Фанфик Гарри Поттер и Тайный грех

47. Вестминстерский колледж

К удивлению Гарри, когда он проснулся, Северуса рядом не оказалось. На столике лежала распечатанная упаковка средства от похмелья и пустой стакан. Похвалив себя за предусмотрительность, Гарри накинул халат, наскоро умылся и спустился вниз.

Северус, бледный, опухший и мрачный как туча, сидел на диване, полностью одетый, и общался с кем-то по телефону. На столике дымилась чашка кофе.

— Я не говорю, что тебе не верю, — Северус потер пальцем висок и поморщился от боли. — Не в этом дело. Ты ничего не сможешь доказать, у тебя на него ровным счетом ничего нет! Ни единого свидетеля, ни одного факта! Зато у полиции теперь имеется замечательная подборка материала, начиная от штрафа за неправильную парковку, вождения в нетрезвом виде, а теперь еще и публичного оскорбления! Не суйся в это, Бродяга! Давай сделаем так, ты переходишь в отделение общей хирургии и...

Судя по всему, телефонный собеседник разразился горячей речью. Северус кивнул Гарри, не отнимая трубки от уха. Юноша сел на диван и положил руку ему на колено. К удивлению Гарри, тот убрал его руку, встал и отошел к окну с чашкой кофе.

— Выслушай меня, — продолжил он, не глядя на Гарри. — Мой адвокат подавал исковое заявление против деятельности харизматической секты. Эта секта распалась по причинам, от меня не зависящим, но заявление дало ход делу и развязало руки организации по борьбе с сектантством. Сейчас они переключились на «Упивающихся Духом», — Северус отхлебнул глоток кофе, поморщился и выплеснул напиток в раковину. — Поэтому не дергайся, в скором времени их выставят из страны без права въезда... Что?.. Какая еще к черту справедливость? Скучаешь по Пентонвиллю*, как я понимаю?

Какое-то время он молчал, слушая собеседника.

— Знаешь, что, Сириус? — наконец сказал он. — Иди ты к дьяволу!

Он с досадой сунул телефон в карман. Гарри успел заметить, что это мобильный для экстренных вызовов.

— Северус, зачем ты вчера...

— Доброе утро, мистер Поттер, — бесцветным голосом сказал тот.

Гарри с недоумением уставился в ничего не выражающее лицо друга. Бесстрастное, как в операционной.

— Северус, тебе плохо?

— Угадайте, — буркнул Северус и отвернулся.

— Зачем ты вскочил, тебе ведь не надо в клинику!

Гарри обошел друга, как застывшую музейную скульптуру, положил ладони ему на грудь и заглянул в глаза. Северус не шелохнулся. К ужасу Гарри, он просто стоял и смотрел на него сверху вниз холодным безучастным взглядом.

— Что с тобой?

Северус мягко, но настойчиво убрал ладони Гарри со своей груди.

— Гарри, я прошу вас не принимать во внимание всё, что я сказал вам вчера. Вообще, ВСЁ, что я вам когда-либо сказал. Я не беру своих слов назад, но с этого момента прошу вас принять тот факт, что мое отношение к вам является моей личной проблемой, которая вас больше никоим образом не коснется, — холодно произнес он.

Гарри показалось, что его сердце сжал ледяной кулак.

— Ты... ты пьян до сих пор? Или... опять выпил? — изменившимся голосом спросил он.

По лицу Северуса скользнула злая ухмылка.

— Что вы, Гарри. Я протрезвел. Месяц быть пьяным вами... это чересчур, — жестко сказал он.

Гарри побледнел. Сейчас перед ним стоял тот же Северус Снейп, что когда-то открыл им с Гермионой дверь в дождливый июньский вечер. «Вы», бывшее шуточной дистанцией, превратилось в зияющую пропасть.

— Т-ты шутишь. Это игра, — Гарри начал заикаться. — Э... это н-новая... игра.

По невозмутимому лицу Северуса вдруг прошла страдальческая гримаса.

— Это не игра, Гарри, — тихо сказал он. — Зачем ждать, пока время и расстояние разрушат наши отношения? Собаке отрезают хвост один раз. Один. Раз.

Гарри почувствовал, что задыхается.

— Ты не можешь... ты... ты...

Северус вдруг протянул руку и задумчиво провел по его скуле кончиками пальцев, повторяя овал лица. И тут же, опомнившись, убрал руку.

