Фанфик Гарри Поттер и Тайный грех

35. А миссис Уизли предупреждала...

Гарри проснулся, разбуженный странным звуком. С минуту он прислушивался к загадочному мерному гудению, пока сообразил, что это не что иное, как пылесос.

«Миссис Уизли», — с досадой подумал он.

Вставать расхотелось. Он закрыл глаза, постепенно припоминая вчерашний вечер. Видимо, Господь все же хранил его от падения в пылающие объятья ада. И его, и профессорские бесы спасовали перед прозаическим чувством голода. Северус вспомнил, что оба не обедали. Охваченный чувством, весьма похожим на разочарование, Гарри спустился вслед за профессором в кухню. Аппетитное изобилие божьих даров развеяло остатки бесовского наваждения, и Гарри накинулся на ужин со страстью бывалого чревоугодника. Вдобавок к сему греху, которому мистер Снейп явно потворствовал, молодой человек чересчур увлекся повышением гемоглобина с помощью красного вина. Северус даже вынужден был отобрать сладкое лекарство, и, судя по всему, был прав: сейчас Гарри чувствовал во рту противный привкус — с повышением гемоглобина он переусердствовал. Лечение дало неожиданный результат: обычно сдержанный, вчера он стал непомерно говорлив и вывалил на Северуса все новости вчерашнего дня, начиная от пасторского инфаркта и кончая историей Нимфадоры. Сейчас Гарри досадовал на себя: быть может, о последнем говорить не стоило. Его подстегнуло то, что, как выяснилось, Северус знал от Ремуса о существовании подруги Нимфадоры, но не предполагал, что ею окажется их общая знакомая Гермиона Грейнджер.

Мистер Снейп был на редкость хорошим слушателем, и Гарри говорил без умолку — так стремительно несется поток сквозь прорвавшуюся плотину.

Единственное, о чем он умолчал, был диагноз Альбуса Дамблдора. Гарри интуитивно чувствовал, что профессор вряд ли захочет принимать участие в пасторских проблемах, и решил отложить разговор — в любом случае, до понедельника еще было время.

Взбодренный вкусным ужином и вином, Гарри был готов разговаривать с Северусом до утра. Остановился он только тогда, когда заметил, что профессор буквально засыпает на глазах, убаюканный рассказами о кузене Дадли. К ужасу молодого человека, выяснилось, что мистер Снейп после ночного дежурства спал всего три часа, пока он ездил на служение домашней группы.

Пожелания спокойной ночи Гарри не мог вспомнить без обжигающего стыда: выпитое вино прибавило ему смелости, и даже после ужина он вертелся вокруг профессора, как щенок, который просит почесать за ухом. Бесы, приободренные спиртным, вышли из-под контроля: Гарри попытался поцеловать на ночь мистера Снейпа, одновременно втолковывая профессору, что он очень хороший человек. Хороший человек под натиском его дружеских излияний отчего-то скрылся в ванной и плескался там так долго, что Гарри, утомленный ожиданием, попросту заснул в профессорской спальне. К его удивлению, проснулся он у себя в комнате на диване, и как он туда попал, оставалось загадкой.

Гарри казалось, что с тех пор, как он поселился в доме Северуса, они будто поменялись ролями: тот стал вести себя намного сдержаннее, а сам он, к своему стыду, все больше поддавался грешным желаниям плоти. Дружеские симпатии к мистеру Снейпу все больше перерастали в одержимость: незадачливый христианин, подмятый бесами похоти, едва сдерживался, так хотелось лишний раз прикоснуться к какой-нибудь части тела дорогого друга.

Приняв твердое решение извиниться за вчерашнее и впредь держать себя в руках, Гарри поспешил в ванную — судя по нарастающему гулу пылесоса, миссис Уизли неумолимо приближалась к его комнате.

Держать себя в руках пришлось в самом что ни на есть прямом смысле, хотя на сей раз хватило и одной руки: утренние бесы были неприхотливы и удовольствовались воспоминанием о затвердевающем соске под языком начинающего грешника. Угнетенный очередным фиаско в борьбе с бесовскими легионами, Гарри быстро умылся, поспешно оделся и выглянул в коридор, как раз вовремя: сестра Молли уже подобралась к его двери.

