Фанфик Гарри Поттер и Тайный грех

31. Гарри делает успехи

Гарри проснулся рано — на часах еще не было пяти. Комната была погружена в полумрак — похоже, сегодня был туман, его тяжелая влажность заползала сквозь приоткрытое окно и навевала желание поплотней завернуться в одеяло и поспать еще немного.

Гарри вздохнул — он опять был один в огромной кровати, как мореплаватель на плоту. Северус запретил ему ночевать в комнате, которую он себе вчера облюбовал — бывший кабинет профессора. Две других были безликими комнатами для гостей и представляли для него гораздо меньший интерес. Мистер Снейп заявил, что в кабинете пыль, и спать там можно будет только после боевого налета миссис Уизли.

К удивлению и тайному разочарованию молодого человека, вчера вечером Северус ушел ночевать в гостиную. Гарри долго раздумывал над его словами «Пожалейте меня, мистер Поттер». Это обращение, «мистер Поттер», звучало в исполнении Северуса весьма подозрительно, поскольку произносилось с особо мягкой бархатной интонацией, от чего у Гарри тут же приливала кровь к неподобающему месту. Впрочем, молодой человек теперь в долгу не оставался: его ответное «мистер Снейп» звучало не хуже — нежно и со вкусом, и юноша обнаружил, что его мелкая месть достигает цели: Северус впадает в беспокойство не меньше, чем он сам. Гарри замечал, что они оба неотрывно наблюдают друг за другом. Занятие было в высшей степени странным, но необыкновенно увлекательным. К несчастью, Гарри ничего не мог с этим поделать: мистер Снейп чем дальше, тем больше превращался для него в опасный магнит.

Но сейчас, сладко потягиваясь в постели, юноша задумался о другом. Жизнь с тетей Петуньей и дядей Верноном не научила его откровенности. Родственникам были неинтересны не только его переживания, но и все, что с ним происходило и не относилось непосредственно к ним самим. Когда-то в детстве Гарри мучительно задевало, что тетю волнуют любые глупые мелочи, рассказываемые ее собственным сыном, — школьные происшествия, рассказы о друзьях, всевозможные горести и радости, — и совершенно не интересуют его, Гарри, рассказы. Стоило ему заикнуться о своих делах, тетя поджимала губы и раздраженно обрывала разговор: новости племянника были ей неинтересны. Со временем он настолько к этому привык, что просто испугался бы, если бы тетка вдруг вздумала спросить: «Как дела?» К счастью, такой вопрос миссис Дурсль в голову не приходил. По этой самой причине Гарри до сих пор не позвонил в Литтл-Уингинг — уверенности в том, что тетю порадует звонок, не было и в помине.

Не привыкший делиться своими переживаниями, Гарри казался диковатым и скучным своим школьным приятелям с бойкими языками, у которых всегда наготове были всевозможные рассказы и неистощимые запасы шуток.

«Гарри, ты вообще шуток не понимаешь?» — вспомнил он слова Северуса и вздохнул: наверное, и в этом благословении Господь ему отказал: шуток Гарри боялся еще со школы, а может, даже раньше, — кузен Дадли был большим шутником и никогда не отказывал себе в удовольствии продемонстрировать весьма изощренное чувство юмора. Шутки оканчивались синяками, ссадинами и кровоподтеками, и это было не самое худшее — школьные насмешки одноклассников он до сих пор не мог вспомнить без дрожи.

Со временем Гарри смирился: с ним определенно что-то не так, во всяком случае, чувства юмора у него нет, рассказчик из него никуда не годный и как собеседник он никому не интересен. С досадой он вспомнил вчерашний вечер: вместо светской беседы в ресторане он целый час рассказывал Северусу про тетю и дядю. Как ни странно, тот слушал его с неподдельным интересом, и только теперь Гарри подумал, что тема разговора была выбрана им на редкость неудачно. Вдобавок ко всему, то важное, что он хотел рассказать, так и осталось несказанным, и теперь терзало его изнутри.

