Фанфик Гарри Поттер и Тайный грех

32. Визит любящего отца

Дом на Ноттинг Хилл встретил Гарри тишиной, чистотой и одиночеством. Последнее было особенно ощутимо. Гарри вымыл руки, прошел в кухню, задумчиво открыл и закрыл холодильник. Есть не хотелось. Не хотелось вообще ничего. Он с тоской подумал о счастливчиках, оставшихся в клинике: лучше спать урывками на жесткой кушетке, пусть даже совсем не спать, чем возвращаться домой в обитель одиночества. Странно, думал Гарри, казалось бы, к одиночеству он привык. После приезда в Лондон он совершенно не испытывал беспокойства, когда жил один.

Наверное, дом слишком велик, решил он, бесцельно слоняясь по комнатам. Без Северуса все казалось скучным и безжизненным. Он поднялся наверх, в профессорский кабинет. Ему до сих пор не верилось, что эта замечательная комната теперь в его распоряжении. Кабинет был небольшой, но уютный. Диван, кресло, письменный стол с компьютером, стеллажи книг и шкаф составляли обстановку «зеленой комнаты», как мысленно назвал ее Гарри, — обои, шторы, диванные подушки пастельно-зеленых тонов гармонично сочетались с мебелью цвета корицы.

Северус сказал, что кабинетом не пользуется с тех пор, как перестал брать работу домой. Что это за работа, Гарри представлял себе плохо, хотя заметил, что и профессору Люпину приходится возиться с бумагами или сидеть за ноутбуком. Насколько он понял, Северус занимался дополнительными исследованиями, в частности, анализом методов реконструкции клапанов сердца. К удивлению Гарри, клапаны оказались лишь каплей в море: на полках стеллажа он обнаружил несколько солидных монографий, автором которых оказался профессор кардиоторакальной хирургии, доктор медицинских наук, почетный член Королевского Общества Хирургов Великобритании, член Академии медицинских наук С. Т. Снейп. Пролистав монографию «Стратегии снижения риска кардиальных осложнений при сосудистых операциях», молодой человек не понял практически ничего, зато обнаружил, что профессор был почетным членом еще дюжины ассоциаций. «Для дипломов не хватило бы стен в кабинете», — подумал Гарри. Как он случайно выяснил, доктор Люпин держал дипломы не для себя, а для успокоения родителей пациентов. Профессор С. Т. Снейп не удосужился позаботиться о спокойствии пациентов: на стене его кабинета в Лондон Бридж красовался только детский рисунок на кнопке — улыбающееся сердце с глазами, носом и бровями. Гарри заметил, что лежащие в их отделении дети редко изображают сердце так, как их здоровые сверстники. На их картинках сердца были гораздо ближе к анатомическим, чем к символу дня Валентина.

Гарри перелистал еще одну монографию, почувствовал себя полным болваном и вернул книгу на место. В его голову уже не в первый раз закралась мысль взять кредит на обучение в медицинском колледже. Он решил поговорить об этом с профессором Люпином. Обсуждать вопрос о колледже с Северусом он пока не хотел: наверняка тот изобретет очередную благотворительную аферу.

Гарри весь день ждал звонка, но телефон молчал. Трижды он набирал номер Северуса, и все три раза натыкался на автоответчик. Возможно, профессор был на операции. Но время шло, и мысль о том, что он просто не хочет брать трубку, колола сердце Гарри тонкими иголочками обиды.

Размышляя о том, что неплохо было бы выйти и полить чудесный цветник миссис Уизли, Гарри прошел в спальню Северуса и выглянул в окно — оттуда был виден сад и задний двор. В шезлонге, недалеко от границы двух участков, нежился в лучах заходящего солнца пастор Риддл. Юноша сердито захлопнул окно: поливать цветы мгновенно расхотелось. Он вернулся в кабинет — тот был расположен напротив профессорской спальни, с окнами, выходящими на Ноттинг Хилл. Гарри заметил, что если не закрывать обе двери, то со своего лежбища ему видна часть большой кровати мистера Снейпа. Плохо это или хорошо, он пока не знал.