— Доброе утро, Гарри, — ее голос звучал как ни в чем не бывало, будто тот был на служении, а не выглядывал из бывшего кабинета профессора Снейпа, испуганный, встрепанный и свежесогрешивший.

— Доброе утро, миссис Уизли, — церемонно сказал он, краснея и лихорадочно раздумывая, в какой части дома будет лучше пережить утреннее вторжение экономки.

— Я уже почти закончила, — сообщила сестра Молли. — Осталась ваша комната, Гарри. Переоденусь и поеду к нашему пастору. Такое совпадение, мой сын, Чарли, — его лечащий врач, так что меня как-нибудь да пропустят.

— Так и подумал, что мистер Уизли — ваш сын! Давайте я с вами поеду, — вдохновился Гарри.

— Вам не обязательно сейчас ехать, Гарри. Мистер Снейп сказал, что хочет с вами где-то отдохнуть, — она коснулась его руки, предупреждая возражения. — Гарри, прошу вас, не отказывайтесь. У профессора тяжелейшая работа, он почти не расслабляется, а ему нужно переключаться, иначе так с ума сойти недолго. Прогуляйтесь с ним, что вам стоит?

— Я не отказываюсь, — удивленно сказал юноша. — Я ничего не знаю про прогулку. Он мне даже не говорил, — Гарри оглянулся на дверь профессорской спальни: она была открыта, самого Северуса не было видно. — И где...

— Бегать пошел, — фыркнула миссис Уизли.

— В смысле, бегать? — не понял Гарри.

— Спортом решил заняться, — пояснила миссис Уизли и вдруг рассмеялась. — Я его в последнее время не узнаю.

— А раньше он э-э... бегал по утрам?

Экономка выронила из рук щетку от пылесоса и расхохоталась самым возмутительным образом.

— Сроду не бегал! Он это не любит, точно знаю. В спортзал ходит, тот, что при клинике, ну вы, наверное, знаете. Туда и Чарли мой заглядывает... Там и бассейн неплохой. Но вот бегать по Ноттинг Хилл... Правда, тут многие жиром трясут по утрам, даже госпожа Амбридж, — миссис Уизли неодобрительно покачала головой.

— У мистера Снейпа нет жира, — обиделся Гарри.

— Вы так уверены? — раздался за его спиной насмешливый голос.

Гарри оглянулся и вытаращил глаза: мистера Снейпа, который БЕГАЛ, ему еще не доводилось видеть. На новоиспеченном бегуне была белая майка без рукавов и спортивные брюки, волосы он собрал в хвост. Видимо, бегал профессор так же добросовестно, как делал всё, за что брался. Совершенно мокрый от пота, с непривычным румянцем на щеках, бегун все еще тяжело дышал, приоткрыв рот.

— Какой жир, одни кости, — согласилась экономка, сурово оглядывая хозяина.

— Молли, — с нехорошей интонацией сказал тот.

— А что? — невинно заморгала экономка. — А я ничего такого не сказала. И вообще, я уже ушла, — она юркнула в комнату Гарри, ловко вкатив за собой пылесос и прикрыв дверь.

— Северус... — пробормотал Гарри, совершенно забыв, что собирался сказать: вид вспотевшего тяжело дышащего мужчины привел его в такое волнение, что он стоял, хлопая глазами и нервно кусая губы. Юноша не подозревал, что в его генах заложена подспудная любовь к спорту.

— Что, дорогой? Голова болит? — с кривой улыбкой спросил мистер Снейп.

— Нет... Северус, я... вы... Извините меня за вчерашнее, — промямлил Гарри, пожирая взглядом блестящие от пота руки и бугорки сосков под белой майкой.

— За что? — поднял бровь профессор. — Какое еще «вчерашнее»? Гарри, одну минутку, я в душ и...

Гарри бросился вслед за ним в спальню.

— Я вел себя... ужасно глупо. Я не должен был... — он замолчал, глядя, как Северус стаскивает с себя майку.

— Вы замечательно себя вели, мистер Поттер, — он развязал шнурок на поясе спортивных брюк и остановился, перехватив взгляд юноши: тот смотрел на его руки, затаив дыхание. — Гарри?

— А? — встрепенулся тот. — Я... я пойду. Вы... идите в душ. Просто я хотел сказать, я обещаю, это больше не повторится. Н-не знаю, что на меня нашло, — Гарри проглотил комок в горле: брюки бегуна начали неотвратимо сползать. В довершение всех бед, под ними оказались белые боксеры, уже однажды поразившие Гарри в самое сердце.