Единственный человек, кто говорит с ним, как с равным, — Северус. Единственный, кто его слушает, по-настоящему. Гарри вдруг почувствовал, как к глазам приливает горячая волна, а к горлу подступает удушающий комок. Он несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь отогнать странное чувство.

Он не имеет права ничего скрывать. От единственного близкого друга, которого обрел, и за которого готов пойти в ад, нельзя скрывать ничего, думал Гарри, старательно застилая постель и расправляя каждую складку на покрывале: он может быть таким же аккуратным, как Северус, если постарается.

Вниз он спустился преисполненным достоинства джентльменом: умытым, одетым и с приглаженными водой волосами. К его огорчению, проходя мимо зеркала, он заметил, что борьба с вихрами вновь проиграна: теперь они напоминали мокрое птичье гнездо.

— Доброе утро, — сказал он, рассматривая Северуса: очевидно, правило красивого выхода к столу на хозяина не распространялось — опять в халате, тот разлегся на диване, положив на живот ноутбук и поставив на столик дымящуюся чашку кофе. К профессорским халатам Гарри никак не мог привыкнуть, особенно к их коротким модификациям, — судя по всему, именно они и провоцировали нездоровый интерес к ногам и прочим частям тела обретенного друга.

— Гарри, — вместо приветствия сказал Северус. — Утро совершенно не доброе. Вы видели этот туман? Надо будет выйти пораньше, мы не сможем ехать быстро, — он отложил ноутбук и встал, с подозрением разглядывая прическу молодого человека. — Это так... э-э... задумано? — спросил он, разглядывая «гнездо».

Гарри смутился.

— Нет, я хотел сделать поаккуратней, но...

Северус с любопытством провел пальцами сквозь мокрые торчащие пряди.

— Вам идет, мистер Поттер, но не лучше ли было воспользоваться гелем для волос? Давайте пить чай, у нас мало времени.

— Северус, нам надо... я хотел с вами поговорить, — робко начал Гарри, безуспешно пытаясь пригладить волосы.

— Что-то не так? — нахмурился мистер Снейп.

— Нет-нет, все в порядке, но...

— За завтраком и расскажете, — профессор кивнул в сторону стола, — правда, завтрак у нас сегодня скудный, вся надежда на миссис Уизли, но она приходит к семи часам, когда я уже ухожу.

Важный разговор тут же вылетел у Гарри из головы.

— Северус, а что она скажет... когда увидит, что я здесь? — взволновался он.

— Началось, — буркнул мистер Снейп. — Что скажет миссис Уизли. «Добрый день, Гарри», вот что скажет. «Не запихивайте носки под кровать, а кладите их в стиральную машину», — передразнил он интонацию экономки.

Гарри хихикнул и слегка покраснел: его носки лежали именно там, где не желала их видеть миссис Уизли.

— Ничего себе, «скудный завтрак», — Гарри окинул взглядом заставленный божьими дарами стол.

— Не пугайтесь, мистер Поттер, по средам и пятницам я наедаюсь на сутки вперед, — мистер Снейп придвинул Гарри пакет хлопьев и молоко. — Дурная привычка. Наесться, естественно, нельзя, зато какой психологический эффект, — пробормотал он, щедро вытряхивая хлопья в тарелку.

— Ночное дежурство, — сообразил Гарри. — Как я мог забыть!

— Вы разве помнили? — удивился мистер Снейп.

Гарри обиженно прищурился: он помнил абсолютно все, что касалось Северуса.

— Так что вы хотели сказать, мой дорогой мистер Поттер?

Гарри едва не подавился хлопьями. В словах «мой дорогой» не прозвучало и следа иронии. Он набрал воздуха в грудь, но так и не смог ничего сказать, — опять глупо покраснел, нахмурился, и, опустив ресницы, принялся внимательно рассматривать движение хлопьев в молоке против часовой стрелки.

