… — сказал Серёжа, разглядывая окрестности.

— Подходящее, — сказал я.

— Для чего? — уточнил Лёша.

— Для нашего будущего штаба, — ответил я.

Лёша засмеялся. Я с недоумением посмотрел на него. Белки его глаз блестели в свете ущербной Луны.

— Просто вспомнил про школу. Вы играли в «Зарницу»? — спросил он.

— Кажется, — неуверенно ответил я.

— Вот, напомнило те времена. Подпольный штаб!

— Место силы, — ответил я. — Нам нужно такое место.

— Странно… — тихо сказал Серёжа.

— Что именно? — спросил я.

— Комаров нет… ведь ещё тепло. Когда мы из машины вышли — они были. А тут вдруг исчезли.

Действительно, в воздухе не было характерного звона. И вообще стало удивительно тихо, даже привычный отдалённый гул города замер.

Я подошёл к самому берегу. Тут был след старого кострища и несколько тёмных брёвен, лежащих вокруг. Что удивительно, мусора почти не наблюдалось.

Я сел на ближайшее бревно и предложил друзьям сделать то же самое.

— Ну что, ребят, поговорим? — спросил я.

Лёша посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ты для этого нас сюда притащил? — спросил он. — А то я начинал думать, что ты маньяк и заманиваешь нас в своё тайное логово.

— И всё равно пошёл, не испугался?

— Нас двое, а ты один, — серьёзно ответил он, кивнув на Серёжу.

— Оптимисты вы… кстати, заметили, что дети нашего поколения вообще много знают про маньяков? — спросил я.

— Ну, это стандартная родительская пугалка, — Серёжа пожал плечами. — К тому же, в восьмидесятые действительно были разные… инциденты.

— Возможно, это ещё один элемент общей картины.

— Картины чего? — спросил Лёша.

Я выдержал паузу, после чего ответил:

— Борьбы за мировое господство. Уничтожение противника невоенными средствами. Лёх, а почему ты пошёл именно на наш факультет?

Лёша пожал плечами.

— У бати есть друг, который на Цоя вывел. В общем, маза была, как и у всех. А ты почему?

Встречного вопроса я не ожидал.

— Считал, что в такое время оказаться на обеспечении государства это хорошо, — честно ответил я.

Серёжа засмеялся. Лёша промолчал.

— Да, я вот тоже так думал, — сказал он. — А ты Серёг? Почему?

— Хотелось попасть куда-то… не знаю, в ГРУ. Чтобы иметь возможность влиять на всё это. Мама хотела, чтобы я юристом стал. А вот батя помог поступить.

— Серёг, что ты задумал? — спросил Лёша. — Я слышал, у тебя есть своё агентство, которое работает с новостями. Если что — я заранее за. Но только не представляю, как это совмещать с учёбой. Отчисляться я не хочу — во-первых, в войска загреметь можно, да и во-вторых… — он вздохнул. — В общем, ты понял.

Я снова сделал паузу.

— Это долгая история, — ответил я, — то, что я задумал. Мне не нужны офисные работники. Мне нужны головы. И позвал я вас сюда, потому что, как мне кажется, у вас двоих со всего нашего курса они работают в нужную сторону. Если вспомнить, что наш бывший факультет вообще единственное место в стране, где люди с соответствующими интересами могут как-то реализовать себя — то выборка, как я думаю, получилась достаточно представительной.

Лёша фыркнул.

— Коэффициент распространения информации меньше ноль-пятнадцати, — сказал он. — Так что нифига она не репрезентативна!

— Что за коэффициент? — спросил я.

— Ну, если брать нормальное распределение… — начал было Лёша, но осёкся. — В общем, не важно. Просто на слово поверь.

— Я видел, что ты увлекаешься математикой, — сказал я. — Теория хаоса? Синергетика? Так?

Лёша развёл руками.

— У нас этого не проходят, — ответил он.

— А зря. Верно?

— Конечно, зря, — согласился он.

— Теперь ты понимаешь, о чём я?

— Я с математикой не очень… — заметил Серёжа.

— Ты интуит, — ответил я, — и эстет. Ты можешь угадывать эмоциональное воздействие там, где его невозможно просчитать.

— Вот как… — сказал Лёша.

— Скажи, куда сейчас двигается общественно-политическая ситуация? — спросил я его. — Дай прогноз?