Он лег на диван и принялся пересматривать видеосъемки последних операций, милостиво записанные Крамом на его мобильный. К несчастью, и это занятие не помогало отвлечься: он продолжал ждать звонка. Телефон молчал.

От нечего делать Гарри принялся изучать содержимое шкафа и ящиков. Северус сказал, что на выходных уберет все лишнее, чтобы Гарри мог сложить туда свои вещи. Поскольку класть было особенно нечего, он предложил оставить все, как есть, на что Северус пожал плечами и сказал: «Не жалуйтесь потом, мистер Поттер».

Гарри выдвинул один ящик стола, затем другой. В первом лежали какие-то документы, во втором — медицинские журналы. Третий ящик был заперт на ключ. Бесы любопытства мгновенно подняли головы, услужливо напомнив, что внизу, в кладовой, висит несколько связок всевозможных ключей. Подобным бесам молодой человек противостоял легко. Он отогнал мысль об искушении порыться в запретном ящике и переключился на шкаф.

На нижней полке громоздилась большая коробка из-под обуви. Без особого интереса приподняв крышку, Гарри вдруг замер: коробка была доверху заполнена фотографиями.

Сгорая от любопытства, он вытащил добычу на середину комнаты и уселся на ковер в предвкушении обретения новых знаний.

Очевидно, бесы профессора Снейпа были начеку — в ту же секунду тишину разорвал телефонный звонок. Юноша мгновенно забыл о находке и ринулся к мобильному, как утопающий к спасательному кругу.

— Гарри... Добрый вечер.

— Северус! Я звонил... но вы... а вы...

В трубке послышался вздох.

— Северус, вы на меня обиделись, да?

— Нет, Гарри, — устало сказал он. — У нас... разрыв аневризмы.

— О, Господи... И что?

— И всё.

В трубке повисла тишина.

— Северус...

— Что, мой хороший?

Гарри почувствовал, как к его горлу подступает горячая удушающая волна.

— Не расстраивайтесь, — его голос уже дрожал. — Я верю, что вы сделали все, что могли. Я знаю, что вы ни в чем не виноваты!

— Не надо меня защищать, мистер Поттер, — вздохнул Северус. — У вас в комнате... в столе... Нижний ящик закрыт. Когда я получу результаты аутопсии... я добавлю туда еще один файл, — глухо сказал он.

— Северус... Я... давайте, я приеду в клинику! Пожалуйста! Я не хочу тут торчать, я хочу быть там, где вы! Что хотите, давайте полы перемою в вашем отделении, в кабинете уберу, что угодно!

— Спасибо, дорогой мой, не стоит. И... Гарри, я верю, что вы способны на большее, чем мытье полов. Кстати, профессор Люпин назвал вас сообразительным мальчиком.

— Я не мальчик! — возмутился Гарри.

— В самом деле? А я было подумал...

— Северус, не ехидничайте! Можно мне приехать?

— Нельзя, мистер Поттер. Со следующей недели начнутся ваши дежурства, будете плакать о счастливых деньках, когда вы не знали, что это такое. Хотя у вас, в детском, на самом деле тишь да гладь.

— Я утром зайду, можно? Я завтра за Хагрида.

— Хорошо. Гарри, вы ужинали? Миссис Уизли постель оставила?

— Да, то есть нет. Все хорошо, не волнуйтесь, пожалуйста. Северус...

— М-м?

— Тут в шкафу... ваши фотографии.

— И что?

— Можно посмотреть?

— Вам выдать разрешение с печатью врача? Гарри, я сказал уже, делайте, что хотите, что вы за человек!

— Но... если там что-то личное...

— Все, что покажется вам личным — это мое прошлое. Знаете, что такое прошлое, мистер Поттер? Было — и прошло. Насколько я помню, там были фотографии с каких-то конференций. Лучше займитесь освоением техники, той, что на столе, больше пользы. Все, я побежал.