До него донесся вздох мистера Снейпа. Он быстро поднял взгляд, но обнаружил, что Северус не менее сосредоточенно изучает свойства поверхностного натяжения жидкостей — присыпает молоко хлопьями и следит, как те тонут.

— Северус, а можно спросить... одну вещь. Глупую, — сказал, наконец, Гарри.

— Вам все можно.

— Если не хотите, не говорите, — предупредил молодой человек.

— Я никогда не говорю, если НЕ ХОЧУ, мистер Поттер. Хоть пытайте.

— Почему у вас... такая гадкая кличка? — спросил Гарри и покраснел.

— Сопливус? — спокойно спросил мистер Снейп, намазывая маслом тост.

— Угу, — Гарри взял нож и нервно крутанул его на столе.

— Плакса, рева и обидчивый сопляк, — сказал Северус, откусывая тост. — Был. В школе.

— Не верю! — Гарри подскочил, сжимая в руке нож. — Только не вы!

— Мистер Поттер, положите нож. Самоубийство — не выход из положения.

Гарри перестал крутить опасный предмет сервировки и недоверчиво уставился на Северуса.

— Вы не могли быть... вы опять шутите!

Мистер Снейп вдруг положил ладонь поверх руки Гарри.

— Не шучу. Я именно таким и был. Лет до шестнадцати, если не больше. Хотите — спросите Ремуса или Сириуса, мы учились вместе.

— Кто придумал это кличку? — сердито спросил Гарри.

— Погодите, я нож приберу, — ухмыльнулся мистер Снейп. — Не помню, кто.

— Вам Сопливус не подходит, — сурово сказал Гарри. — А я — Монах, — с обидой прибавил он.

Мистер Снейп шевельнул бровью и дернул углом рта.

— Не подходит, думаете? Предлагаю поменяться. В последнее время... ощущаю себя законченным монахом.

— Хотите сказать, мне подходит Сопливус? — рассердился Гарри.

Северус вдруг расхохотался.

— Гарри, вы прекрасны в гневе. Сердитесь почаще.

Если бы в этот момент он не встал и не коснулся губами взъерошенной макушки разгневанного Монаха, Гарри бы наверняка обиделся. Губы мистера Снейпа переместились к его уху, а руки погладили плечи с такой нежностью, что праведное негодование растаяло, как дым.

— Не обижайтесь на всякую чепуху, Гарри, — мягко сказал Северус. — Всегда найдутся желающие бросить камень... унизить... да хотя бы просто гадость сказать... Может, им заняться больше нечем. А вы... — он опять запустил пальцы в его торчащие на макушке волосы, — вы будьте выше этого. Я верю, вы можете, дорогой мой. Знаете, если я расскажу вам о моем отце, ваша тетя покажется вам добрейшей женщиной на земле. Мы все проходим через разные страдания и меняемся. И если вас не сломало всё то, что вам пришлось пережить, это значит, что вы намного сильнее, чем думаете, — он вплел пальцы в волосы молодого человека и не спеша гладил, перебирал забавно торчащие вихры. — Когда-то я себе сказал: «Единственный человек, с кем нужно воевать — это ты сам, Северус». Не стоит сражаться с другими, Гарри. Пусть думают, что угодно, говорят, что вздумается. Если вы победите себя — победите и других. Я верю, у вас получится. У вас всё получится, — тихо прибавил он и нежно сжал его плечо.

Гарри, до этого неподвижно глядевший перед собой, вдруг вскочил. Его губы задрожали, он глотал воздух ртом и часто моргал.

Наверное, всему виной был туман. Те слезы, которые с утра коварно подбирались к Гарри, вдруг потекли по его лицу горячими ручейками, обжигая глаза и перехватывая дыхание. Он кинулся к Северусу, обнял, вцепившись в халат, и так замер, уткнувшись носом в его грудь и давясь слезами.