— Я не могу диктовать вам, как жить. Не имею права навязывать свою волю. Делать за вас выбор. Указывать, что верно, а что нет. Единственная власть, которую я признаю, — это власть над самим собой. Вы лишили меня этой власти. Вернее, я отдал ее сам. Добровольно. Вместе с самим собой и всем, что у меня есть. Как я теперь понимаю, это нонсенс. Аналогичная ситуация, когда вы приходите в супермаркет купить молока, а вам с радостным криком «Акция!» дают упаковку ненужных сливок, — он на мгновение умолк. В черных глазах была пустота.

— Ты... говорил, что любишь меня, — придушенным голосом сказал Гарри.

Северус на мгновение отвел взгляд.

— Выслушай меня, дорогой мой. Я говорю предельно откровенно. Я не властен над собой. Я не могу запретить себе любить тебя, — он замолчал и прикрыл глаза, словно собираясь с силами. — Но у меня достанет воли держать это при себе и не стоять у тебя на пути. Вот и всё, что я хотел сказать. Не беспокойся, в твой колледж я мотаться не намерен. Очевидно, на это ты и рассчитывал.

Гарри стоял бледный, как полотно.

— Северус, так это все из-за колледжа? Ты же сам хотел, чтобы я учился, сам предлагал! А теперь ты сходишь с ума, непонятно, почему!

Лицо Северуса потемнело от гнева. Он тряхнул головой, взметнув волосами.

— Непонятно? — прошипел он. — И что же тут непонятного? Вы за моей спиной подали заявление на грант, не зная, что я президент Фонда! Думаете, я не заметил, что это обстоятельство вас неприятно удивило? За две недели до совещания я просматривал списки кандидатов, вас там не было и духу! Люпин вписал вас в последний момент! Вы боялись, что я запрещу вам участвовать в конкурсе? Начну отговаривать? Поэтому вы дождались публичного рассмотрения и поставили меня перед фактом! Буквально недавно я задавал вам вопрос, где вы хотите учиться, не так ли, мистер Поттер? Вы прекрасно знали, что я готов оплатить любой колледж в любой части земного шара, но вы предпочли не связывать себя. Я прекрасно понимаю ваши мотивы, но разве нельзя было сообщить мне заранее, что хотите учиться в Вестминстерском колледже? Вам хотелось привести меня в состояние шока? Вам это удалось, поздравляю! — зло сказал он.

— Северус, я как раз хотел ска...

— Ни черта вы не хотели! На момент разговора о колледже ваше заявление уже лежало в кабинете мистера Фаджа, ожидая подписи! Как это понимать?

— Я хотел сделать тебе сюрприз, — жалобно сказал Гарри.

Северус застыл, открыв рот. Его глаза стали почти круглыми.

— Сюрприз, — повторил он.

На его лице отразилось потрясение и растерянность.

— Сюрприз, — пробормотал он и вышел в прихожую, задев плечом дверной косяк. Со скоростью актера, меняющего костюм между актами, Северус впрыгнул в туфли и сорвал с вешалки пиджак.

— Ни хера себе сюрприз.

Вслед за ругательством последовал хлопок входной двери, и все смолкло.

* * *

— Гарри, вы не больны? В отделение нельзя с инфекцией, разве не знаете? — профессор Люпин всмотрелся в лицо стоящего перед ним молодого человека. — Или праздновали вместе с Северусом?

— Нет, я здоров, сэр, — чужим голосом сказал Гарри.

— Садитесь тогда, — Люпин раскрыл какую-то папку и вынул несколько листков.

— Я пришел сказать, что отказываюсь от своего заявления, — мрачно сказал Гарри, не глядя на хирурга.

— Это еще что за новости! Вы в своем уме, Поттер?

«Сердится», — вяло подумал Гарри. Обычно доктор звал его по имени.

— Вы были правы, сэр, — вслух сказал он. — Северус сказал, что я действовал у него за спиной и... Он разозлился... не то слово.

— Гарри, я вас предупреждал, — вздохнул Люпин. — Так не делается. Обычно Снейп просматривает все вопросы перед совещанием, но, видно, из-за того, что операция Евы затянулась, просто не успел. Ну ничего страшного, главное, что подписал. Значит, не имеет ничего против. Поэтому не расстраивайтесь, ставьте вашу подпись, — хирург придвинул Гарри какой-то документ.

Юноша затряс головой.

— Нет, я не могу. Наверное, Северусу не нравится этот колледж... и то, что я его не спросил...

