Фанфик Гарри Поттер и Тайный грех

36. Трое в лодке

— В прошлый раз стаканы забыли, — вспомнил Гарри, складывая в сумку для пикника пакеты с сэндвичами, фрукты и минеральную воду. — И штопор надо бы взять.

Профессор извлек из холодильника две пачки гранатового сока и сунул их в сумку.

— Облегчу вам задачу, мистер Поттер, — ухмыльнулся он. — Я заметил, стоит вам что-то распробовать, вы не можете остановиться.

Гарри слегка покраснел: отчего-то ему показалось, что Северус намекает вовсе не на злоупотребление вином.

— Это было случайно, это не...

— Да-да, это не вы, это всё бесы. Удобные существа, на которых можно свалить всё, что угодно, и уйти от ответственности. Да, Гарри?

Молодой человек открыл было рот, чтобы возмутиться, но поток предстоящих возражений прервал звонок домашнего телефона. Северус взял трубку, бросил взгляд на номер и слегка нахмурился.

— Да, Драко, — сказал он. — Да. Угу. Угу, — он полез в холодильник и выудил оттуда коробку черной смородины. Зажав трубку между ухом и плечом и продолжая малоинформативно угукать, профессор ловко промыл ягоды под струей воды и высыпал в тарелку.

Гарри бессмысленно перекладывал пакеты в сумке, жадно вслушиваясь в каждое слово, но ничего интересного узнать не удавалось.

— А ты хотел, чтобы она тебе на шею бросилась? — вдруг спросил Северус, подходя так близко, что юноше стал слышен взволнованный голос Драко. Гарри казалось, увлеченный разговором мистер Снейп смотрит куда-то сквозь него. Неожиданно тот взял из тарелки крупную ягоду смородины и сунул в приоткрытый от любопытства рот юноши. Гарри почувствовал на губах мимолетное прикосновение пальцев Северуса.

— Правильно сделала. И я бы выбросил. Не только цветы, а и курьера бы с лестницы спустил, — мистер Снейп положил в рот Гарри еще одну смородину, на сей раз чуть дольше задержав палец на его губах. Бесы подтолкнули Гарри немного ближе к Северусу и тарелке с ягодами: игра им нравилась.

— Для начала и это неплохо, дорогой, — сказал профессор, неотрывно глядя в глаза Гарри, отчего тому показалось, что слово «дорогой» относится к нему, а не к телефонному собеседнику мистера Снейпа.

Третья ягода оказалась между его губ, но добрый самаритянин не сразу выпустил ее из рук, поэтому юноше пришлось случайно облизать сразу два его пальца.

— Хорошо-о, — пробормотал Северус в трубку, и юноше опять померещилось, что это относится и к нему: возможно, всему виной был особенно густой и мягкий голос его друга.

Ласкающий ухо баритон и ощущение теплых чувственных пальцев на языке разбудили очередного беса. Не раздумывая, Гарри взял с тарелочки ягоду смородины и положил Северусу в рот — так же задержав пальцы на его губах. Наградой за смелость была промелькнувшая улыбка в черных потеплевших глазах, и юноша лукаво улыбнулся в ответ.

— Да, м-м... ага, — обмен ягодами произошел одновременно. Северус слегка отодвинулся от трубки и, поймав губами смородину, лизнул языком кончики пальцев щедрого кормильца. — Что? Нет, я слушаю, — он взял очередную смородину, но вместо того, чтобы скормить ее ненасытному любителю сладостей, начал водить ягодой по губам молодого человека, разглядывая его рот с довольным видом художника, рисующего удачную картину.

— Что-что?.. Э-э... ну да. Что? Что сейчас делаю? Рисую... Как это, не умею?

Гарри изловил губами ягоду, жадно прихватив языком и губами пальцы доброго художника.

— Что? А? М-м...

Искусный живописец ласкал взглядом свое творение. Юноша облизнулся: его посетила мысль, что синие от смородины губы — сомнительное украшение. То ли художник так не считал, то ли решил, что дальнейшая беседа с крестником мешает творить, но он буркнул что-то вроде «потом перезвоню», нажал «отбой», и, наклонившись, со вкусом поцеловал в губы юного натурщика, — ни дать ни взять Пигмалион, одобрительно целующий Галатею. К тайному огорчению Гарри, поцелуй был достаточно невинный, язык Северуса лишь слегка прошелся по его нижней губе, как завершающий мазок кисти художника.

— Вы все собрали, мистер Поттер? — промурлыкал Северус, заглядывая в сумку.

— Наверное... — пролепетал Гарри. — Э-э... как там Драко?

Мистер Снейп слегка нахмурился.

