Фанфик Гарри Поттер и Тайный грех

25. Физиология против теологии

______________________________________________________________________________________________________

http://img692.imageshack.us/img692/262/25572004.jpg

Фанарт jozy. Гарри, Северус

______________________________________________________________________________________________________

Гарри уже совсем освоился в коттедже профессора, хотя видел только три комнаты из семи. Сегодня он выяснил, что в доме есть довольно большой балкон, выходящий в сад. Там обнаружились плетеные кресла из ротанга, кофейный столик и кадка с можжевельником — очередная попытка миссис Уизли внести каплю уюта в профессорский интерьер.

— Я хотел поговорить о нас, Гарри, — мистер Снейп протянул ему чашку чая и уселся в кресло рядом с молодым человеком.

— Я тоже об этом думал. Ну, поговорить, — не слишком уверенно сказал Гарри.

— Тогда вы первый.

— Нет, вы.

— Хорошо, — медленно начал мистер Снейп. — Знаете, там, на озере... Это моя вина, — он потер пальцами тонкую морщину между бровями. — Я до сих пор не могу себе простить.

— Не переживайте, пожалуйста, — Гарри осторожно коснулся ладонью его колена. — Ведь ничего не случилось.

— Могло случиться. Еще несколько минут и... Поверьте мне, я, как никто, знаю, что такое несколько минут, — глухо произнес он. — И... Гарри... Я не знаю, как это вам сказать...

— Я... пойму. Скажите, — прошептал юноша. Чаю не хотелось, он поставил чашку на столик и во все глаза смотрел на мистера Снейпа.

Тот накрыл ладонью его руку.

— Гарри. Вы для меня... много значите, — очень серьезно сказал он.

— Правда? — юноше отчаянно захотелось его обнять, поцеловать тонкие морщинки в углах глаз, погладить густые тяжелые волосы, но он сидел, вжавшись в кресло, скованный робостью и удивленный странной серьезностью своего собеседника.

— Гарри... Мне трудно об этом говорить. Не знаю, быть может, вы не понимаете, как я к вам отношусь, — он сжал его пальцы, но в этом было больше волнения, чем нежности. — Я веду себя, как идиот, понимаю, но... ничего не могу с этим поделать. Возможно, вам это не нужно, а я вломился в вашу жизнь и... Я не должен делать то, что делаю, — мрачно заключил он.

— Вы ничего плохого не делаете, мистер Снейп, то есть делаете, но... — Гарри так разволновался, что не мог подобрать слов. — Я много об этом думал, и... Если нас обоих ждет ад, я согласен, пусть!

Профессор удивленно моргнул. Смелый покоритель глубин ада выглядел весьма привлекательно, хотя и был слегка встрепан и взъерошен. Зеленые глаза серьезно глядели из-под давно не стриженой челки, на щеках проступил легкий румянец, губа взволнованно прикушена.

— Гарри, — медленно начал мистер Снейп. — В терпеливом ожидании ада мне бы хотелось кое-что уяснить. Пока не поздно, конечно. Что вы этим хотите сказать?

— Я уйду из церкви, — быстро сказал юноша. — Я знаю, вы этого хотите.

Мистер Снейп с минуту молчал.

— Нет. Вам не стоит уходить из церкви, — наконец, сказал он.

— Почему? — удивился юноша. — Вы ведь не хотите, чтобы я туда ходил.

— Мало ли, чего я хочу. Вы не должны изменять тому, во что верите, ради меня или ради еще кого-то. Самая страшная ошибка — изменить себе самому. Даже если это кажется правильным и благородным, — профессор встал с кресла, оперся локтями о балконный парапет и задумчиво уставился куда-то вдаль, сквозь зеленую листву сада. Гарри почти мгновенно оказался рядом.

— Но вы сами... сказали, что станете харизматом. Вы пошутили, наверное, — вздохнул он.

Мистер Снейп улыбнулся краем губ.