— Северус, подождите... Вы на меня точно не обижаетесь?

— Есть за что? Надеюсь, вы с вашей подругой ничего не предпринимали?

— Нет. Я ничего не стану делать против вашего желания.

— Дело не в моих желаниях, Гарри. Я хотел объяснить вам ситуацию, чтобы вы не смотрели на случившееся однобоко. Нельзя выносить приговор, не выслушав обе стороны, как вы думаете?

— Ну...

— Все, меня ждут.

— Северус...

— Я перезвоню.

Гарри со вздохом отключил связь и вернулся к вожделенной коробке с фотографиями. В самом деле, все они оказались снимками со всевозможных мероприятий — конгрессов, конференций, каких-то встреч и банкетов. Самого мистера Снейпа на них почти не было, похоже, тот был не любитель фотографироваться. Тем не менее, Гарри с жадностью отыскивал дорогое лицо на снимках, откладывая в сторону те, где в кадр попала хоть какая-то часть тела драгоценного профессора.

Внезапно сердце юного исследователя глухо стукнуло в предчувствии дурного — среди кучи цветных картинок лежал какой-то конверт. Быстро схватив его в руки, он вытряхнул оттуда несколько снимков и замер с открытым ртом: на первом же из них Северус обнимал за голое плечо Люциуса Малфоя. Вся пачка фотографий была посвящена отдыху на пляже. Далеко не святое семейство Малфоев отдыхало где-то на Средиземноморье. Судя по дате, снимки были пятилетней давности. Гарри всмотрелся в хмурое лицо тринадцатилетнего Драко: вместо того, чтобы плескаться в море и играть в волейбол, он скучал под тентом с книгой в руках в компании элегантной светловолосой женщины, очевидно, его матери.

С тихой тоской начинающий любитель фотоискусства смотрел и смотрел на две загорелые мужские фигуры на светлом песке. Северус и Люциус были настолько красивой парой, что Гарри не мог отвести взгляд.

В конверте было всего десять фотографий. Казалось, в снимках нет ничего неприличного, но скрупулезный анализ юного специалиста помог извлечь на свет божий мелкие, но непростительные детали: почти незаметное соприкосновение зарывшихся в песок пальцев, улыбки, взгляды, чужая рука, убирающая от лица Северуса разметавшуюся на ветру прядь волос.

Несмотря на то, что Гарри обнаружил, что его заклятый враг вовсе не Драко Малфой, следующий снимок вызвал очередной прилив раздражения. На песке, закинув руки за голову, лежал Северус в темных очках, а пристроившийся рядом белобрысый мальчишка задумчиво насыпал струйку песка на пупок дорогому крестному.

Одна фотография была в самом деле смешная: мистер Снейп пугал томную блондинку огромным крабом. Судя по перекошенному от страха лицу, дама в момент съемки верещала не своим голосом. Спасая мать, а может, просто из вредности, Малфой-младший пытался стащить с Северуса трусы, но преуспел лишь частично.

Последняя фотография была не лучше: маленький нахал использовал плечи знаменитого кардиохирурга Великобритании как трамплин для корявого прыжка в воду.

«А ведь я все это знал. Чувствовал. Догадывался», — вдруг подумал Гарри.

«Это мое прошлое. Было и прошло», — вспомнил он слова Северуса.

С тяжелым вздохом он выбрал себе одну скромную фотографию — хмурый профессор Снейп на конференции, аккуратно сложил снимки в ящик и вернул его обратно в шкаф.

* * *

Гарри ни разу не был в клинике в субботу. Он знал, что плановых операций по выходным не бывает, но в этот день профессор Люпин проводит «Разбор полетов» — собрание, посвященное анализу проведенных хирургических вмешательств. Помимо этого, составлялся график операций на следующую неделю, одним словом, суббота оказалась благословенным днем для санитара Поттера. Гарри стало стыдно, что он пожелал недоброе Хагриду — тот поменялся с ним без всякой выгоды для себя. Работы тоже было немного — генеральная уборка проводилась по воскресеньям, но Гарри даже не предлагали принять в этом участие: при поступлении в клинику он в какой-то графе контракта указал, что является верующим христианином и работать по воскресеньям не намерен. Его посетила мысль, что все же лучше работать по воскресеньям, чем слушать проповеди таких, как пастор Риддл. Тем не менее, в эти выходные он твердо вознамерился явиться на домашнюю группу и посмотреть в глаза пастора Дамблдора: его грех казался Гарри меньшим злом, чем гнусная ложь лидера «Упивающихся Духом».