— Пытался побеседовать с Гермионой. Конструктивного диалога не получилось. Впрочем, этого следовало ожидать. Вы знаете, Гарри, — задумчиво сказал он, — я многого не понимаю во всей этой истории. Как я говорил, для постановки диагноза нужна полная картина... Одним словом, мне бы хотелось поговорить с этой девушкой. Как вы думаете, она бы согласилась поехать с нами на прогулку? Конечно, если ее не напугает очередной парк и общество двух мужчин.

Гарри вспыхнул от удовольствия — причастность к обществу мужчин польстила его юношескому самолюбию.

— Я ей позвоню, — с энтузиазмом сказал он и тут же остановился, сраженный неприятной мыслью.

— Северус, она поймет, что я вам все рассказал, — разволновался он. — Про Нимфадору и Люпина. И она не знает, что Драко...

— Гарри, оставьте эти проблемы мне. Я не собираюсь разносить сплетни по клинике или пересказывать последние новости Ремусу. Я слишком дорожу вашим доверием, мистер Поттер, — пробормотал профессор, зачем-то поправляя воротник его футболки. — Разговор останется между нами, если он вообще состоится. Поверьте мне, люди часто делают неразумные и страшные вещи, которых можно было бы избежать, просто поговорив друг с другом.

— Хорошо, я позвоню, — со вздохом сказал Гарри.

* * *

К удивлению и тайному неудовольствию молодого человека, бывшая сестра во Христе милостиво согласилась принять участие в лодочном катанье.

Пока Гарри набирал номер, его посетила мысль, что общество подруги нарушит всякую прелесть их с Северусом общения. В сердце прокрались бесы досады, искренне недоумевающие, зачем мистеру Снейпу вечно надо все знать, и не проще ли было бы предоставить Люпину, Тонкс, Драко и Гермионе возможность разбираться со своими проблемами без его участия.

«Драко, — ревниво подумал Гарри. — Все ради него».

* * *

Интуиция не подвела молодого человека: в присутствии Гермионы Северус казался совершенно недоступным. Гарри едва не начал думать, уж не задался ли тот целью очаровать его приятельницу — мистер Снейп был галантен, вежлив и почти всю дорогу до озера говорил исключительно с девушкой. Они заехали за ней на Квинсуэй, и теперь бывшая сестра во Христе блаженствовала на переднем сиденье Бентли, слева от мистера Снейпа, а Гарри сидел сзади один-одинешенек, в компании пледа и сумки для пикника. Все, что осталось на долю несчастного — это разглядывать в зеркале серьезные глаза водителя, устремленные на дорогу. К несчастью, путь до Илфорда был тернист — повсюду на дорогах были пробки. На Ромфорд Роуд они вновь застряли, и, похоже, надолго. Северус выбрался из машины — оглядеть вереницу стоящих впереди автомобилей.

— Ты с ним на «вы»? — с любопытством спросила Гермиона.

— Ну... да, — смутился Гарри. — Это... помогает сохранять дистанцию.

— Зачем? — на лице Гермионы возникло неприкрытое удивление. — Ты разве его не любишь?

Гарри закусил губу.

— Да, но... — он не договорил. В открытое окно машины заглянуло оскалившееся в улыбке лицо разносчика рекламы:

— Подарок от «Нью Гэйблс Отель», — он ткнул в руки оторопевшей Гермионе упаковку презервативов. — Гей-френдли отель, — прибавил он и направился к следующему автомобилю.

— Фу, — бывшая сестра во Христе передала презент Гарри. — Это тебе, — хихикнула она. Гарри покраснел до корней волос и забросил подарок на торпедо.

— Мне не нужно, — буркнул он.

— Ну да, а потом СПИД и зараза. Даже я знаю, — сурово сказала Гермиона.

Оценив масштабы затора, мистер Снейп вернулся за руль с выражением досады на лице.

— Может, к вечеру будем на месте, — сообщил он, откидываясь на сиденье.

— Я рассчитывала позагорать, — недовольно протянула Гермиона.

— Северус шутит, — сказал Гарри, повисая на водительском кресле и сгорая от жгучего желания прикоснуться к своему другу. — Сколько туда ехать?

— Минут двадцать, когда нет затора... Что ж, успеем полюбоваться закатом. После трех часов в пробках это успокаивает, — лениво сказал Северус.

— Сейчас только одиннадцать утра, — отметила Гермиона.

— Я думал вечером навестить Дамблдора, — Гарри положил руку на сиденье Северуса, невзначай касаясь кончиками пальцев его плеча. — Поедешь со мной, Герми?

— В Лондон Бридж? — испуганно переспросила девушка. — М-м... Нет, Гарри. Куда угодно, но не туда. Да и вообще, мне теперь вся эта церковь...

Мистер Снейп метнул на нее быстрый взгляд и тут же отвел глаза.

— Гарри, миссис Уизли поехала в клинику. Зачем толпиться? Завтра узнаете о самочувствии вашего доброго дедушки.

Гермиона хихикнула: определение не вязалось с образом сурового пастора Альбуса.