— Что с тобой, мой хороший? — пробормотал тот, прижимая к себе его вздрагивающие плечи.

Гарри прерывисто вздохнул. Он собрал всю волю в кулак и оторвался от профессорской груди.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— Я буду таким, как вы, Северус! — выпалил Гарри и шмыгнул носом.

Северус смотрел в блестящие зеленые глаза, окаймленные мокрыми слипшимися от слез ресницами.

— Стадия Сопливуса позади? — спросил он и стер кончиками пальцев соленую влагу с его щеки.

— Позади, — смущенно улыбаясь, сказал Гарри.

— Отлично. Кстати, такие, как я, не опаздывают на работу.

— Даже в туман?

— Даже в туман, — Северус вдруг наклонился к его уху и прошептал: — Не надо вам быть, как я, мистер Поттер. Не нужно быть как кто-то. Будьте самим собой. Тогда всё получится.

* * *

Как выяснилось, такие, как мистер Снейп, не опаздывают на работу в туман, поскольку едут на метро.

Гарри не без основания подозревал, что если бы не он со своими разговорами, им не пришлось бы толкаться в подземке. Тем не менее, с мистером Снейпом оказалось не скучно и там. То, что Гарри собирался сказать Северусу, не имело ничего общего с их разговором за завтраком, и молодой человек надеялся, что расскажет об этом по пути в клинику.

К несчастью, народу в Трубе было так много, что их обоих буквально вдавило в какой-то угол вагона, Гарри оказался плотно прижат к мистеру Снейпу, в то время как на спине молодого человека расположилась чья-то пышная грудь.

— Напрасно я не любил подземку, — пробормотал Северус, пытаясь отгородить Гарри от обладательницы мощного бюста. — В этом определенно что-то есть.

— Сегодня ужас какой-то, никогда не видел столько лю... дей, — Гарри попробовал слегка отодвинуться, но тут же был вдавлен обратно напористой дамой. — Это из-за тумана, как вы думаете?

— Расслабьтесь, мистер Поттер, — насмешливо сказал Северус. — Наслаждайтесь поездкой.

Гарри замолчал, беспомощно глядя на него снизу вверх. История в лифте казалась сказкой — сейчас они стояли лицом к лицу, плотно прижавшись друг к другу. Говорить что-то было глупо — оба ощущали одно и то же. Гарри чувствовал поглаживающую ладонь Северуса на своей спине.

— Эти поездки не для таких монахов, как мы с вами, — заметил мистер Снейп, обнимая второй рукой его талию. — Надеюсь, это не кончится фатально для членов нашего монашеского Ордена, — прошептал он, наклоняясь к уху Гарри.

И без того подозрительно румяный, молодой человек покраснел еще пуще: это было именно то, чего он боялся. Чем дольше он прижимался к старшему члену Ордена, тем сильнее ощущал близость трагической развязки. Он вспотел и уже дрожал мелкой предательской дрожью, притискиваясь к Северусу все сильнее.

— Гарри, вы в порядке? — нахмурился мистер Снейп.

Говорить тот уже не мог, просто смотрел на Северуса расширившимися зрачками и быстро дышал ртом.

Реакция мистера Снейпа была совершенно неожиданной.

— Мадам, простите, вы не подскажете, где находится галерея Хэйса? — громко спросил он у навалившейся на Гарри дамы.

В ту же минуту Гарри почувствовал, как пальцы Северуса впились в его плечо так, что он ахнул от боли.

— Сейчас вам как раз выходить, Лондон Бридж, дойдете до перекрестка и направо, пройдете по Тули-стрит, мимо больницы, большое такое здание, коричневое, вы увидите, а там налево, — охотно затарахтела женщина, улыбаясь мистеру Снейпу.

Возбуждение схлынуло так быстро, что Гарри забыл о своей проблеме.