— Не знаю, поймете ли вы, почему я так сказал. Это опять возвращает нас к утомительным разговорам о Боге. У каждого человека свое представление о том, что такое Бог. И, поверьте, сколько людей, столько и богов. Одни говорят, Бог — это Любовь, другие, что это Творец, Начало, Мировой Разум, Космос, Добро, Совесть, что угодно. Для одних Бог — личность, для других — не личность. Кто для тебя Бог, Гарри?

— Отец, — недолго думая, сказал юный христианин.

Незаметно для себя он придвинулся ближе и лег грудью на парапет, касаясь плечом профессорского локтя.

— Вы говорили, что ваш отец погиб, — вспомнил мистер Снейп. — Если вы думаете, что можно найти замещение умершему человеку, вы заблуждаетесь, — отстраненно сказал он.

— Я его даже не помню, — Гарри исподтишка рассматривал профессорский профиль. Раньше он не подозревал, что ему могут так нравиться большие носы с горбинками. По крайней мере, один из них.

— Когда я говорил о харизматах, — задумчиво продолжил мистер Снейп, — то предполагал, что если я пойму вашего Бога, Гарри, — я пойму вас.

Оба замолчали. Гарри вдруг подумал, что ему все равно, о чем сейчас разговаривать — лишь бы просто так стоять рядом. Солнце опускалось за кровли домов. В саду начало темнеть, и в доме напротив загорелся свет.

— Хорошо, пусть так, — опять заговорил профессор. — Вам не хватает отца. Это я могу понять. Большинство людей нуждаются в некой внутренней опоре, в невидимой поддержке. Я могу примириться с вашим Богом, возможно, куда легче, чем с вашим отцом, если бы он у вас был, — хмыкнул он. — Мне непонятно другое. Ваша теория о грехах и бесах... Это откуда? — он положил руку на плечо юноши.

Гарри нахмурился.

— Пастор Дамблдор... однажды показал мне книгу. Старинную. Там были бесы... страшные. И ад. Голые люди в огненном озере... Бесы издевались над ними. Ох, не хочу вспоминать даже, — он передернул плечами.

На скулах профессора заходили желваки. Гарри почувствовал, как пальцы мистера Снейпа сжали его плечо.

— Пастор Дамблдор, — процедил сквозь зубы мистер Снейп и злобно прищурился. — Гарри, вы на редкость внушаемы, вы это понимаете?

— Они мне все время снятся, — тихо сказал юноша. — У каждого беса есть имя.

— Даже так, — дернул бровью профессор.

Гарри печально кивнул.

— Бес обиды, бес жадности, бес гордыни...

— Это — эмоции. Обыкновенные человеческие чувства. Даже у животных они есть. Хотите сказать, если собаку пнуть ногой, ее будут мучить бесы обиды и злости? — с невеселой улыбкой спросил профессор.

— Не знаю, — удивился Гарри. — Наверное. Но есть еще и большие бесы.

— Большие бесы — большие эмоции?

— Не эмоции... Большие бесы — это те, которые заставляют человека совершить грех. Украсть, убить. Разве это не грех, мистер Снейп?

— Грех — это нарушение закона. Жизнь требует соблюдения неких правил общежития, даже среди животных есть правила совместного существования. Может, и к муравьям приходил Моисей? Например, если муравей несколько раз вернется в муравейник без пищи, собратья его убивают и самого пускают на корм. Муравей жестоко согрешил, навредил сообществу, — с ухмылкой сказал профессор. — Так и у людей, все, что вредно для общества, названо грехами, ошибками, проступками, и подлежит наказанию.

Гарри задумчиво кусал губу. Его рубашка была с короткими рукавами, и голое плечо касалось плеча профессора, — видимо, это мешало рассуждать здраво.

— Каждый человек загоняет себя в некие рамки, в силу своего понимания законов, — мистер Снейп придвинулся еще ближе, и юноша чувствовал тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки — увы, с длинными рукавами. — Нормальный здравомыслящий человек прекрасно понимает, когда он наносит обществу вред, а когда нет. Но поскольку далеко не все являются понимающими, существуют морально-этические нормы поведения, — профессор обнял Гарри одной рукой, и прикосновение его пальцев к обнаженной коже на плече юноши разрушило заготовленное молодым человеком удачное возражение. Волнующий запах мужского тела и ощущение исходящего от него тепла мешали стройной работе мыслей юного христианина. Собеседники стояли так близко, что их бедра слегка соприкасались.