— Не повторится? — нахмурился Северус. — Вы жалеете, что поделились со мной своими секретами? Считаете, я способен кому-то что-то рассказать? Люпину? Или Драко? Неужели вы обо мне такого мнения, мистер Поттер?

— Я не об этом, — Гарри окончательно смешался. — Я про то... про то...

Северус вытянул руку и пригладил его растрепанную челку.

— Про что тогда? — мягко спросил он.

Гарри скользил помутившимся взглядом по его груди.

— Я вас... поцеловал, — прошептал он. — Я... вы...

— Да-а... Я могу и отомстить, мистер Поттер, — пробормотал тот. — Мое терпение... не безгранично.

Бесы Гарри валялись в ногах, умоляя мужественно принять казнь.

Самообладание несчастного зашаталось и рухнуло. Подчинившись неодолимому порыву, он шагнул к Северусу, обнял за поясницу и уткнулся носом в грудь, вдыхая запах пота его разгоряченного тела. Этот запах и был всему виной: разум окончательно покинул юного грешника, он приоткрыл рот и лизнул кончиком языка соленую кожу на груди спортсмена Снейпа.

— Гарри, я бегал, чтобы успокоиться, а ты, ты! — внезапно разъярился тот.

Юноша испуганно отпрянул назад, но было поздно: Северус схватил его и притиснул к себе так крепко, что Гарри ощутил, как колотятся оба их сердца.

— Ты понимаешь, что делаешь со мной? — он прижал его к себе еще сильней: приключение в подземке было детским лепетом, осознал Гарри.

— Я же не в губы... — всхлипнул он.

— Ах ты... ты... — Северус потерял дар речи. — Ты... — выдохнул он.

Продолжая прижимать к себе тонкие бедра юного злодея, он вдруг наклонился и приник открытым ртом к его шее, легко касаясь губами, лаская дыханием. Горячий и нежный язык заскользил по горлу юноши, вылизывая мягко, настойчиво, с мучительным сладострастием. Губы, теплые и крепкие, со вкусом и наслаждением прихватывали кожу, медленно пробираясь к уху. Гарри запрокинул голову, впился ногтями в голую спину Северуса и безраздельно отдался во власть ласкающего языка, теплой ладони на затылке, руки, придерживающей его за поясницу. Та часть тела его друга, при мысли о которой он краснел даже в своих мечтах, твердо прижалась к его собственной грешной плоти, и если бы не мысль об адовом огне, грех бы взорвал его изнутри в одно мгновение: сгорая от стыда, он мечтал об этом соприкосновении навязчиво и неотрывно, ненавидя себя за это желание. Он вдруг всем своим существом почувствовал, что Северус не настаивает, а безмолвно просит, каждым касанием, каждой клеточкой своего большого, сильного, жаждущего тела.

Острое, пронзительное желание захлестывало волнами, накатывало все неотвратимей, приближая к той грани, за которой уже невозможен выбор.

— Сколько раз я просила не запихивать носки под кровать! — раздался возмущенный крик миссис Уизли. — Одного отучила, теперь другой на мою голову!

— Ч-черт, — Северус ослабил хватку. — Гарри... Прости, я... Я не должен был, — он заглянул в помутившиеся от желания глаза своей жертвы. — Гарри?

Юноша вдруг развернулся и бросился прочь из комнаты, едва не сбив с ног миссис Уизли с носком в руке: второй втянуло в пылесос.

Не успела экономка ступить и шагу, как вслед за Гарри вихрем вылетел полуголый профессор, на бегу придерживая сползающие брюки.

— Госсподи, — пробормотала миссис Уизли.

* * *

Северус обнаружил беглеца в саду: тот сидел в плетеном кресле под вишней, мрачный и насупленный.

— Гарри, я вас обидел? — Северус взволнованно всматривался в расстроенное лицо молодого человека.

Тот покачал головой.

— Я сам виноват, — вздохнул он. — Я знаю, я ненормальный, — с тоской сказал он и отвернулся.

— Что за ерунда? — прищурился Северус. — Почему это вы ненормальный?