— Галерея Хэйса? — удивленно спросил он Северуса. — А мы разве...

— Гарри, пробивайтесь к дверям, — перебил тот. — Иначе не успеем в галерею.

Через несколько минут слегка помятые члены Ордена выбрались на платформу.

— Северус, не понял, зачем нам... — начал Гарри.

— Вы мне скажите, помогло?

— Что? — покраснел Гарри, начиная догадываться. — Откуда вы...

— А я по-другому устроен, как вы думаете, мистер Поттер? — Северус потрогал его плечо: — Больно?

— Нет, ничего, — смущенно улыбнулся Гарри. — Спасибо, — вздохнул он.

— Есть и другие способы, но к вам я не рискнул бы их применить, — пробормотал мистер Снейп, увлекая Гарри к эскалатору. — Ненавижу Трубу, — буркнул он.

Всю дорогу до клиники Северус объяснял, почему он не пользуется кабинетом, как раскладывается диван и что делать, если захлопнулся замок. Возле ступенек, ведущих к главному входу, Гарри наконец, не выдержал.

— Северус, — торопливо сказал он. — Пожалуйста, послушайте... Я хотел утром еще сказать, но... — он полез в карман и вытащил мобильный.

— Сломался? Надоел? Устарел? — мистер Снейп бросил взгляд на часы.

— Нет-нет, все в порядке, — заверил его Гарри. — Просто вчера, когда я был у Гермионы... я ей показал телефон и фотографии... — он начал нервно щелкать кнопки, рука слегка дрожала. — Господи, где они... Фотографии с работы... Вот, — он нашел кадр, снятый им в столовой.

— Гарри, давайте в обеденный перерыв сядем и спокойно посмотрим ваши фотографии.

— Северус, только одна картинка. Ваш крестник и его друг.

Мистер Снейп всмотрелся в экран.

— Это Грегори Гойл, его приятель, — скучающе сказал он. — Зачем они вам?

— Северус... — прошептал Гарри, нервно оглядываясь по сторонам. — Гермиона их узнала. Это те, из парка. Которые ее... У нее истерика была вчера. Я хотел сказать... Мне очень жаль. Ваш крестник...

Северус Снейп заметно побледнел.

— Вы уверены в том, что сейчас мне сказали? Возможно, она ошиблась!

— Нет, — тихо ответил Гарри. — Она не ошиблась. Этому парню она расцарапала лицо. Он сюда приходил. В хирургию.

— Вы кому-то об этом говорили? Еще кто-нибудь знает? Вы сказали, у Гермионы была подруга в гостях?

Гарри замотал головой.

— Нет, подруга быстро ушла, — сказал он, вспоминая бегство Нимфадоры Тонкс: завидев Гарри, медсестра не просидела и пяти минут.

— Ничего себе, — пробормотал мистер Снейп.

Он схватил Гарри за плечи и заглянул в глаза.

— Гермиона будет обращаться в полицию?

— Не знаю. Вчера она сидела и плакала, — Гарри вспомнил лицо подруги в потеках черной туши. — Мы не говорили о полиции, мы... о другом разговаривали.

— Почему вы мне ничего не сказали? Вчера, в ресторане? Почему сейчас? — с какой-то злостью спросил мистер Снейп.

— Я хотел... Но... У вас было такое хорошее настроение, — Гарри всмотрелся в антрацитовые глаза, до дна полные тревоги.

«Ого, как переживает», — мрачно подумал он.

Брови Северуса съехались к переносице.

— Не обсуждайте это ни с кем, я вас очень прошу.

Гарри молча кивнул, повернулся и пошел по лестнице, не оборачиваясь.