Рука мистера Снейпа вдруг дотронулась до волос на виске юноши, пальцы нежно вплелись в отросшие пряди, слегка приглаживая и зачесывая за ухо. Легкое прикосновение к уху оказалось роковым — бесы вызвали буйный прилив крови в неподобающем месте, и Гарри прижался бедрами к прохладной каменной стенке парапета, терзая зубами нижнюю губу.

Увлеченный лекцией профессор ничего не заметил. Продолжая перебирать пальцами волосы несчастного, он продолжил:

— Грех очень тесно связан со страхом. Человек боится сделать что-то новое, необычное, поступить не так, как другие, старается жить с оглядкой на остальных. «А что скажут люди? А вдруг я буду наказан?» И эти мысли мешают ему обдумать сам поступок, насколько он хорош или плох. Удобно жить по чужим правилам, придуманным кем-то другим... — рука мистера Снейпа переместилась на спину Гарри, мужчина осторожно поглаживал через рубашку его выступающие лопатки, трогал подушечками пальцев позвонки. — Вам... нравится массаж? — вдруг спросил он.

— Угу... — невнятно ответил Гарри. Говорить он не мог.

— Да... о чем это я? Ах да, правила... Этические... — пальцы профессора проникли за воротник расстегнутой рубашки юного христианина и теперь осторожно гладили кожу. Прикосновения посылали по позвоночнику страдальца волны тонкого и мучительного желания. Другим источником мук было легкое касание профессорского бедра. И даже не бедра, а... Гарри вцепился побелевшими ногтями в перила балкона и мужественно молчал. Тембр голоса мистера Снейпа стал ниже, а паузы между фразами дольше.

— Я думаю, каждый человек должен хотя бы попытаться разобраться в себе... Понять причины своего страха... Это... связано... с грехом... Правила порождают страх их нарушить... и понести... наказание... М-м... Да... Гарри, извините, я на минутку, — вдруг пробормотал он, отпустил юношу и бросился в глубь комнаты. Юноша услышал, как захлопнулась дверь смежной с комнатой ванной.

Через три минуты он вылетел оттуда, едва не задев дверью юного христианина — тот мялся под дверью, ожидая своей очереди уединиться.

— Можно? — юноша ринулся в освободившуюся ванную, успев краем глаза заметить, что у мистера Снейпа мокрые волосы, и вода капает с них на рубашку.

Закрыв трясущимися пальцами дверь, Гарри метнулся к умывальнику и открутил воду. Одним движением он вырвал из джинсов рубашку, расстегнул молнию и охватил ладонью пульсирующую плоть. Почти в ту же секунду сдерживаемый грех выплеснулся в раковину, еще и еще, принося долгожданное облегчение и возвращая способность мыслить. Юноша посмотрел, как вода уносит плоды нечестивого деяния, и для верности протер умывальник рукой. В зеркале над раковиной отразилось его лицо — с приоткрытым ртом, пятнами румянца и искусанными губами, слишком красными, чтобы этого не заметить.

Он тяжело вздохнул, зачем-то потрогал пушистое банное полотенце, и, обнаружив на крючке знакомый еще с рокового дня знакомства черный шелковый халат, ткнулся в него носом, вдыхая слабый запах туалетной воды. Последнее делать не стоило — очевидно, халат был зачарован бесами и вызвал новый прилив томительного желания. Прогнав от себя ненужные мысли, Гарри вернулся на балкон.

Мистер Снейп расслабленно сидел в кресле, вытянув ноги и меланхолично поглаживая рукой веточки можжевельника в кадке. У Гарри промелькнуло подозрение, что не он один согрешил в ванной. Он придвинул плетеное кресло поближе к креслу профессора и сел рядом, блаженно откинувшись на спинку.