— Гарри, чья это подпись, по-вашему? — сердито сказал Люпин, ткнув пальцем в размашистый росчерк в нижней части бланка. — Не морочьте мне голову, у меня нет времени нянчиться с вами и вашими капризами. Каждый год обучения стоит семнадцать тысяч фунтов, у вас есть эти деньги? Другого такого шанса у вас не будет! Гранты на обучение для младшего медперсонала — это идея Северуса, основные средства идут на повышение квалификации хирургов! Вы знаете, что половина клиники и мечтать не смеет получить грант? После окончания колледжа вы возвращаетесь работать в Лондон Бридж, хотя идеальным вариантом будет получить степень бакалавра и поступить в ординатуру... Впрочем, как хотите, если вы не способны самостоятельно принять решение, то грош вам цена, как будущему хирургу.

На лице Гарри отразилось смятение.

— Я вас умоляю, можно мне подумать? Я очень хочу в этот колледж, но Северус...

— Вот об этом я и говорю, вы хотите, чтобы вас за ручку водили! — рассердился Люпин. — Раньше всё на Бога перекладывали, теперь на Северуса! А своя голова есть? В общем так, я даю вам три дня на раздумья. Берите документы, изучите на досуге. Потеряете — шею сверну! Если ни Бог, ни Северус вам не помогут, грант получает следующий кандидат! — профессор заглянул в какой-то список. — Блейз Забини!

— Хорошо, сэр, — испугался Гарри. — Обещаю, я не буду долго думать!

Через минуту юный обладатель гранта вылетел из кабинета, прижимая к груди бесценные документы.

Идти домой не хотелось. Гарри подозревал, что Северуса там нет. Он направился в его отделение, убедив себя, что необходимо навестить пастора Дамблдора. Как Гарри и предполагал, дверь кабинета с табличкой «Профессор С. Т. Снейп» оказалась заперта.

— Снейп у Долохова, — услышал Гарри и обернулся: за спиной маячил Блейз Забини.

— А где это?

— Можешь туда и не соваться. У Долохова отдельная палата, с охраной, — ухмыльнулся санитар. — Кстати, поздравляю с получением гранта, — без энтузиазма сказал он. Гарри уловил в голосе Блейза нотки зависти.

— Спасибо. Я еще не подписал, правда, — вздохнул он, кивнув на бумаги.

— Покажи, — оживился Блейз. — Почему не подписал? Давай я за тебя, — хищно улыбнулся он, сверкнув белизной зубов.

Гарри протянул ему документы.

— Везет же некоторым, — мрачно сказал санитар, просматривая бумаги. — Тестирование детсадовское. Еще и стипендию платят. Конечно, далековато... домой не наездишься.

— Далековато? — удивился Гарри. — Риджент стрит, по-твоему, далековато? Это вообще центр.

Блейз поднял брови.

— Ты о чем? Какой еще центр?

— Я про Вестминстерский колледж. В смысле, хорошо, что он рядом. Ну, в центре Лондона.

Блейз Забини вытаращил глаза.

— А при чем тут Лондон? Ты же едешь в Фултон!

Гарри недоуменно уставился на Блейза.

— Фултон? Это вообще что?

Санитар посмотрел на Гарри, как на душевнобольного.

— Поттер, ты баран? Вестминстерский колледж — в городе Фултоне, штат Миннесота. На Риджент стрит тоже есть Вестминстерский колледж, но это вообще школа коммерции. Ты что, не знаешь, куда едешь?

Гарри открыл рот и застыл, глядя сквозь Блейза. Неожиданно он взвизгнул и расхохотался истерическим смехом. Из глаз потекли слезы.

— Миннесота! — он опустился на коридорную кушетку, будто у него вдруг отказали ноги. — Штат!

Его плечи затряслись, невозможно было понять, он смеется или плачет.

— Поттер, ты чего? — испугался Блейз.

— Миннесота! — застонал Гарри.

— Эй, прекрати, ты сдурел? — Забини потряс его за плечо.

— М-миннесота! — повторил Гарри, стуча зубами. Внезапно он с силой отшвырнул документы. Ни в чем не повинные листки разлетелись по коридору. — Забери себе, Блейз! Миннесота, Господи!

Он закрыл лицо руками и сидел, дрожа и всхлипывая.

— Что здесь происходит? — над ухом Гарри раздался голос трансплантолога, резкий, как щелчок кнута.

— Я не знаю, профессор Малфой, — подобострастно сказал Забини. — У Поттера истерика, сэр. Наверное, от радости крышу снесло.