— Я хотел извиниться, — прошептал Гарри, отводя взгляд. — Я не хотел начинать по новой, но я не мог... не смог...

— Это я виноват, хотел показать кое-кому, что вполне можно обойтись и без поцелуя в губы, — Северус сел на траву возле его ног. — Мистер Поттер, вы босиком! — только сейчас заметил он.

— Я ноги помою, — буркнул юноша, упорно отворачивая лицо.

Внезапно он ахнул от неожиданности: его босые ступни оказались в теплых ладонях мистера Снейпа.

— Что вы делаете? — он попытался высвободить ноги, но Северус не выпустил из рук добычу, и, хуже того, пристроил к себе на колени.

— Трава холодная, — пояснил он.

Гарри смотрел на него расширившимися от изумления глазами: не он один был безумен.

— Мистер Снейп, а сидеть на траве не холодно? — хитро поинтересовался он.

— Я же в брюках... почти, — сказал он, заметив частичную справедливость утверждения: брюки основательно сползли с бедер, открывая белую полоску боксеров. — Мистер Поттер, вы боитесь щекотки? — неожиданно спросил он.

— Да, — нервно сказал Гарри.

— Вот так щекотно? — Северус провел большими пальцами по его стопам.

— Нет... приятно.

— А так? — он погладил ложбинку под пальцами. По телу Гарри пробежала горячая дрожь.

— Северус... перестаньте.

— А так? — товарищ по безумию наклонился и провел языком по чувствительному месту, именуемом «перестаньте».

Гарри дернулся, как от удара током.

— Ваши бесы хуже моих! — он вырвался из рук искусителя и быстро спрятал ноги под кресло.

— Боюсь, что так, — вздохнул Северус. — Не сердитесь на меня, мистер Поттер. Борюсь, как умею.

— Я не на вас... я на себя сержусь, — грустно сказал Гарри. — Это все ужасно, если подумать.

— Ужасно? Что ужасно, Гарри? — нахмурился Северус. — Я сделал... что-то неприятное?

— Нет, наоборот... Мне слишком... мне приятно... очень. Господи, как вам это объяснить... Нельзя так делать!

— Кто вам сказал, что нельзя так делать? Если вам что-то приятно, почему надо себя мучить? Кому вы этим вредите? Если вам есть хочется, вы идете и обедаете! Если вам пить хочется, пойдете и напьетесь! И если вам хочется... а кстати, чего вам хочется, мистер Поттер?.. Гарри, что?

— Северус, — Гарри вдруг вскочил, неотрывно глядя на окна соседнего коттеджа. — Идемте отсюда!

— Что такое?

— Это бинокль! Блестит! У мистера Риддла бинокль!

— Неужели? Может, покажем ему что-нибудь интересное? — Северус нехотя встал и повернул голову в сторону дома американского пастора.

— Ничего не вижу. Вам померещилось.

— Нет, я знаю, как это выглядит! Двойной отблеск от солнца! У нас дома сосед следил за тетей Петуньей, пока дядя Вернон не пошел и...

— Вы хотите, чтобы я закатил скандал мистеру Риддлу? Отнял бы последнюю радость у несчастного обреченного человека?

— Почему обреченного? — удивился Гарри.

— Он ждет пересадки сердца, насколько я знаю. Это клиент Люциуса. Даже если все пройдет удачно, навряд ли он доживет до глубокой старости.

— Северус, — Гарри умоляюще заглянул в его глаза: в свете утреннего солнца они были карими, а вовсе не черными. — Я хотел сказать... еще вчера. Пастор Дамблдор...

— Гарри, вы любите потных и грязных мужчин? — перебил Северус. — Я все утро безуспешно пытаюсь попасть в душ.

— Ох, конечно, — юноша покраснел: к одному из вышеупомянутых мужчин он явно был неравнодушен. — Идемте.

— За завтраком расскажете про пастора, если это не отобьет аппетит.

Мистеру Риддлу пришлось довольствоваться малым: сосед обнял молодого человека за плечо, поцеловал в висок и увел в дом.

* * *

Гарри смотрел на профессора, вальяжно расположившегося в кресле — после купания и завтрака он выглядел достаточно благодушным.

— Северус, — как заправский соблазнитель, Гарри уселся на широкий подлокотник его кресла и повел запланированную атаку. — Я хотел вам сказать про пастора Дамблдора. У него возникло осложнение после инфаркта, митральная регургитация.