— «Поражу пастыря, и рассеются овцы», — вспомнила она слова Писания. — Слышала, что «Источник Любви» практически распался.

— Это не из-за болезни пастора, — покачал головой профессор. — Насколько мне известно, миссис Макгонагалл создает собственную церковь. Уже и название известно: «Наследники Бога Живого», — фыркнул он.

— Откуда вы знаете? — удивилась Гермиона.

— Он все знает, — буркнул Гарри. — Страшный человек.

— Жуткий человек, — лениво подтвердил Северус, разглядывая в зеркале вертящегося сзади пассажира.

— Кошмарный, — в зеленых глазах юноши вспыхнул лукавый огонек.

— Отвратительный, — пробормотал мистер Снейп, продолжая сверлить взглядом отражение в зеркале.

— Ужасный, — согласился Гарри, придвигаясь еще ближе и втягивая жадными ноздрями запах его волос.

— Злодейский, — прошептал Северус.

— Невозможный, — в тон ему ответил юноша.

— Вы всегда так? — не выдержала Гермиона.

— Иногда, — спокойно сказал профессор. — Когда Гарри на меня сердится.

— Я не сержусь, — улыбнулся юноша. Он любил эту игру — слова в ней ничего не значили. Главным были лишь интонации, с какими они произносились. К сожалению, тягаться с мистером Снейпом было невозможно: словарный запас юного игрока быстро иссякал, а голос Северуса дразнил и раззадоривал бесов не хуже поцелуев и прикосновений.

Впередистоящие автомобили, наконец, начали понемногу сдвигаться с места.

— Есть надежда успеть на озеро до заката, — облегченно вздохнул Северус и нажал на газ.

* * *

— Сколько можно выбирать, — возмутилась Гермиона. — По-моему, все лодки хорошие.

— Я разве не рассказывал? Мы перевернулись на Серпентайне, — щурясь от солнца, Гарри разглядывал бродившего вдоль пристани Северуса: тот придирчиво осматривал лодки, и, похоже, никак не мог выбрать подходящее судно. Вслед за ним семенил работник лодочной станции, отчаянно жестикулируя: видимо, пытался убедить мистера Снейпа в прочности и надежности своей небольшой флотилии. Гарри исподтишка разглядывал голые ноги своего друга: в честь лодочного катанья они оба были в шортах.

— Пойду поплаваю, — не выдержала Гермиона. — Пока твой приятель ищет очередной «Титаник».

Она стащила через голову короткое летнее платье.

— При нем нельзя без лифчика? — неожиданно спросила бывшая сестра во Христе, мотнув головой в сторону Северуса.

— Не знаю, — удивленно моргнул Гарри и вдруг обиженно нахмурился. — А при мне, значит, можно и не церемониться?

— Да ты бы и не заметил, — фыркнула девушка. — А его я боюсь.

— Он хирург. Знаешь, сколько он всяких там грудей за день видит? Чем ты его удивишь? — сказал Гарри, впервые всматриваясь в то место на теле подруги, где положено быть бюсту: в самом деле, удивлять было нечем. Увы, Господь обделил сестру Гермиону своими щедрыми дарами: грудь девушки была такая маленькая, что наверняка бы не оскорбила взор самого сурового пуританина.

— А ты красивая, — сказал Гарри, разглядывая подругу: отсутствие груди ему почему-то понравилось.

— У нас разные понятия о красоте, — фыркнула Гермиона. — Все равно, спасибо, — она сунула в руки Гарри свое платье и побежала к воде.

Северус махнул ему рукой — видимо, обнаружил, наконец, что-то подходящее. Он стоял по колено в воде возле длинной белой лодки: судно было в два раза больше и шире того, на котором они плавали на Серпентайне. «Бригитта», — гласила надпись на борту.

— Ничего получше не нашлось, — хмуро сказал он, аккуратно поставив сумку для пикника на днище лодки. — В следующий раз возьмем свою.

— Свою? У вас есть лодка? — удивился Гарри.

— У нас есть лодка, — буркнул Северус. — В гараже, вы не видели? А где э-э... юная мисс? Сбежала?

— Уплыла, — сообщил Гарри, скользя взглядом по губам мистера Снейпа.

«Стоит вам что-то распробовать, вы не можете остановиться», — вспомнил он.

— Хорошо, — не огорчился Северус. Он стащил через голову свою рубашку с короткими рукавами, на сей раз не спрашивая разрешения раздеться. — Вам не жарко, мистер Поттер? — медовым голосом спросил он.

Юноша рывком стянул футболку и с вызовом уставился на коварного провокатора.

— Гарри, — пробормотал Северус. — Дай мне руку. Если я к тебе сейчас не прикоснусь, я умру.

Глядя в распахнувшиеся в немом изумлении зеленые глаза, он схватил руку молодого человека и сжал в своей горячей ладони.