* * *

Все утро санитар Поттер был рассеян, задумчив и отвечал невпопад. Убирая в кабинете профессора Люпина, он только сейчас заметил, что доктор всюду держит фотографии Нимфадоры, — на книжной полке, в рамочке на столе, и даже на подоконнике. Еще одну Гарри как-то видел в его бумажнике — когда доктор расплачивался в кассе столовой. Эти фотографии были единственным, что выдавало их связь, — Гарри ни разу не видел каких-то особых проявлений чувств со стороны Люпина и Тонкс, они вели себя, как коллеги, а вовсе не как муж и жена. Тем не менее, что-то подсказывало Гарри, что профессор любит свою жену и наверняка верен ей, как самый настоящий волк. Взгляды, которыми они обменивались во время операций, говорили о том, что они понимают друг друга без слов. Гарри сердито смахнул тряпкой несуществующую пыль с портрета Нимфадоры в изящной стеклянной рамке и со стуком вернул фотографию на полку.

— Осторожно, Гарри, не разбейте, пожалуйста, — произнес доктор Люпин, не поднимая головы от каких-то записей. Это замечание еще больше рассердило Гарри. Чем дальше, тем больше медсестра Тонкс представлялась ему вавилонской блудницей, недостойной такого, как профессор Люпин.

— Гарри, кстати, у нас сегодня на одиннадцатичасовой операции будут присутствовать студенты, если хотите, можете послушать, вместо того, чтобы сидеть в углу, — вдруг сказал кардиохирург.

— Хочу, — взволновался Гарри. — Спасибо, профессор.

Ему хотелось утешить доктора Люпина, сделать для него что-то хорошее, но он только смотрел на него печальными зелеными глазами и нервно крутил в руках тряпку.

— Вы что-то хотите мне сказать? — спросил тот, заметив странное выражение лица юного санитара.

— Нет-нет, ничего, спасибо, сэр, — смешался Гарри, подхватил свой нехитрый инструмент и вышел.

* * *

«Студентами» оказались двое новобранцев немногим старше Гарри, с ними явился пожилой старичок-куратор. Они негромко переговаривались, обступив стол, на котором уже лежала погруженная в сон пятилетняя пациентка. Очередная тетрада Фалло не вызвала у Гарри энтузиазма — операции на открытом сердце с АИК он до сих пор не любил, хотя после памятной истории с обмороком в их отделении не было ни одного смертельного исхода. Предложение доктора Люпина «слушать, о чем говорят», показалось юному санитару странным — он и без того слушал, иногда сам того не желая.

Куратор, очевидно, попутно экзаменовал своих студентов. К удивлению Гарри, оба выглядели растерянными — судя по всему, это было их первое присутствие на подобной операции. На вопросы куратора оба больше мычали, чем давали вразумительные ответы. Старичок-профессор со вздохом перешел к каким-то объяснениям, но ничего нового санитар Поттер пока не услышал — внешние признаки тетрады Фалло он знал без всяких книг: на синюшные губы, уши и ногтевые фаланги детей с сужением аорты он насмотрелся на всю жизнь вперед. Даже по форме пальцев можно было предположить аортальный стеноз — у старших детей пальцы напоминали барабанные палочки.

Он вернулся в свой излюбленный угол на табурет и начал шепотом молиться за Линду — так звали маленькую пациентку. Молиться за себя он в последнее время не мог, и просьбы его грешного сердца к Богу теперь касались только Северуса Снейпа и маленьких пациентов.

Молиться сегодня было трудно — пару раз Гарри поднимал взгляд от чисто вымытой кафельной плитки и встречался взглядом с медсестрой Тонкс. Казалось, выразительные глаза вавилонской блудницы о чем-то просят. Санитар Поттер отворачивался или смотрел в пол, пересчитывая квадратики плитки.

Из предоперационной появился доктор Люпин в сопровождении ассистента, доктора Флитвика, — место доктора Блэка пустовало недолго. Вспомнив обещание «слушать, что говорят», Гарри нехотя приблизился к студентам и стал у них за спиной, прислушиваясь к разговору.

Куратор все не унимался:

— Какие еще клинические проявления тетрады Фалло вы можете назвать? Мистер Лонгботтом, не молчите.