— Бывает, — философски заметил мистер Снейп. — Бог щедр на благословения.

— Северус, ему нужна замена клапана. Так сказал доктор Уизли.

— Ну а я тут при чем? — нахмурился профессор.

— У Дамблдора нет страховки. Если он обратится в государственную клинику...

— Я бы не советовал. Замена клапана — недорогая операция. Для такого, как он, это не вопрос.

— В том-то и дело, Дамблдор утверждает, что у него нет денег, и доктор Уизли сказал, что если фонд профинансирует...

— У кого нет денег? Гарри, не морочьте мне голову! Это он вам так сказал? — рассердился Северус. — Захотел решить свои проблемы за чужой счет!

— Я не знаю, в чем дело, — испугался Гарри. — Он сказал, что не может заплатить, понятия не имею, почему. Я с ним собирался поговорить... Но даже не в деньгах дело. Лучше вас никто не сделает, Северус, пожалуйста. Я знаю, что вы его не любите, но...

— Не люблю? Не люблю? — взвился профессор. — Да я его ненавижу! Я его задушил бы голыми руками! Только за одно то, что он сделал с вами, Гарри! За ту ахинею, которую он распространяет! Он психически болен! Его изолировать от общества надо! Разрушить гнусную организацию, которую он создал! Раздавить, уничтожить, стереть с лица земли! Чем я и занимаюсь все последнее время!

Гарри вытаращил глаза. От благодушия Северуса Снейпа не осталось и следа.

— Так и быть, признаюсь вам, Гарри, я не поленился собрать материалы, дискредитирующие деятельность «Источника Любви» и направить их в организацию по борьбе с сектантством! К сожалению, подобную общину невозможно ликвидировать, но существуют рычаги, способные ограничить их бурную деятельность, вплоть до уголовных санкций. И я намеревался прищемить хвост вашему Дамблдору, и не только ему!

— Он никому ничего плохого не сделал! Вы не имеете права вмешиваться, вы вообще ни во что не верите! — Гарри почти кричал.

— Ничего плохого? — разъярился Северус. — Вы считаете, хорошо, когда сектанты рыщут по городу, отлавливают таких, как вы, да вообще всех, кто чувствует себя разочаровавшимся, несчастным, неудовлетворенным, тех, у кого случилось какое-то горе, возникли проблемы, да что угодно... Всем нужно сочувствие, участие! Таких, как вы, Гарри, находят и завлекают, эдак по-доброму, деликатно, предлагают помощь, рассказывают, как чудесным образом изменится их жизнь! Что вы так смотрите, мистер Поттер? Разве не так было? А потом затягивают жертву в свое общество, и, как паук, высасывающий соки из мухи, вытягивают из своей жертвы все деньги, здоровье и силы! И это в лучшем случае! Вы знаете, сколько человек разорила ваша организация? А сколько человек сейчас находится в психиатрической клинике? У скольких постоянные проблемы в семьях, вот как у миссис Уизли? Несколько человек из «Источника Любви» покончили жизнь самоубийством, вот даже недавно... забыл фамилию... миссис Добби! Газом в гараже отравилась!

Гарри хватал ртом воздух.

— Северус... нет! Это всё не так! Откуда вы... Добби... О, Господи, — он снял очки и беспомощным жестом протер глаза.

Профессор положил руку на его колено.

— Гарри, я думал, вы сами это поймете... Вас обманули. Не только вас, многих, — вздохнул он. — Вы не представляете, с кем имеете дело. Проблема не в самом пасторе, я даже не уверен, занимается ли он этим сознательно, или является орудием в руках миссис Макгонагалл. Она заправляет всем, это ее структура, ее детище. «Источник финансов», если называть вещи своими именами.

— Откуда... откуда вы все это знаете? — с ужасом спросил Гарри.

— Я хотел... помочь вам, — тихо сказал профессор. — Хотел понять, почему умный молодой человек искренне уверовал в абсурдные теории и даже не попытался проанализировать происходящее! А потом... мне самому стало интересно, как это происходит, ведь вы не один, кто попался в сеть. Пусть я не могу убить дракона, но я должен хотя бы бросить в него камень, сделать хоть что-то. Все благостно, сквозь пальцы смотрят на подобные общины, ну а как же, там ведь о Боге говорят, что плохого!