— Я думал, в присутствии посторонних будет легче противостоять соблазну, — он переплел пальцы с пальцами своего юного друга. — Я жестоко ошибся.

Его взгляд, скользящий по лицу и груди юноши, вновь опровергал все представления Гарри о поцелуях: ему казалось, взгляд Северуса целует сейчас каждый дюйм его тела.

Пальцы Гарри задрожали в ладони друга.

— Я... то же самое думал, — едва слышно сказал он. — Если не прикоснусь... Это болезнь, да? Мы с вами сумасшедшие?

— Возможно, мистер Поттер, — с кривой улыбкой сказал Северус. — Я даже знаю собственный диагноз.

— Какой? — испугался Гарри.

Вместо ответа тот сжал его руку и отвернулся.

— Сестра Гермиона хорошо плавает, — заметил он.

— Северус, про какой диагноз вы...

— Вода отличная! Это наш «Титаник»? — Гермиона подплыла к лодке и уцепилась за борт. — Она огромная! Сюда человек шесть влезет.

— Устойчивая, — благосклонно отметил мистер Снейп, покосившись на съехавший набок лифчик Гермионы. — Ну что, все на борт?

Молодые люди не заставили себя долго упрашивать.

Северус извлек из сумки большое полотенце и накинул на плечи незадачливой пловчихи, скрыв происшествие с лифчиком даже от нее самой.

* * *

— Боже, как тут хорошо, — Гермиона растянулась на широкой скамье на носу «Бригитты», подставив тело солнцу.

Озеро Валентайнс напоминало огромное зеркало. Ветра не было, и солнце отражалось от невозмутимой поверхности воды, превращая ее в сияющую гладь.

Последователи Джерома К. Джерома не спеша доплыли до середины озера и вернулись обратно, остановившись в нескольких ярдах от берега.

Северус отпустил весла, и все трое не без удовольствия расправились с сэндвичами и соком. Разомлевший от жары Гарри пристроился на корме, лениво отщипывая кусочки хлеба и бросая их за борт ненасытному утиному семейству, — птиц на озере было великое множество.

В лодке было всего три скамьи, и Северус перебрался на среднюю, ближе к Гермионе.

— Можете попробовать погрести, — предложил он Гарри. Молодой человек попытался было эффектно взмахнуть веслами, но то ли его разморило от солнца и сытного обеда, то ли «Бригитта» была значительно тяжелее предыдущей лодки, — ничего путного из гребли не вышло. Он с досадой бросил весла и вернулся к кормежке уток, краем уха прислушиваясь к разговору, — Северус осторожно повел войска в атаку.

— Гермиона, — начал он. — Не буду лукавить, я пригласил вас составить нам компанию, поскольку хочу с вами поговорить. Этот разговор в наших общих интересах.

— О Боге? — лениво спросила бывшая сестра во Христе.

— Лучше бы о Боге, — хмыкнул мистер Снейп.

— Давайте сначала поплаваем, — предложила девушка. — Я от жары ничего не соображаю.

— Тогда нам придется пристать к берегу. Если мы выпрыгнем из лодки, она, чего доброго, перевернется, и дорогого мистера Поттера унесет течением.

— Северус! — возмутился Гарри.

— Думаете, нет? — профессор перебрался на корму и уселся рядом с юным гребцом. — Поехали? Положите руки на весла. Или на мои руки, сверху. Вы уже всю премудрость забыли, как я погляжу.

— Я не дотянусь, — огорчился Гарри: сидя справа от Северуса, до левого весла достать было проблематично. — Я буду вам только мешать.

— Садитесь посередине, — сладким голосом предложил мистер Снейп. Это могло значить только одно: сесть на скамью между ног инструктора, единственная позиция, в которой можно было почувствовать характер движений гребца.

Гарри бросил умоляющий взгляд на злодея-искусителя.

— Мистер Поттер, даже азы осваивать не хотите? — пробормотал Северус, поднимая весла над водой.

Юноша переместился на дно лодки, опершись спиной о борт и подтянув колени к животу. Его босые ноги тут же наткнулись на ногу Северуса.

Устоять против искушения было невозможно: Гарри пристроил пальцы ног на правой ноге друга и начал выводить ими незамысловатые узоры: сие бесчинство было вне поля зрения расположившейся на носу пассажирки. Особенно удавались рисунки большими пальцами: ими получались мягкие неторопливые линии от щиколотки до внутренней стороны колена господина инструктора. С левой ногой дорогого друга было и того проще: она оказалась прямо под рукой юного гребца. Млея от нежности, Гарри погладил и ощупал пальцы драгоценной ноги, потрогал косточку на щиколотке, пробрался к заветному мизинцу. Инструктор по гребле посмотрел на затейника из-под прищуренных ресниц, закусил губу и налег на весла.