— Тотальный цианоз, — подумав, сказал студент.

— А вы, мистер Финниган, ничего не хотите к этому добавить?

— М-м... — добавил Фииниган.

Молчание затягивалось. Гарри посмотрел на часы — ему казалось, давно пора начать, а не тратить время на всяких гостей отделения.

— Гипоксемические приступы, — шепотом подсказал он.

Мистер Финниган нервно обернулся.

— Гипоксемические приступы, — эхом повторил он.

— И чем же они характеризуются? — продолжал пытку куратор.

— Обмороки и судороги? — предположил мистер Лонгботтом.

— У Линды нет приступов, — робко вставил санитар Поттер. — Это у маленьких чаще бывает. А ей уже пять лет.

Студенты смутились. Судя по всему, им не хотелось думать, что под слоем салфеток лежит живая девочка, а не наглядное пособие по изучению врожденных пороков сердца.

— Ладно, а что с гемодинамикой тетрады Фалло?

— Переполнение малого круга кровообращения? — почесал шапочку Финниган.

— Ты чего, Симус, обеднение большого круга.

— Умники, а? — нехорошим голосом сказал кто-то.

Гарри судорожно припоминал "Анатомию сердца и сосудов".

— Вы вообще спрашиваете, или про Линду? — сказал он.

— Молодой человек, спросили не вас, — буркнул куратор.

— Отчего же, — вдруг вмешался доктор Люпин. — Замечание по существу. Спросите их, от чего зависит гемодинамика в нашем случае.

Студенты сопели в маски. Мистер Финниган оглянулся на Гарри.

— От степени сужения сосудов, — прошептал санитар Поттер.

Анестезиолог, закончив с интубацией и проверив показатели жизненных функций, опять напевал дурацкую песню. Эту песню знало все отделение, включая Гарри, но сейчас шуточки Локхарта казались юному санитару совершенно неуместными — как-никак, в операционной были посторонние. Впрочем, голос у Локхарта был приятный.

— Вот пациент лежит под наркозом

С ДМЖП* и митральным стенозом,

Бригада хиругов помытая ждет,

Лишь перфузиолог все никак не идет... Слагхорн, бл..., ты меня слышишь?

— Гилдерой, не позорь отделение, — буркнул Люпин.

Гарри заглянул через плечо мистера Финнигана — тот был пониже ростом, чем его напарник — и увидел, что уже вскрывают стернотомом грудину. Финниган отшатнулся, наступив ему на ногу.

— Перфузиолог наконец появился,

Пьяный слегка, он опять удалился...

Анестезиолог куда-то исчез,

Видать, побежал доставать гемодез.

И тогда самый главный хирург сказал... Ремус, ну? Подпевай!

— Гилдерой, я сейчас и вправду скажу кое-что, — тот вытянул руку, не глядя, и Нимфадора молча подала ему зажим.

Локхарт не унимался:

— И хирург сказал: «Я убью его кохером, я убью его скальпелем,

Зажимом Сатинского или иглодержателем»...

К неудовольствию Гарри, доктор Люпин перестал обращать внимание на анестезиолога. Он повернулся к студентам:

— Наши четыре аномалии: стеноз артерии, ДМЖП, декстрапозиция основания аорты и гипертрофия правого желудочка. Мы собираемся ликвидировать ранее наложенный системно-легочный анастомоз, закрыть заплаткой межжелудочковый дефект, расширить выходной отдел правого желудочка и...

— Кстати, чем воспользуетесь? Ксеноперикардиальным лоскутом? — спросил куратор.

— Нет, предпочитаю аутоперикард, — буркнул Люпин.

— Что это, ксено..? — прошептал мистер Лонгботтом на ухо напарнику.

— А хрен его знает, — отозвался тот.

— Искусственный лоскут, — сказал Гарри, рассматривая Лонгботтома: парень ему нравился.