Он вскочил с кресла и принялся взволнованно расхаживать по комнате.

— Гарри, я понимаю, вы привязались к этим людям, быть может, они заменили вам семью... Поверьте, это не более чем один из их методов. Вы не представляете, сколько у них этих самых методов, сколько технологий влияния на людей! Они манипулируют вами по своему усмотрению, тонко реформируют сознание, ломают психику! Создают иллюзию семьи или общества избранных и просветленных. Потому что именно в группах можно добиться лучшего результата. Люди инстинктивно объединяются, как животные, сбивающиеся в стадо, им нужен вожак, сильный лидер, ведущий за собой! И именно в коллективе человек становится внушаемым, податливым, впитывает как губка любую ложь, теряет способность критически мыслить, анализировать ситуацию! Вы знаете, как велика сила страха? Сильнее голода, сильнее желания! Это Шиллер сказал, что «любовь и голод правят миром»? Нет, дорогой мой, миром правит страх! Нам мало своих природных страхов, мы готовы принять страхи, навязанные извне! Ваша теория о бесах — фобия, внушенная пастором Дамблдором! Я долго не мог этого понять, долго не мог поверить, воспринимал это как игру, пытался с вами шутить, но все бесполезно! Бесполезно! — он вдруг со злостью ударил кулаком о стол так, что зазвенели пустые чашки на блюдцах. Гарри вздрогнул.

— Вами манипулируют, вами управляют кукловоды, жадные до денег, до власти! Вашу жажду духовного, светлого, чистого, превращают в фанатизм, в одержимость! И даже если я не смогу помочь вам, Гарри, быть может, спасу хотя бы кого-то! Пусть это только один файл для центра борьбы с сектантством, пусть только одна статья в газете! Что ж, не вам, но другим людям это откроет глаза, раз уж вы, единственный дорогой для меня человек , не хотите, не можете, боитесь посмотреть правде в глаза!

Он упал в кресло и закрыл лицо ладонью.

Гарри беззвучно плакал. Он не сразу понял, что плачет. Горячие слезы вдруг потекли по его щекам, он заметил их на тыльной стороне руки, когда снял очки и инстинктивно вытер лицо. Что-то умерло у него внутри.

«Они заменили вам семью».

Северус прав, подумал он. Я обманывал себя. Хотел быть обманутым. У меня нет семьи. Никогда не будет. И даже пастор... Альбус Дамблдор умрет.

Гарри встал, и медленно, как старик, пошел к двери, ничего не видя перед собой. Северус вдруг вскочил.

— Вы куда? — с тревогой спросил он. — Гарри?

На него смотрели покрасневшие от слез, усталые глаза — уже не мальчика. Взрослого, пережившего потерю.

— Не уходите, — Северус взял его за руку и сжал горячей рукой тонкие вздрагивающие пальцы. — Я... я прошу тебя, не уходи.

Гарри вдруг рванулся к Северусу и спрятал лицо у него на груди. Тот обнял его и замер, прижавшись скулой к макушке, и только ласково гладил, ерошил растрепанные волосы.

— Хороший мой, славный мой мальчик, — прошептал он. — Если б ты только знал...

— Что? — выдохнул Гарри.

— Ничего, — пробормотал тот. — Не расстраивайтесь, мистер Поттер, все будет хорошо. Я не думал, что вас так легко вывести из равновесия. Что вам эти люди, Дамблдор и Макгонагалл... Забудьте о них, выбросьте из головы...

— Он умрет, — голос Гарри охрип от слез. — Я знаю, Дамблдор умрет.

— С чего вы взяли? Какая у него степень регургитации? С пролапсом митрального клапана люди живут годами, возможно, этот дефект у него и раньше был. Кто вам сказал, что это осложнение?

— Доктор Уизли, — Гарри несколько успокоился. — Я даже не знаю, что такое регургитация, — вздохнул он.

— Обратный стремительный ток крови, мистер Поттер, — Северус зарылся носом в его волосы, с наслаждением вдыхая запах. — Представьте себе люк, который закрывается с помощью троса. Если люк не закрыт плотно, вода будет бить во все щели, начнутся завихрения, и вода пойдет обратным током... — он вздохнул и поцеловал юношу в макушку. — Иногда обратный поток крови такой мощный, что достигает задней стенки предсердия, это третья стадия и выше... Может произойти отрыв сухожильных нитей от клапана... — он потерся щекой о его волосы, как большой довольный кот. — В таком случае...э-э... О чем мы с вами говорили?