— Черт знает что, — пробормотал мистер Снейп. — Гарри, на чем мы остановились?

Насколько помнил юный христианин, они остановились на поглаживании его спины между лопатками — пробраться дальше мешала рубашка.

— Наверное, на церкви, — неуверенно сказал он.

Мистер Снейп нахмурился.

— Разве? Ну хорошо, — он потер длинным пальцем висок. — Вы знаете, Гарри, я полагал, что церковь — не ваше пристанище, и вы не пустой кувшин, в который можно заливать все, что не лень. Думал, вы способны сами разобраться в своей жизни, построить свою модель мироздания, попытаться освободить свой разум. Быть может, когда-нибудь вы к этому придете. А пока... Вы не свободны, Гарри. Вы не готовы пойти со мной. Туда, где нет ни бога, ни дьявола. И мне нечего предложить вам взамен. Я живу в реальности, и этой реальностью наслаждаюсь. В моей жизни слишком много смертей, чтобы не ценить простые радости настоящего и терпеливо надеяться на несуществующий рай.

— Я сказал вам правду, — Гарри умоляюще посмотрел в усталые антрацитовые глаза. — Мне не нужен рай. Рай без вас? Я пойду в ад, мне все равно!

Брови мистера Снейпа угрожающе сошлись к переносице.

— Вы считаете, что я веду вас в ад? Наши отношения — это грех? — он впился прищуренным взглядом в потемневшие от волнения глаза молодого человека.

Гарри нервно заскреб ногтями плетеное сиденье.

— Вы... ну... не понимаете, что это нехорошо, — пробормотал он.

— Пытаетесь меня оправдать? — иронично сказал профессор. — Значит, то, что хорошо для меня, нехорошо для вас?

— Нет, я не сказал, что мне нехорошо, — смешался Гарри. — Просто это неправильно, грешно и...

— Неправильно? — мистер Снейп схватил его за руку и сжал почти до боли. Его расслабленности как не бывало. — Пока наши отношения для вас — грех и грязь, мы не сможем жить спокойно, Гарри. Вы будете страдать и разрушать себя чувством вины, — в его голосе звучала горечь.

— Я... я не то хотел сказать, — испуганно пролепетал юноша.

— Не обманывайте себя и меня, — поморщился Снейп. — Вы помните, что написали в той тетради? «Бог — добр, но справедлив. Наказание за грех — смерть». Я просил вас подумать самостоятельно, а не цитировать библейские бредни.

— Мистер Снейп, я написал это до того, как понял...

Гарри замолчал. Слова «Понял, что люблю вас» чуть не соскочили с его языка.

— Понял что?

Юноша молчал, сраженный собственными мыслями. «Не может быть», — стучало у него в висках.

— Отдайте мне эту тетрадь, — прошептал он. — Я напишу то, что думаю сам.

Профессор молча встал и вышел в прихожую. Через минуту он вернулся с тетрадью.

— Я написал вам еще пару вопросов, — хмуро сказал он.

Резкий звук телефона заставил обоих вздрогнуть.

— Как всегда, — простонал мистер Снейп. — Меня нет, нет, нет! — с этими словами он сорвал трубку с аппарата. — Да! Я! — рявкнул он. — Что-что?

Некоторое время он молча слушал. Глядя, как пальцы профессора машинально пробежались по пуговицам рубашки и застегнули две верхних, Гарри догадался, что его визит окончен, — возможно, это был срочный вызов в клинику.

— Свяжитесь пока с банком крови. Я сейчас подъеду, — подтвердил его подозрения мистер Снейп и бросил трубку на аппарат.

— Что-то случилось? — Гарри вскочил с кресла.

— Доктор Блэк напился и выпал в окно, — буркнул мистер Снейп, срывая с кресла висящий на нем пиджак.

— Умер? — испугался Гарри.

— В реанимации, — сказал профессор. — Вообще, таким, как вы и Сириус, нельзя заниматься членовредительством, — пробурчал он.

— В смысле?