Через минуту лодка достигла берега. Гарри помог подруге выбраться на песок. Мистер Снейп в два рывка выдернул лодку на сушу, и, не оглядываясь на пассажиров «Бригитты», ринулся в воду, как был, в шортах, обдав Гермиону каскадом брызг.

— Ничего себе, — пробормотала та.

— Господи, где он? — взволновался Гарри. Северус, как торпеда, ушел под воду и вынырнул уже довольно далеко от берега. Юноша перевел дух.

— Ты идешь? — спросила Гермиона.

— Да... сейчас. Герми, Северус хочет с тобой поговорить. Я ему... кое-что рассказывал про тебя.

— Какого черта! Что ты рассказывал? — взвилась Гермиона.

— Ну... про Нимфадору. Не бойся, он никому не разболтает. Он не такой, — торопливо сказал Гарри.

— А какое ему дело до меня и Нимфадоры! — разъярилась Гермиона.

— Он тебе объяснит. Я не знаю, чего он хочет.

— Пусть объяснит, — сквозь зубы прошипела девушка и, разбежавшись, ринулась в озеро, не хуже, чем мистер Снейп.

Гарри стоял по колено в воде, глядя на быстро удаляющуюся подругу. Несмотря на жару, плавать не хотелось: слишком свежи были воспоминания о зеленой подводной мути Серпентайна. Как наяву, он вновь ощутил скользкие стебли кувшинок, опутавших его ноги, и вздрогнул. Раздумав купаться, он уселся в лодку, свесив ноги за борт, и замечтался, рассматривая уже неторопливо плывущего Северуса. К нему стремительно приближалась Гермиона. Глядя, как сокращается между ними расстояние, Гарри ощутил смутную тревогу.

«Не надо было ей ничего говорить», — с досадой подумал он, всматриваясь вдаль.

Наконец, бывшая сестра во Христе настигла мистера Снейпа. К облегчению Гарри, они мирно поплыли рядом, видимо, о чем-то разговаривая. Со спокойной душой юноша лег на дно лодки, закинул ноги на скамью и пристроил голову на сандалии Северуса. Теплые солнечные лучи приятно согревали лицо. «Все-таки Бог есть», — со счастливой убежденностью подумал Гарри, прислушиваясь к жизнерадостному кваканью прибрежных лягушек. Внезапно благоговейный покой нарушил дикий визг Гермионы.

Гарри забарахтался в лодке и вскочил. В первую секунду он не мог понять, что происходит: там, где только что спокойно плавала его подруга и Северус, в сверкающих на солнце брызгах воды шла борьба.

Не раздумывая, Гарри бросился в озеро и поплыл так быстро, как только мог. Из воды было видно хуже, чем с лодки, вода заливала очки, но ему было ясно: на его глазах сестра во Христе пытается утопить его друга.

Чем ближе он подплывал к ссорящимся, тем более пугающая разворачивалась картина: девушка бросалась на Северуса, пытаясь вцепиться ему в лицо, тот быстро уворачивался от ее ногтей и уходил под воду. Разъяренная девушка крутила головой, пытаясь угадать, где тот вынырнет в следующий раз, и, как только над водой показывалась его голова, опять бросалась на свою жертву. К удивлению Гарри, мистер Снейп не делал никаких попыток спастись, хотя то появлялся, то исчезал, как заправский Чеширский кот, если бы тот умел плавать.

— Гермиона! Стой! Не трогай его! — задыхаясь, крикнул Гарри, рванулся к злодейке и вцепился в ее мокрые отяжелевшие кудри.

— Больно, ты с ума сошел! — выкрикнула она, барахтаясь в воде и безуспешно пытаясь разжать его пальцы.

— Убью, утоплю, только попробуй... — прохрипел юный спасатель, оттаскивая подругу за волосы: даже на школьных соревнованиях он с такой силой не перетягивал канат.

— Гарри, псих! — завопила несчастная. — Северус, помогите!

Помощь не заставила себя долго ждать — мистер Снейп оказался рядом в считанные секунды.

— Гарри, что вы творите? — руки Северуса вдруг обхватили его под мышками, пытаясь оттащить от Гермионы.

— Ты... хотела его утопить! — крикнул Гарри. Он посмотрел в перепуганные глаза девушки и разжал пальцы.

— Придурок! — возмутилась она. — Больно же!

— Мы играли, — быстро сказал Северус. — Правда, мисс?

— Да, мы играли, — не слишком уверенно подтвердила Гермиона. Гарри перевел недоуменный взгляд на Северуса. На его щеке красовалась длинная царапина.

— Играли? — выдохнул он, с негодованием глядя на след, оставленный злым женским ногтем.

— Его попробуй утопи, — фыркнула девушка, развернулась и поплыла к берегу.

— Ничего себе... игры, — пробормотал Гарри, провожая взглядом не в меру игривую подругу. Внезапно он с ужасом понял, что они почти на середине озера: так далеко он еще никогда не заплывал.