— Не надо мне такой радости! Я не поеду в Фултон! — выкрикнул Гарри. — Блейз, не шучу, забирай себе эти бумажки, я напишу отказ!

Санитар проворно подобрал с пола рассыпавшиеся листки и спрятал за спину.

— А ну дайте сюда, — тоном, не терпящим возражений, сказал трансплантолог. Забини с тяжким вздохом положил документы в требовательно протянутую руку хирурга. — Мистер Поттер, пройдите в мой кабинет, — властным голосом прибавил Малфой.

Гарри покорно поплелся за господином трансплантологом: истерика отняла у него все душевные силы.

Не успел он оглянуться, как оказался в мягком шикарном кресле в кабинете светила трансплантологии, напичканный успокоительными, со стаканом минеральной воды в руках. Минут пять, краснея и заикаясь, он пересказывал случившееся.

В породистом лице Малфоя промелькнуло нечто, весьма напоминающее презрение. Впрочем, в этот момент санитар Поттер был с ним внутренне согласен: он — идиот, каких мало.

— Половина спонсоров Фонда находится в Штатах, по крайней мере тех, кто участвует в образовательных программах. Разве Люпин не давал вам проспект? — поджал губы Малфой, выслушав излияния молодого человека.

— Давал, но... — Гарри окончательно смешался. Он вспомнил, что красочный проспект Фонда «Сердце» у него выцыганил маленький Макс, обнаруживший на развороте фотографию «Сева». Санитар Поттер так и не успел изучить содержание. — Я его потерял.

— Досадно, ну что ж... Вы успокоились, Гарри? — почти ласково спросил трансплантолог. — Подписывайте, — безапелляционным тоном прибавил он и положил перед носом молодого человека слегка примятые бумаги, припечатав их сверху черным «Паркером».

Гарри захлопал глазами.

— Я же вам объяснил, сэр, я не буду подписывать! Произошло недоразумение!

Люциус Малфой задумчиво посмотрел на юношу сквозь прищуренные ресницы, вздохнул и уселся напротив, картинно раскинувшись в кресле и закинув ногу на ногу. Сейчас господин Малфой, облаченный в униформу цвета беж, не походил на небожителя, может, просто потому, что с самого утра мир вокруг Гарри потерял краски и казался безрадостным.

— Как вы думаете, молодой человек, — осведомился трансплантолог, сверля юношу проницательным взглядом. — Почему Северус подписал эти документы?

Гарри потер разнывшийся висок.

— Он думал, что я хочу поехать в этот колледж.

На холеном лице блондина изобразилась откровенная насмешка.

— Гарри, позвольте вас спросить, как долго вы знакомы? Месяц? Полтора? Я знаю Северуса со времен ординатуры. Лет эдак пятнадцать, — иронично сказал он, склонив голову набок и рассматривая румянец, вспыхнувший на щеках своего визави. — Так вот, смею вас уверить, что чужие желания его волнуют меньше всего. Северус всегда поступает ТОЛЬКО так, как хочет сам.

Гарри проглотил комок в горле. Слова Малфоя звучали весьма правдоподобно.

— Поэтому есть единственное объяснение, почему Северус подписал грант: он САМ этого хотел. Понимаю, тяжело признать факт, что любимый человек предпочитает ни к чему не привязываться и ни за кого не цепляться. Он уже кормил вас рассказами о свободе?

Гарри нервно вертел в руках пустой стакан.

— Понятно, — удовлетворенно хмыкнул Малфой. — Гарри, вы меня простите, но я искренне желаю вам добра. Давайте экстраполируем вашу ситуацию в будущее. Вы отказываетесь ехать в Фултон и остаетесь при клинике мыть полы. Вы, необразованный и скудоумный, прискучите своему любовнику уже через... Судя по всему, уже наскучили, раз он не возражает против вашего отъезда. Вы сможете работать рядом с ним, зная, что ваше место занято другим, умным, блестящим, преуспевающим... неважно, кем, во всяком случае, не поломойкой?

Лицо Гарри заалело, как утренняя заря.

— Не говорите так! — его голос задрожал от негодования. — Это неправда! Всё совсем не так!

— Ах, милый мой, — снисходительно сказал трансплантолог. — Вы слишком молоды и наивны. Если вы будете мыслить категориями старинных романов, жизнь переломает вам ноги и выбросит на обочину. Вы вспомните мои слова, но будет поздно что-либо исправить. Поезжайте в колледж. Вернитесь оттуда тем, кто действительно достоин Северуса Снейпа.