Несколько секунд он собирался с мыслями. Потом выдал:

— Если ничего кардинально не изменится — мы развалимся. К концу этого срока Ельцина. Думаю, он последний президент. После Чечни будет Татарстан. Потом Дагестан. Потом другие национальные республики. Больших войн не будет, но крови всё равно прольётся достаточно. Москву с Питером проглотит Европа. За ресурсные регионы в Сибири будет заруба между Штатами и Китаем, — ответил он, после чего добавил: — Хочу надеяться на чудо.

— А ты Серёж? Что думаешь о будущем? — спросил я.

— Не знаю… но мне кажется в Чечне снова война будет. — Ответил он, — Ельцина будут стараться подвинуть. Возможно, кагебешники, из оставшихся скрытых патриотов. Двигать будут хитро: через Семью. Сначала в доверие вотрутся, придумают свой вариант преемника, заставят олигархов поверить, что он управляем… а вот дальше сложно сказать. Если преемник окажется достаточно сильным — мы сохраним страну.

— Интересно, — кивнул я. — А дальше?

— Дальше… — Серёжа вздохнул. — Дальше будут войны. Так просто нас не оставят — мы слишком большие.

— Что, вот так прямо и нападут? — спросил я. — У нас же ядерное оружие!

— Ошибка считать, что оно абсолютная защита… думаю, будут воевать чужими руками. Настроят против нас бывшие республики.

— Какие же? — заинтересованно попросил уточнить Лёша.

— Грузия, — уверенно ответил Серёжа. — Там есть замороженный конфликт. Потом… потом Украина.

— Почему Украина? — спросил я. — Почему не Казахстан или Белоруссия?

— Потому что Крым. Ну и Донбасс тоже — это уже, по сути, замороженный конфликт. Мы вот недавно договор подписали, что отказываемся от претензий в обмен на дружбу. Вот только дружба это понятие такое… растяжимое.

Я улыбнулся.

— Что, не веришь? — спросил Серёжа.

Лёша хотел ему что-то ответить вместо меня, но я остановил его жестом.

— Как раз наоборот, очень верю. Ты молодец. Реально. Повезло, что я тебя нашёл и разглядел.

— Фантазёр он, — всё-таки вставил реплику Лёша. — Оптимист… но посмотрим. Я тоже хочу надеяться на лучшее.

— Ребят, — сказал я. — Мы здесь не для того, чтобы надеяться. Мы будем действовать. Сами.

Серёжа ухмыльнулся, и эта его ухмылка в лунном свете смотрелась даже жутковато.

— Саня, знаешь что… если бы до нас не доходили некоторые слухи — я бы решил, что у тебя крыша съехала, — сказал он.

— На почве мании величия, — поддержал его Лёша.

— Ну а что твоя интуиция? — спросил я. — Что тебе про меня говорит.

Серёжа хотел что-то добавить, но осёкся. Выдержал паузу, потом, вздохнув, сказал:

— Что ты не псих. И на самом деле собрался делать что-то грандиозное.

— А, кстати, что за слухи про меня ходят? — спросил я.

— Да так, всякое… — попытался уклонится от ответа Серёжа.

— И всё-таки. Это важно.

— Что ты через Мирославу связался с некоторыми серьёзными людьми. И теперь участвуешь в бизнесе на стороне. Помогаешь дурить голову иностранцам, которые у нас появляются.

Я засмеялся.

— Очень хорошо, — кивнул я. — Если так.

— Так что ты хочешь? Спасти Россию? — грустно спросил Серёжа. — Давай будем реалистами: я считаю, что уже поздно.

— Тоже так думал, — кивнул я. — Но есть небольшая возможность… в случае, если мы перейдём в наступление. Нам нужна система социально-психологических инструментов, которая позволила бы кардинально поменять международную ситуацию и снизить угрозу глобальной катастрофы.

— Вот как? Ни много ни мало! — заметил Лёша. — Короче, ты предлагаешь нам на троих сообразить что-то вроде плана Даллеса для Запада, так? Причём в условиях, когда мы уже проиграли.

— План Даллеса — фейк, — ответил я. — Мы на такое ориентироваться не будем.

— Фейк? В смысле, подделка? Ты чего это по-английски заговорил? Палишься, Саня! — засмеялся Лёша.

Странно, но даже спустя год у меня то и дело вырывались жаргонные словечки, не понятные в этом времени.