— Гарри, не переживай, ничего страшного не случилось. Честно говоря, я ожидал чего-то в этом роде, — сказал Северус, плавая вокруг своего юного спасателя.

— Я думал, она напала на тебя, как на Драко, — Гарри обнял его за шею и с каким-то отчаянием начал целовать мокрое лицо чудом выжившего друга.

— Мистер Поттер, вы решили утопить меня собственноручно, — засмеялся тот.

— Северус, я... я отсюда не доплыву, — Гарри со страхом посмотрел в сторону далекой полоски берега.

Мистер Снейп мгновенно перестал смеяться.

— Ты устал?

Гарри только моргнул мокрыми, слипшимися от воды ресницами.

— Положи руки мне на плечи, — скомандовал Северус. — Нет, не так. Сзади. Будто ты лежишь у меня на спине. И не виси мешком, ногами помогай. Не бойся, тут недалеко.

Юноша обхватил сильные плечи своего друга, скользя животом по его спине.

— Держишься?

Вместо ответа Гарри поцеловал его в плечо.

— Держись, мой хороший, — пробормотал Северус, разворачиваясь со своей ношей к берегу. — Еще одна игра... Большой кит... везет маленького, — слегка задыхаясь, сказал он. Ему пришлось плыть брассом, и Гарри, прильнувший к его спине, ощущал каждое движение большого сильного тела своего спасителя. Страх исчез, и юношу вдруг охватил настоящий восторг — он никогда не переживал подобного.

— Ты самый лучший в мире кит! — воскликнул он. — Самый мой любимый кит! — выкрикнул он и тут же пристыженно замолчал, уткнувшись подбородком в спину «кита»: может, так ведут себя в десять лет, а ему вот-вот стукнет восемнадцать. Северус вдруг замедлил движение и с улыбкой оглянулся на свою ношу.

— Ногами шевелите, мистер Поттер.

— Вам тяжело? — испугался Гарри.

— М-м... вы — это приятная тяжесть, — сказал Северус. — Но мы почти не двигаемся, вы не находите?

Гарри энергично забил ногами по воде.

— Мистер Поттер, я отправлю вас в бассейн. Насильно. Вместо ночных дежурств... Кстати, вы помните, что со вторника...

— Помню, конечно, — Гарри отпустил плечи Северуса и сполз вниз, прижимаясь щекой к спине и крепко обнимая грудь «большого кита».

— Уже... немного осталось, — тяжело дыша, сказал «кит».

Юноша с сожалением смотрел на быстро приближающийся берег. Гермиона расстелила на песке плед и загорала, выставив в небо острые коленки.

— Северус, — он с трудом заставил себя отлепиться от надежной спины своего спасителя. — Спасибо, вы такой... — Гарри нащупал ногами песчаное дно.

— А вознаграждение? — поднял бровь спасатель.

— Какое, мистер кит? — лукаво спросил юноша.

— Такое, — спасатель со вкусом поцеловал его посиневшие от холода губы. — О, нет, — нахмурился он. — Вознаграждение подождет. Вы окоченели, мистер Поттер.

Через минуту мелко стучащий зубами Гарри сидел рядом с Гермионой, завернутый в большое махровое полотенце. Не обращая внимания на девушку, Северус энергично растирал плечи своего юного друга, потом руки, и, наконец, перебрался к ногам.

— Вы оба странные, — задумчиво сказала Гермиона, глядя на ловкие руки умельца-массажиста.

— Странные? — переспросил мистер Снейп. — И в чем это выражается?

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Мне так кажется.

— Наши странности никому не вредят, мисс Грейнджер, в отличие от ВАШИХ, — несколько ядовито заметил он.

— Что вы этим хотите сказать? — прищурилась Гермиона.

— Вы осуждаете Драко Малфоя, — начал Северус. — Вы едва не выцарапали мне глаза только за то, что я случайно оказался его крестным, — сказал он, растирая ноги озябшего друга. — Поймите одну вещь, мисс, я не меньше вашего осуждаю его поступок, я обвиняю самого себя, потому что, боюсь, мало времени уделял этому негоднику... Скажу вам честно, для меня это был большой удар, — мрачно сказал он, продолжая поглаживать ноги Гарри. Тот замер, слегка вздрагивая от холода и неотрывно глядя на своего друга.

— Более отвратительной вещи, чем насилие, я не могу себе представить, — Северус устремил на Гермиону странный задумчивый взгляд. В ярком солнечном свете Гарри отчетливо видел тонкие усталые морщинки вокруг его глаз, опять карих на солнце. Мокрые волосы прилипли ко лбу, легли блестящими иссиня-черными змеями на плечи и спину. Юноша с огорчением заметил на плечах друга красные следы — там, где он вцепился пальцами, пока Северус буксировал его к берегу. Вдобавок ко всему, на щеке отважного спасателя красовалась довольно заметная царапина — след буйства Гермионы.