— У вас обоих редкая группа крови. Четвертая отрицательная. Попробуй найди.

— Я могу быть донором для доктора Блэка! — оживился Гарри.

— Вы? Да вам самому донор нужен, — рассердился Снейп. — Вчера вас снесло ветром с Ноттинг Хилл, как Мэри Поппинс! Не волнуйтесь, не пропадет ваш драгоценный доктор. Я скоро вернусь, Гарри. Может, вы меня подождете?

— А с вами нельзя?

— Нежелательно, — сказал профессор. — Бродя... доктор Блэк хочет со мной поговорить. Он в сознании, — прибавил Снейп. — Может, вы останетесь, Гарри? Компьютер, телевизор, или почитайте что-то...

— Мне неудобно... это ваш дом, — Гарри не нашелся, что ответить.

Мистер Снейп взял юношу пальцами за подбородок и заглянул в глаза.

— Я передумал завещать дом миссис Уизли, — сказал он. — Здесь всё — ваше. Включая хозяина, — он наклонился и коснулся приоткрытыми губами горячих искусанных губ юноши. Гарри на секунду почувствовал легкое прикосновение его языка к своему. — Ах да, грех, — вспомнил мистер Снейп и отстранился.

Юноша разочарованно вздохнул.

— Я подожду вас, — сказал он.

— Там на кухне персики, я про них забыл, — донеслись до него последние слова профессора, затем хлопнула входная дверь, и все стихло.

«Здесь всё — ваше. Включая хозяина».

Гарри прошел на кухню, вытащил из пакета немытый персик и задумчиво откусил. Ему пришла в голову мысль, что сейчас у него есть прекрасная возможность написать ответы на вопросы мистера Снейпа. Ручки не было, и под этим предлогом Гарри обошел весь дом: бес любопытства не дремал. К удивлению Гарри, те три комнаты, которые он уже видел, были единственными обжитыми помещениями: совмещенная с кухней столовая, гостиная с роялем и библиотека. Он поднялся по лестнице на второй этаж. Три комнаты из четырех были совершенно нежилыми, вся мебель была покрыта чехлами. Гарри толкнул четвертую дверь. В комнате было темно, он нашарил на стене выключатель и зажег свет. Это была спальня — большая, современная, жестких геометрических форм, в весьма сдержанных серых и кремовых тонах. «Зал ожидания аэропорта», — вспомнил он, только сейчас задумавшись, кто и в какой рейс может отсюда отправиться, кроме мистера Снейпа.

Размеры широкой низкой кровати не исключали такой возможности. Бесы услужливо напомнили Гарри о существовании групповых рейсов, — одному человеку в такой кровати делать было нечего.

Юноша уселся на край постели и бессознательно погладил ладонью шелковистую ткань покрывала. На небольшом столике с торшером обнаружился блокнот и ручка. Подталкиваемый все тем же бесом любопытства, Гарри раскрыл блокнот и перелистал страницы. К его разочарованию, вместо списка пассажиров на авиарейс, там были краткие записи о проведенных операциях. Это можно было бы назвать дневником кардиохирурга, но ничего интересного тут не было: даты, фамилии, анамнез, диагноз и метод хирургического вмешательства, записанный медицинскими сокращениями и непонятными санитару Поттеру символами.

На какой-то странице ему попалась фамилия Уизли. Гарри попытался разобрать записи, но все, что ему удалось понять, это «мерцательная аритмия» и «катетерная абляция». Очевидно, миссис Уизли была пациенткой мистера Снейпа, понял он. Он пролистал блокнот до последней страницы и увидел уголок фотографии, аккуратно заложенной за обложку. Чувствуя себя мелким негодяем, Гарри набрал воздуха в грудь и потянул снимок за уголок.

Это была маленькая фотография для документов. Пальцы юноши, держащие снимок, слегка задрожали. С фотографии на Гарри смотрел он сам, в старых очках и в старой футболке, — это был один из снимков на документы в Лондон Бридж. Гарри осторожно положил фотографию назад, закрыл блокнот и вернул его на место.