Профессора Снейпа увидеть не удалось — утром его осчастливили очередным аортокоронарным шунтированием. Гарри подумал, что на месте Северуса он бы уже свалился с ног после одной только аневризмы, поэтому, когда тот, наконец, позвонил и предложил его подождать, юноша отказался наотрез и попросил его ехать домой и выспаться.

Доктор Люпин отпустил его раньше — санитар Поттер выполнил свою миссию и, очевидно, больше был никому не нужен. Гарри отправился домой. По пути он заскочил в приглянувшийся ему магазин подарков. Он давно хотел купить что-нибудь приятное для Северуса, долго блуждал, разглядывая витрины, и, наконец, выбрал керамическую чашку с картинкой: черный и серый кот прижимались друг к другу, переплетаясь хвостами. Под картинкой была неведомая надпись по-немецки, но Гарри не придал этому особого значения.

Через полчаса он уже был на пороге коттеджа. Дверь оказалась не заперта. Войдя в холл, Гарри замер на месте — из приоткрытой двери гостиной доносились взволнованные голоса Северуса и Люциуса Малфоя.

Оба говорили на повышенных тонах, и по интонациям Гарри мгновенно уловил, что беседа не из приятных. Молодой человек прислушался, не в силах заставить себя отойти от двери: разговор чем дальше, тем больше напоминал ссору.

— Абсурд! Бред! — возмущенно говорил Малфой. — У меня не укладывается в голове, Северус, как...

— А у меня укладывается, как ни странно, — голос профессора звучал жестко и холодно. — По крайней мере, я понимаю, что могло его на это толкнуть!

— Интересно-интересно, хочешь сказать, существует что-то, чего я не знаю о своем сыне?

— Возможно. Это зависит от того, что ты знаешь о себе самом.

— О себе? А я тут при чем, позволь спросить?

— Очень даже при чем, Люц, — мрачно сказал мистер Снейп. — Твоя диктатура принесла свои плоды. Все, что мы имеем сейчас, — итоги твоей тирании. Не думал, что это обернется такой трагедией, конечно.

— Что ты несешь! Диктатура, тирания? Это ты обо мне, или я ослышался?

— Люциус, более страшного тирана, чем ты, я еще не встречал. Тебе надо контролировать всё и всех вокруг себя, и ты готов на всё, лишь бы постоянно чувствовать свою власть, знать, что все вокруг тебе обязаны, и вообще живут и дышат благодаря тебе!

— Северус, это чушь! Заботливый отец, который любит свою семью, из шкуры вон лезет, чтобы они ни в чем не нуждались, — это, по-твоему, тиран?

— Знаю твои заботливые манеры, Люц! От твоей опеки хочется сбежать на необитаемый остров! Сколько раз Драко спасался у меня от твоей чрезмерной заботливости! Да ты жить ему не даешь, дышать не даешь! Ты виноват во всем, что с ним случилось! Насилие, дорогой мой, разное бывает! Ты всю жизнь занимаешься психическим насилием, оно не оставляет отметин на теле, зато уродует душу — твою, и тех, кто с тобой рядом!

Ножки стула резко чиркнули по паркету.

— Да что ты в этом понимаешь, кто тебе дал право обвинять меня в какой-то чертовщине! Тоже мне психолог тут выискался! Когда это я ему жить не давал и дышать? — на тон выше выкрикнул Малфой.

— Да сколько я тебя знаю! И если б только ему. Нарцисса...

— Нарцисса? Только скажи, что я с ней плохо обращаюсь!