Мистер Снейп не сводил взгляда с девушки. Та проковыряла в песке дырочку, сунула туда какую-то палку и старательно присыпала торчащий саженец песком.

— Знаете, что самое страшное для человека, мисс? Утратить свободу. Но одно дело, когда человек расстается с ней осознанно, оставаясь независимым внутри, и совсем другое дело, когда он даже не понимает степень своей несвободы, становится рабом и превращает в ад свою жизнь и жизнь своих близких...

— Зачем вы это мне говорите? Какое отношение свобода имеет к насилию? К тому, что сделал ваш любимый крестник? — насмешливо спросила Гермиона, ковыряя фаллическим символом песок.

— Самое непосредственное, — спокойно сказал Северус, неотрывно глядя в ее глаза цвета летнего меда. — Насилие — это посягательство на чужую свободу. Превратить человека в инструмент для удовлетворения своих желаний — значит покуситься на его суверенную свободу, сломать, согнуть, изменить, подчинить себе его тело и душу. Это преступление, мисс. Общество осуждает насилие, когда оно проявляется физически, когда налицо следы жестокого обладания, расправы... Но за изнасилование души не судят, не так ли?

— Почему вы на меня так смотрите? — не выдержала Гермиона. — К чему вы клоните, Северус?

«Она еще смеет называть его по имени!», — разъярился Гарри, но смолчал. Он перехватил руку чересчур увлекшегося массажиста — тот уже добрался до его голых бедер. Мокрые шорты пришлось снять, и теперь те сохли на корме «Бригитты», а сам Гарри затаился под полотенцем, безуспешно пытаясь превратить его в плащ-палатку.

— К чему клоню? Любовь тоже может быть насилием, дорогая моя. Любовь — парадоксальная вещь... Даже самый любящий человек, стремясь к взаимности и к пониманию другого, невольно пытается подчинить его себе, своим желаниям... Беда в том, что нельзя достичь взаимности с помощью силы. Чем больше вы давите на человека, тем меньше вы получите в ответ любви. Я сказал это Драко, а теперь говорю вам. Любовь не требует и не ломает. А когда и требует и ломает — это не любовь, а власть. Люди частенько путают эти две вещи, — пробормотал мистер Снейп.

— Я вас не понимаю, — нахмурилась Гермиона. — Вы хотите сказать, что отношение Драко ко мне...

— Я говорю не только о Драко. Я говорю и о вас. О ваших отношениях с Нимфадорой Тонкс.

Гермиона дернулась, но ничего не сказала. Гарри перевел дух — еще секунда, и он бы бросился между ними при первом движении девушки.

— Я не насиловала Нимфадору, — сквозь зубы сказала она.

— Разве? — шевельнул бровью Северус. — Мне показалось, вы обе насилуете друг друга, она много лет диктовала вам, как жить С НЕЙ, а теперь диктует, как вам жить БЕЗ НЕЕ. Вам не нравится предложенная ею программа, и вы давите на Нимфадору всеми правдами и неправдами. Даже история с Драко... Вы не заявили в полицию, но все же сделали так, что ваша подруга об этом узнала. Может, не сознательно, но вы хотели показать ей, как беззащитны перед мужчинами и как несчастливы без нее.

Гермиона вытаращила глаза.

— Вы и вправду ужасный человек, — прошептала она.

— Я неправ?

— Не знаю. Правы, наверное, — с тоской сказала девушка.

— Мне в самом деле жаль вас, — с неожиданной мягкостью сказал Северус. — Мне больно, что с вами так поступил мой близкий человек. Вдвойне больно. Может быть, вы никогда не сможете простить его, потому что насилие простить практически невозможно... Нельзя оправдать преступление, но можно простить человека. Хотя бы для того, чтобы всю жизнь не отравлять душу горечью воспоминаний и ненавистью. Я не призываю вас к христианскому всепрощению, просто знаю — простить легче, чем жить с занозой в сердце. Понимаю, вы скажете, «вам легко говорить». Но я думаю, вы сможете пусть не простить, но... понять Драко. К сожалению, между тем, как он обошелся с вами, Гермиона, и между тем, как вы сами поступаете в жизни, есть связь. Не смотрите на меня так сурово, мисс. Подобное притягивает подобное... Не обижайтесь, но это факт. Мы своим поведением часто подсознательно притягиваем к себе определенные ситуации, людей. Ваша любовь к Нимфадоре и любовь Драко к вам — суть одно: это любовь-обладание, любовь-власть, любовь, которая разрушает, а не создает. И не утешайтесь тем, что власть в ваших руках, властвующие зачастую такие же рабы своей потребности, как и их подчиненные. Все на свете взаимосвязано...

Гарри слушал, затаив дыхание. Разговор не походил на попытку оправдать любимого крестника.