— Не важно, — отмахнулся я. — Нам нужен не поддельный план Даллеса, а вполне настоящая директива Форрестола.

— Чего? — с недоумением спросил Л ёша.

— Доклад Совету безопасности от Госдепартамента, от шестнадцатого июля сорок восьмого года, — ответил я. — Где довольно чётко прописано то, как именно Штаты боролись с Советским Союзом. И как, в конце концов, победили. План Даллеса был создан специально для того, чтобы отвлечь внимание от реальных обстоятельств противостояния времён Холодной войны, — пояснил я.

— Никогда не слышал, — Серёжа пожал плечами.

— Как я уже сказал, не удивительно, — ответил я. — Но увидишь. Как и многое другое, что нам всем понадобится.

— Ладно, — кивнул Лёха. — В принципе, я за любую движуху. Только возможностей у нас пока маловато. Нужны будут десятилетия, пока мы чего-то добьёмся в карьерном плане и начнём реально на что-то влиять.

— У нас нет этих десятилетий, — сказал я. — Есть ускоренный план.

— Не понимаю, — сказал Серёжа. — Как — вот технически, как? Мы можем собраться, потрындеть, даже придумать что-то умное. Но как это всё реализовать на практике? Если мы большую часть времени в Универе проводим.

— Пока что это будет моей задачей, — ответил я. — Лично я сам не планирую появляться на территории чаще, чем необходимо для сдачи очередной сессии.

Лёша хмыкнул.

— Ну ты шустрый… я слышал, что так самые мазанные делают. И то — не всегда получается, — заметил Лёша.

— У меня выбора нет, — ответил я.

— Значит, мы продолжаем учиться. И придумываем некий план, периодически собираясь на совещания, так? — уточнил Серёжа.

— Пока что раз в месяц, — кивнул я. — Потом, возможно, чаще.

— То есть, добровольная нагрузка, кроме учёбы? Безо всяких гарантий на будущее? Это ты предлагаешь? — спросил Лёша прохладным тоном.

— В целом да, — кивнул я. — Плюс решение разных приземлённых и бытовых вопросов за вас, включая материальные.

— А вот это уже интересно! Ты предлагаешь думать не бесплатно, верно? — спросил Серёжа.

— Не думайте, что я вас нанимаю, — вздохнул я. — С этим проектом вы будете связаны всю оставшуюся жизнь. Выйти будет нельзя, никак. Да и вообще, очень скоро простые материальные вещи вас перестанут интересовать, быстро наиграетесь. Когда поймёте, какой адреналин можно получать, планируя разные реальные вещи…

— Что значит «быстро наиграетесь»? — спросил Серёжа.

— Вот чего тебе сейчас не хватает? — ответил я. — Из материального? А?

— Ну, не знаю… — замялся тот. — Вообще денег не когда не бывает много.

— Давай про конкретику.

— Хочу самолёт! — вмешался Лёша. — С обслуживанием!

— Ты куда-то хочешь полететь? — спросил я.

— Ну да, — кивнул Лёша. — В Таиланд. Всегда мечтал там побывать!

— У тебя же загранпаспорта нет, — заметил Серёжа.

— Ну и что? Кстати, загран я тоже хочу! Организуешь? — спросил Лёша и рассмеялся.

— Ну ладно, — я пожал плечами. — Если прям очень этого хочется — организую тебе полёт в Таиланд. Но только на зимние каникулы. С перелётом на джете.

— На каком джете?

— На частном самолёте, — пояснил я. — Так пойдёт?

В ярком лунном свете я видел, как Лёша скептически нахмурился.

— Если организуешь — я вообще твой навеки… — мечтательно вздохнул он.

— Организую, — твёрдо ответил я. — Но решение надо принимать сейчас.

— Слушай, Саня… а зачем мы вообще будем торчать в универе, а? — спросил Серёжа. — Тебе нужны люди с мозгами. Давай ты организуешь нам перевод, скажем, в МГУ, а? Мы там отучимся, заодно на тебя поработаем… Лёх, тебе ведь без разницы, какой хороший диплом получить, а?

Лёша задумался.

— Пожалуй, без, — ответил он.

— Возможно, мы придём к этому варианту, — ответил я.

— Так почему не сразу, а?

— Потому что мозг того, что я задумал, должен быть очень хорошо спрятан, — ответил я. — Если сейчас я выдерну вас троих и всё это устрою, связь будет слишком очевидной для любого стороннего наблюдателя.