Локхарт явно строил глазки мистеру Финнигану.

— Анестезиолог с гемодезом вернулся,

И взглянув на хирурга, тихо матом ругнулся.

А какой-то студент вокруг все снует

И с наглою рожею жвачку жуе-ет...

— Мы ничего не жуем, сэр, — вежливо сказал Лонгботтом.

— Вообще есть расхотелось, — Финниган отодвинулся от стола, предоставив Гарри возможность разглядывать, как Линду переводят на искусственное кровообращение.

— Студента-беднягу в момент удалили,

И клапан поставив, предсердье зашили,

Но ассистент, видно, ночью не спал,

На пол с табуретки доктор Флитвик упал...

Кто-то хихикнул. Доктор Флитвик, заменяющий доктора Блэка, был очень маленького роста.

— Локхарт! — сердито выкрикнул Люпин.

— Молчу-молчу, — сказал тот.

— Весело у вас, — заметил мистер Финниган.

— Вам весело? — переспросил профессор Люпин.

Он посмотрел поверх очков-биноклей на студента и тут же наклонился над обвешанной зажимами раной.

— Вам весело! Одного не пойму, зачем вы в кардиохирурги рветесь, молодые люди, — заворчал он. — Подвига захотелось? Денег много? Вы ни черта не знаете, элементарной теории! Или вы еще не определились с будущей профессией? От ваших знаний напрямую зависят человеческие жизни, а вы стоите и мычите! Не читали, как выглядит клиническая картина тетрады Фалло! Санитар стоит, подсказывает, вам не стыдно?

Гарри удивился — может, это не было настоящей волчьей яростью, но доктор Люпин определенно делал успехи.

— Профессор Люпин, — начал куратор, видимо, обиженный за своих студентов. — Будьте снисходительны, мальчики впервые присутствуют...

— В нашей работе нельзя быть снисходительным, — сказал тот. — Поблажек тут никому нет и не будет.

Локхарт скорчил очередную противную рожу и подмигнул Финнигану.

— Осторожно, доктор Люпин студентов и интернов катетерами душит. Поймает в темном углу и душит, душит... — страшным голосом сказал он. — Читайте учебники, молодые люди, а то плохи ваши дела.

______________________________________________________________________

* ДМЖП — дефект межжелудочковой перегородки

* * *

Гарри быстро шел по коридору, вглядываясь в бумаги, переданные Локхартом для доктора Люпина, и так засмотрелся на графики ЭКГ, что буквально врезался в грудь профессора Снейпа.

— Сколько экспрессии, мистер Поттер, — с кривой улыбкой сказал мистер Снейп.

— Северус... — слабо улыбнулся Гарри.

— Я вас ждал на обед, а вы...

— Тетраду Фалло до трех часов оперировали, — пожаловался юный санитар.

— Вы на меня сердитесь? — Северус всмотрелся в усталое лицо молодого человека. — Убежали, не попрощались даже.

— Я не сержусь, за что? — пожал плечами Гарри. — Я не имею права, Драко — ваш крестник, и вы его любите, — тихо прибавил он.

«И готовы покрывать его преступления», — подумал он, но промолчал.

— Гарри, мы об этом потом поговорим, — нахмурился мистер Снейп. — Не здесь и не сейчас. Вы уже домой?

— К вам.

— К нам!

— Северус...

— Гарри, что не так? Я чувствую, что-то не так. У вас все эмоции на лице написаны. В том числе — осуждение.

— Вы сами сказали, не здесь и не сейчас, — сурово прервал его Гарри.

Мистер Снейп шевельнул бровью.

— Вы быстро учитесь, — хмуро сказал он, рассматривая серьезное лицо юного санитара. — Надеюсь, когда-нибудь вы научитесь тому, что нельзя ставить диагноз, не видя полной картины, — холодно сказал он, развернулся и быстрыми шагами пошел по коридору.

* * *