— Чем больше вы прислушиваетесь к желаниям того, кого любите, чем больше вы стараетесь позволить ему быть собой, оставаясь рядом с вами, чем меньше потакаете своим капризам и желаниям властвовать над любимым человеком, — тем больше шансов на взаимную любовь, на взаимное воплощение друг в друге... К несчастью, иногда, сохраняя суверенное «я» любимого, люди теряют собственную индивидуальность, и это вновь несвобода, удушение самого себя, насилие над собой. Самая драгоценная любовь — та, что оставляет нас теми, кто мы есть, не ломает тех, кто рядом, и дарит нам мир, вдвойне прекрасный, и всю полноту жизни, — тихо сказал Северус, посмотрел в глаза Гарри и умолк.

— Любовь всегда меняет человека, — возразила Гермиона. — Нельзя полюбить и не измениться.

— Измениться можно по-разному, — сказал Северус. — Дом можно достроить и украсить, а можно разрушить. Чем больше ваша любовь превращается в насильственное обладание, тем больше вы губите и себя, и того, кого любите. Любовью можно и убить, мисс.

— Вы предлагаете любить и ничего не требовать взамен? Я не представляю, как это возможно. Такой была только любовь Христа, — грустно сказала девушка.

— Я не видел вашего Христа и не имею доказательств того, что Он и в самом деле был таков, как говорят Евангелия. У меня есть основание не доверять популярным источникам, в которых вещают о Сыне Божьем, — с некоторой иронией сказал мистер Снейп. — Но мне нравятся слова апостола Павла о любви, вам ли их не знать? «Любовь долготерпит, милосердствует...»

—«Любовь не завидует, любовь не превозносится, — тихо продолжила Гермиона. Ее глаза подозрительно заблестели. — Не гордится, не бесчинствует... не ищет своего, не раздражается... не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине... — она шмыгнула носом. — Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит».

— Похоже на любовь к Богу, — робко вставил Гарри.

— Вы так сильно любите Бога, мистер Поттер? — рука Северуса опять поползла вверх по его бедру. — Подозреваю, любовь большинства людей к Богу так же корыстна, как и их человеческая любовь. Просят, молятся неутомимо: дай то, дай сё... Боюсь, любовь вообще иллюзорна, — вздохнул он. — Но каковой бы ни была ее природа, мы пожинаем плоды всех наших иллюзий, и если сеем насилие, то из него прорастет в лучшем случае другая разновидность насилия. Вот вы сами сказали, Гермиона, что ТРЕБУЕТЕ нечто взамен. Парадокс любви в том, что любя наименее требовательно, вы иногда получаете даже то, о чем и не мечтали.

— Значит, сидеть и смотреть на любимую добрыми глазами? — сердито спросила Гермиона.

— Вы оба сидели на лавочке и смотрели добрыми глазами, Драко — на вас, вы — на Нимфадору, — ухмыльнулся Северус. — И чего вы этим добились? Любить — это действие. Это познание, интерес, забота о том, чтобы вашей любимой было хорошо, и если ей хорошо не только рядом с вами, это не причина возненавидеть весь мир вокруг себя и сломать и ее, и свою жизнь, — он помолчал, глядя на взволнованное лицо своей собеседницы. — Почему вы так себя не любите, мисс? — внезапно спросил он.

Гермиона вытаращила глаза.

— Я? Не люблю себя?

— Вам не жаль тех лет, которые вы потеряли, разрушая собственную жизнь и жизнь подруги? Вам не жаль лет, проведенных в рабстве? Вы умная девушка, и если направить вашу кипучую энергию на созидание, — Северус машинально потер рукой царапину на щеке, — то вы были бы счастливым человеком. Разве может быть спокоен и счастлив тот, кто разрушает? Вы наказываете Нимфадору, наказываете саму себя... Остановитесь, Гермиона, — тихо сказал он. — Пожалейте себя. Вы достойны лучшего, поверьте.

Гарри посмотрел на бывшую сестру во Христе: по ее щеке тихо ползла слеза. Мистер Снейп неожиданно протянул руку и погладил ее пышные волосы.

— Вы на редкость красивая девушка, Гермиона, — серьезно сказал он.

— Может, еще поплаваем? — хлюпнула носом та.

— С удовольствием... Вы согрелись, мистер Поттер? — Северус пощупал колено Гарри. — Перегрелся, — констатировал он.

— Я потом, вы идите, — буркнул юноша, кутаясь в полотенце.

— Тогда идемте, — Северус протянул Гермионе руку, и, к удивлению Гарри, та вцепилась в его ладонь и с легкостью вскочила на ноги.

— Я буду угадывать, где вы вынырнете, хорошо? — спросила она.

— Когти не выпускай, — хмуро предупредил Гарри.

Северус вдруг наклонился к самому его лицу и поцеловал в нос своего сурового защитника.

— Мой любимый маленький кит, — прошептал он.

* * *