— Пять лет! — с отчаянием выкрикнул Гарри. — С обычной ординатурой — восемь! А со специализированной...

— Я повторяю вам, мистер Поттер, лучше потерять восемь лет, чем всю жизнь мыть полы! Вы же не в тюрьму садитесь, право слово! Провести восемь лет в компании интересных молодых людей, найти себе массу увлечений, открыть в себе специалиста... Спросите любого, это лучшие годы, студенчество! Да не расстраивайтесь вы так, Гарри. Погодите, я угощу вас чашкой чая.

Он вскочил с кресла с легкостью эльфа и направился в смежную комнату. Гарри проводил его тоскливым взглядом и отодвинул лежащие на столе документы. Очевидно, движение было слишком резким. Бумаги коснулись компьютерной мышки, и стоящий на столе монитор вышел из энергосберегающего режима.

Гарри скользнул равнодушным взглядом по вспыхнувшему экрану: трансплантологи имели точно такую же базу данных пациентов, как и кардиохирурги. Все операции протоколировались в виде снимков, видеоклипов и включали в себя полную информацию о пациентах.

«Том Марволо Риддл, — прочел он. — Диагноз: дилатационная кардиомиопатия, терминальная стадия». Далее следовали столбцы цифр.

Внимание молодого человека привлекло другое: в верхнем углу экрана светился зеленый квадрат. В подобное «окошко» Люпин вносил внутренние коды плановых операций. В зеленом квадрате жирным шрифтом чернели цифры «31.12». Пробежав взглядом по экрану, Гарри обнаружил дату предстоящей операции: тридцать первое июля.

«Мой день рождения», — некстати вспомнил он.

Он испуганно отодвинулся от стола, моля всех святых, чтобы монитор погас прежде, чем Малфой вернется с чаем.

Трансплантолог явился достаточно быстро. К счастью, он уселся на прежнее место, откуда экран был не виден.

— Вы еще не надумали подписывать? — осведомился господин Малфой и протянул Гарри чашку. — Поверьте мне, у вас нет вариантов. Если бы вы были моим сыном, я бы посоветовал то же самое.

— Я вам верю, — безрадостно сказал Гарри. Он чувствовал, что собеседник не кривил душой. И все же юношу точил червячок сомнения: неясно, по какой причине Малфой вдруг начал ему симпатизировать.

Чаю не хотелось, но Гарри не спеша отпил пару глотков, выжидая, пока монитор вернется в энергосберегающий режим.

— Есть категория людей, априори не способных любить, — промурлыкал Малфой, разглядывая Гарри, как жука на булавке. — Не знаю, известно ли вам, что Северус вырос в крайне неблагополучной семье. Его отец был пьянчугой и мразью. Он напивался, избивал жену и сына, пока, наконец, забил жену до смерти, и несчастная умерла от внутреннего кровотечения, не доехав до больницы. Подлеца посадили, но он умудрился попасть под амнистию и вскорости вернулся, оттачивать кулачное мастерство на сыночке...

Чашка в руках Гарри тонко задрожала на блюдце.

— Я не знал, — прошептал он.

— Вот-вот. Вы вообще не знаете, с кем связались. Северус тоже умеет быть жестоким... когда захочет, — сладким, как патока, голосом, произнес Малфой.

— Он не жестокий, — взволнованно сказал Гарри. — Он очень добрый, сэр.

Трансплантолог насмешливо фыркнул.

— Добрый Северус решил от вас избавиться. Вы настолько наивны, что...

Он не договорил. Дверь кабинета распахнулась без стука. В комнату широким шагом вошел анестезиолог Вебер.

— О-о, у нас гости, — сказал он, мазнул равнодушным взглядом по лицу Гарри и тут же повернулся к хозяину кабинета.

«У нас?» — мысленно удивился Гарри. Впрочем, долго удивляться не довелось.

— Мистер Поттер, не буду вас задерживать, — любезно сказал господин Малфой.

Гарри вскочил и поспешно собрал документы со стола.

— Спасибо, сэр. Я...

— Да. Вы. Подумаете и всё подпишете, — с нажимом сказал трансплантолог. Он встал, уступая кресло Веберу, и собственническим жестом потрепал прекрасного Париса по плечу.

— Будем надеяться, я вас убедил. Вернетесь повзрослевший, поумневший, возмужавший, — напоследок сказал Малфой, провожая санитара к двери. — Северус за вами ползать будет. Всего доброго, Гарри.