— О том, что вы сделаете операцию Альбусу Дамблдору, — с неожиданной твердостью сказал Гарри: рассказ о митральной регургитации прибавил ему храбрости.

— Мистер Поттер, не подозревал в вас такого нахальства, — фыркнул Северус. — Вы далеко пойдете, — пробормотал он.

Выпустив наглеца из объятий, он уселся на диван, закинув ногу за ногу.

— Даже и не думайте. Я не возьмусь.

— Почему, Северус? Не притворяйтесь, вы добрый, вы...

— Причем тут доброта! — опять рассердился тот. — Гарри, вы хотите, чтобы я в тюрьму сел?

— В тюрьму? За что? — испугался юноша.

— Как вы себе это представляете: я берусь оперировать человека, с кем затеял борьбу, на кого в суд собрался подавать, против кого собрал улики, подготовил статью в газету! А теперь вообразите, что этот человек умирает у меня на столе! Умирает просто потому, что ему уже семьдесят три года, и он может просто не выйти из наркоза! Не говоря о том, что митральная недостаточность не возникает на пустом месте, и неизвестно, какие сюрпризы ждут того идиота, который рискнет вшивать ему клапан, с учетом состояния после инфаркта! Да на меня повесят всех собак! Если на меня подаст в суд та же Макгонагалл, я разорюсь на адвокатах и проиграю! В итоге я сяду, а вы мне будете с месяц передачки носить, улыбаться через стекло, а потом исчезнете из моей жизни так же неожиданно, как и появились!

— Северус, нет! Что вы такое говорите! Перестаньте! Слышите, никогда, никогда не говорите мне такого! Не надо никакой операции, я не знал, я не подумал!

Гарри бросился к профессору и вцепился в его рубашку.

— Никогда! Не говорите! Так! — с яростью крикнул он.

— Боже мой, мистер Поттер, да вы страшней Ремуса, как я погляжу... — с улыбкой сказал мистер Снейп.

— Я не шучу! — с обидой сказал Гарри. — Если я исчезну из вашей жизни... то только потому, что вы меня сами прогоните.

В антрацитовых глазах мелькнуло удивление. Взгляд вдруг потеплел, но в глубине таилась мягкая грусть.

— Я хотел сказать вам то же самое, мистер Поттер. Прогоните меня, пока не поздно, вы видите, что творится! Наш первый выходной вместе, с тех пор как вы живете здесь... Я думал поехать с вами на пикник или куда-нибудь, на ваше усмотрение, а вместо этого мне достаточно просто сидеть рядом с вами и смотреть, как вы сердитесь... как плачете... как улыбаетесь... — тихо сказал он.

— Я не плачу, — покачал головой Гарри. — Это... не знаю, что было. Мне тоже достаточно... просто сидеть рядом с вами. Но миссис Уизли сказала, что вам нужно отвлекаться.

— Миссис Уизли знает, что говорит. Если бы вы ее слушали, мистер Поттер, и не прятали бы носки под кровать...

Гари залился краской смущения. Случайное вмешательство миссис Уизли спасло его от неминуемого поражения в борьбе с нечистой силой.

— Давайте поедем на пикник, — сказал он.

— Только не на озеро!

— Почему? Вы обещали научить меня грести. У меня почти получилось.

— Гарри, да я на милю не подойду к лодке после того, что произошло!

— Лодка тут ни при чем! Я же просто запутался в кувшинках! Вы же любите греблю, я знаю. И вы сами мне говорили, что нельзя из-за кого-то бросать то, что тебе важно!

— Когда я такое говорил? — буркнул Северус. — Хорошо. Скутер, моторка... пойдет?

— Не пойдет. Вёсельная лодка.

— Мистер Поттер, вы наловчились вертеть мною, как вам вздумается. Хорошо, только не Серпентайн. Куда угодно, кроме Серпентайна и Темзы! Парк Валентайнс, хотите?

— Хочу, — воодушевился Гарри. — Я с вами всё хочу!

Северус многозначительно хмыкнул, взъерошил его волосы и ничего не сказал.

* * *