Мысли разбредались. Юноша открыл тетрадь и невидяще уставился в исписанные страницы.

«Что такое грех?» — прочитал он новый вопрос в своей тетради. Следующий вопрос заставил его нахмуриться: «Какие удовольствия вы считаете грехом?»

Он попробовал писать, но скоро бросил это занятие, снял очки и положил их на столик.

За окном совсем стемнело. Гарри зевнул — его глаза закрывались от усталости.

«Грех ли лежать на постели мистера Снейпа? Сейчас встану и спущусь вниз», — последняя мысль проплыла в его отяжелевшей голове, он свернулся калачиком на самом краю огромной кровати и мгновенно уснул.

* * *

— Почему я должен тебе верить? Может, тебе все это померещилось спьяну, — мистер Снейп стоял возле постели Сириуса Блэка, задумчиво разглядывая рентгеновские снимки.

— Я не так много выпил, — едва слышно проговорил злополучный хирург. — Посмотри мою кровь до трансфузии.

Говорить ему было тяжело — два ребра были сломаны.

— Он сказал: «О, смотри, что это?» — прохрипел Блэк, морщась от боли. — Я высунулся подальше, а он...

— Ты сможешь его опознать? Чтобы выкинуть человека за ноги, надо быть достаточно сильным физически, — мистер Снейп всмотрелся в показатели монитора жизненных функций: — Ты еще дешево отделался, Бродяга. Третий этаж...

— Не обязательно быть сильным, — сказал Блэк. — Он использовал элемент неожиданности. Я перегнулся через подоконник, а он этим воспользовался.

— Не понимаю, кому ты нужен, — пожал плечами кардиохирург. — Я бы тебя милосердно скинул с двадцатого, Сириус. А с третьего этажа — ни то ни сё.

— Думаю, это кто-то из родственников, — хрипло прошептал Блэк. — Наверное, отомстить хотели. Чтоб калекой остался.

Кардиохирург нахмурился.

— Не исключено, — сказал он. — И что ты от меня хочешь?

— Я не хочу обращаться в полицию. Может быть, в частное агентство... — пробормотал Блэк, шаря свободной от капельницы рукой по синтетической повязке на груди.

— Это твое дело. Мне одно непонятно, зачем ты меня позвал? — кардиохирург перехватил худое запястье Сириуса и уложил его руку вдоль тела.

— Понимаешь, Сопли... Северус, когда мы с этим типом бухали, ему кто-то позвонил на мобильный. Он рядом стоял, и я слышал голос звонившего... слова не разобрал, но голос... Голос я узнал, — почти шепотом сказал он.

— Ну и кто ему звонил? — без особого интереса спросил кардиохирург.

— Люциус Малфой, — ответил Блэк.

* * *

— Гарри?

В доме было тихо. Подъезжая к коттеджу, профессор заметил свет в окне кухни. К его удивлению, в ней никого не оказалось. На столе валялся пустой пакет от персиков.

Мистер Снейп прошел по комнатам, включая везде свет. Гарри исчез. Со вздохом разочарования мужчина поднялся наверх. Из приоткрытой двери спальни в коридор падала полоска света. Профессор вошел в комнату и замер. На краю постели, рискуя свалиться, праведным сном спал мистер Поттер, блаженно вытянувшись и закинув руку за голову. Другая его рука покоилась на раскрытой тетради, исписанной какими-то пояснениями. Рубашка юноши задралась, и, посмотрев на нежный впалый живот с тонкой дорожкой уходящих под джинсы волос, мистер Снейп тихо вздохнул. На стеклянном столике сиротливо пристроились несколько персиковых косточек. Еще один персик, надкусанный, валялся на шелковом покрывале. Чему-то улыбаясь, профессор осторожно просунул руки под колени и плечи молодого человека и отодвинул его чуть дальше от края. Возможно, сказались навыки обращения с лежачими пациентами: Гарри даже не проснулся.

Крадущейся тигриной походкой мистер Снейп подошел к двери, выключил свет и вышел.

* * *