— До свиданья, сэр, — грустно сказал Гарри, как никогда ощущая себя глупым, невзрачным и никому не нужным.

* * *

Дверь в палату интенсивной терапии была приоткрыта. Гарри различил гул голосов, еще не войдя внутрь.

«Умер, — со страхом подумал он. — Или консилиум».

К его удивлению, пастор Дамблдор не только не умер, но был жив настолько, что принимал гостей. Палата была запружена журналистами в небрежно накинутых халатах. То и дело щелкали яркие вспышки камер.

Гарри остановился в дверях, не веря своим глазам.

Альбус Дамблдор восседал на функциональной электрической кровати, аки Моисей на горе. Его лицо лучилось улыбкой, щеки разрумянились, как у рождественского Санты. К пасторскому ложу прильнула маленькая женщина в розовом платье, символически прикрытом халатом. Госпожа Долорес Амбридж и пастор Альбус позировали фотографам и журналистам, как молодые голубки.

— В кадре капельница, — сказал кто-то.

— Убрать, — распорядилась Амбридж.

Гарри бросил взгляд на ее ноги: бахил не было и в помине. Впрочем, бахилы бы наверняка порвались острыми шпильками, отстраненно подумал санитар Поттер.

В углу палаты сидел доктор Уизли с нехорошим выражением лица.

— Освещение достаточное? — беспокойно спросила госпожа Долорес.

— Превосходное, мадам, — вежливо отозвался видеооператор. — Продолжим?

Судя по всему, Гарри вновь посчастливилось присутствовать на интервью.

— Какова ваша точка зрения на вопросы воспитания молодого поколения, господин Дамблдор?

Пастор Альбус степенно огладил бороду.

— В последнее время в обществе наблюдаются все признаки духовного распада, — авторитетно заявил он. — Молодые люди не ведают различия между добром и злом, слово «праведность» вызывает у них скептическую улыбку. А ведь откуда произошло это слово, господа? Разве не от слова «правда»?

Госпожа Долорес одобрительно кивнула и улыбнулась в камеру, кокетливо поправив халат на плече.

— Но наша молодежь не хочет жить по правде! — продолжил пастор, мало-помалу впадая в гнев. — Ей нужна ложь, самообман, пьянство, наркотики и нездоровый секс! Недавно мы с Долорес обсуждали демографическую ситуацию в Великобритании... Воистину, мы на пороге последних дней! Народ вымирает! Какое будущее ждет нашу нацию? Засилье азиатов и выходцев из Африки, в то время как коренные жители канут в Лету! Даже в этом отделении одни иностранцы! — выкрикнул пастор и закашлялся.

Помощник статс-секретаря протянула будущему жениху стакан воды. Альбус Дамблдор отпил глоток и продолжил с возросшим энтузиазмом:

— Спросите меня, почему? — вопросил он неведомо кого и тут же бросился в атаку. — Для молодых людей нынче не в моде старые добрые моральные ценности! О каком воспитании речь? Вы только поглядите, как поощряется гомосексуализм! В моей юности это было зазорно, ибо грех! А посмотрите, как распустились молодые сейчас! Не только считают незазорным, а и пропагандируют! Надо принять закон, запрещающий про... — он опять закашлялся.

— Пожалуйста, не волнуйтесь так, господин Дамблдор, — сказал кто-то из журналистов.

— Как же не волноваться? Куда ни глянь, всюду геи! — яростно выплюнул пастор.

Санитар Поттер попятился к двери.

— Мы намерены поднять этот вопрос в Министерстве Образования, — перехватила инициативу Долорес Амбридж, видимо, давая жениху возможность отдышаться. — Полагаю, наш союз с Альбусом принесет народу добрые плоды.

— Эта больница буквально кишит... — не унимался пастор.

Белокурая дама с камерой повернула голову, и Гарри с ужасом узнал в ней давешнюю корреспондентку «Дэйли Экспресс», автора книги о Северусе Снейпе.

При виде санитара Поттера алые губы женщины растянулись в плотоядной улыбке. Гарри метнулся к двери, но было поздно: вспышка фотоаппарата молниеносно выхватила его взволнованное испуганное лицо, растрепанные волосы и широко распахнутые зеленые глаза. Впрочем, достоинства снимка Гарри еще предстояло оценить.

_____________________________________________________________________________________________________

* Пентонвилль — мужская тюрьма на севере Лондона.

* * *