— А, значит, если я полечу в Тай отдыхать — это будет не так очевидно? — ухмыльнулся Лёша.

— Нет, — ответил я. — Не так. Будет время подготовиться.

— Ладно, ладно, я понял в целом… — ответил он.

— Пилот, — вдруг сказал Серёжа.

— Что? — переспросил я.

— Мне нужна дублёнка на зиму. «Пилот», — пояснил он.

— Размер? Цвет?

— Сорок восемь, чёрный, — ответил Серёжа.

— Завтра будет, — сказал я.

— Ладно, — сказал он. — Я с тобой. Это правда интересно, думать о таких вещах.

— Ещё один момент, мужики, — вздохнув, сказал я.

— Какой? — спросил Лёша.

— О нас никто не должен знать, — ответил я.

— Ясен пень, — пожал плечами Серёжа.

— Гарантированно никто знать не должен, — повторил я.

Серёжа хотел что-то ответить, но посмотрел на Лёшу и осёкся.

— Я не говорил, что готов абсолютно на всё, — сказал он.

— Ты о чём? — тревожно спросил Серёжа.

— Он хочет нас повязать, — ответил Лёша. — Как, Сань? Кровью? Кого ты убивать собрался?

— А… других способов нет? — произнёс Серёжа, осторожно делая шаг в сторону.

— Есть, — кивнул Лёша. — Извращения всякие.

Серёжа сглотнул.

— Честно говоря, я думал об этом, — ответил я.

Теперь уже и Лёша отступил на шаг.

— Эти вещи хорошо работают в тайных сообществах, — сказал я. — Иногда ради такого устраивают кровавые ритуалы. Такое особенно модно было в позапрошлом веке. Потом перешли на девиации. Но самое эффективным средством оказалась финансовая круговая порука. Она стала возможной после создания сложных финансовых инструментов. Входя в такие сообщества, состоятельный человек передавал контроль над своими возможностями. Некоторые практикуют даже вхождение «гарантов» в контуры управления своих холдингов, фактически, утрачивая над ними контроль. Такие обязательства обеспечивают лояльность, по сравнению с которыми какое-то простое ритуальное убийство — тьфу, мелочь, которую можно отдать пиарщикам на откуп… правда, бывают исключения. Часть финансовой элиты Штатов содержит специальный остров, где надругаются над детьми.

Лёша поморщился.

— Саня, ты «Спид-инфо» начитался? — спросил он.

— Это реалии нашего мира, — сухо ответил я. — Чтобы их изменить, мы и затеваем всё это.

— На девиации я тоже не готов… — тихо сказал Серёжа.

— Никто и не предлагает, — сказал я. — У меня есть кое-что иное…

Я не мог взять с собой в прошлое ничего материального. Но сама информация вполне может быть оружием. Или инструментом, это как посмотреть.

Для того, чтобы это сработало, реципиент должен был принять добровольное решение. Ограничение, которое обойти невозможно.

«Это не гипноз, — говорил академик, когда объяснял мне её суть. — Тут куда более точный расчёт. И она не даёт осечек».

Она могла бы защитить меня, чтобы я не наболтал лишнего на пьянке… но на мне её использовать было нельзя. «Это ограничит свободу выбора. Ты должен иметь возможность открыться».

Так мне сказали.

У тех, кого я выбрал, такой свободы выбора не будет. Я это понимал. И принимал это.

Приняли и они. Добровольно.

Место имело огромное значение, как и время. Под лунным небом, возле реки мои соратники легко вошли в транс.

И вышли из него, вполне благополучно, хотя риск был…

— Что, и всё? — спросил Лёша потягиваясь.

— Да, — кивнул я.

— Как это будет? — спросил Серёжа. — Если я вдруг решу проболтаться?

— Незаметно для тебя самого, — ответил я. — В случае силового допроса реальная информация будет замещаться выдуманной картинкой, которую создаст твой мозг. Для тебя это будет новая реальность. Если же ты вдруг, например, по пьяни потеряешь над собой контроль и захочешь поделиться чем-то важным — то просто отключишься до того, как успеешь это сделать.

— Удобно, — улыбнулся Лёша.

— Это да.

— Слушай, а если бы мы всё-таки оказались? — спросил он.

— Мне бы пришлось вас убить, — вздохнув, признался я.