— О, ты умеешь прекрасно обращаться с женщинами, — баритон Северуса окрасила легкая насмешка. — От твоего обращения кровь стынет в жилах. Носишься с женой, как с китайским фарфором, лепишь из нее идеал и злишься, тонко и изощренно унижаешь, когда она не соответствует каким-то меркам, особым планкам вашего сиятельства! Нарцисса перед тобой всю жизнь на цыпочках, удивляюсь, как она еще не сошла с ума от этого! Ты превратил жену и сына в невротиков, внушил им какую-то чушь о вашей избранности! Ты всю жизнь насиловал семью, и не удивляйся теперь, что твой сын сделал то, что делаешь ты — невидимо и ненаказуемо — каждый день! Драко материализовал твои желания!

Раздался грохот упавшего стула.

— Ты сволочь, Сев, ты не имеешь права говорить мне подобное! Кто ты такой, судить о том, чего не понимаешь?! Я вкладываю всё, что имею, всю душу, все свои силы, да вообще всего себя, я всё — ты слышишь, всё, — делаю только для них! Я работаю по двадцать пять часов в сутки, я практически не сплю и не ем, отдаю им всё, что имею! И вот он, результат, — неблагодарность, позор, унижение, грязь! И ты, подлец, вместо того, чтобы помочь, обвиняешь — кого? Меня? Меня, который душу положил за сына, дал ему все самое лучшее, что можно было дать! Скажи мне, чего ему не хватало, чего? — простонал он.

— Ему много чего не хватало, дорогой мой, — тихо сказал Северус. — Любви, тепла, твоего одобрения...

— Это сентиментальная чушь! Ты сам говорил, Сев, что любовь — в делах, а не в словах. Образование, воспитание, деньги, вещи, любые желания... Драко просто неблагодарный щенок!

— Люциус, ты никогда не исполнял ЕГО желания. Ты навязывал ему свои, и с готовностью бросался их реализовывать! Ты выбирал ему друзей, прививал свои вкусы, как вакцину от холеры! Твои интересы должны быть его интересами! До мелочей, до маразма, и это было бы смешно, если б не было так печально! Он до сих пор боится купить пачку попкорна или пиццу, это, видите ли, пища плебеев! Если б только попкорн! Твоя трансплантология, да в гробу он ее видал, так нет же, и тут ты за него все решил! И вот это твое самопожертвование, Люц, засунул бы ты его куда подальше, прости за грубость... Ах, сколько ты всего для них делаешь! Только потом тебе все вокруг должны и обязаны, и, конечно же, все сволочи неблагодарные! Все вокруг виноваты, не ценят трудов вашего сиятельства, так может, наказать их за это?

— Ложь! Я никогда не наказывал Драко! Не ограничивал его свободу! Не запрещал ему ничего! И я люблю его, что бы ты там ни думал!

— Любишь... От твоего ледяного неодобрения ребенку хотелось пойти и повеситься! О какой любви можно говорить, если ты любишь в нем СЕБЯ, а все, что на самого тебя не похоже, надо уничтожить, раздавить, задушить в зачатке! Второй, маленький Люциус! Какого черта, если тебя одного слишком много!

Из гостиной донесся странный звук. С бешено колотящимся сердцем, сжимая кулаки, Гарри метнулся к двери. Его взгляд упал на стоящий в подставке зонт с массивной деревянной ручкой. Он бесшумно выхватил зонт — другого оружия под рукой не было. Если придется пустить его в ход, то нужно будет бить посильнее, решил он.

Голоса теперь были слышны совсем рядом с дверью. Гарри до боли в руках сжал зонт и приготовился к худшему.

— Хорошо только то, что выбираешь ты, — прорычал мистер Снейп. — ТЫ выбираешь за Драко, ТЫ выбираешь за Нарциссу! И за меня бы тоже выбрал, если б я тебе позволил... ТЫ всё знаешь, что нужно другим для счастья! Властной рукой раздаешь благословения! Зачем Драко собственное «Я»? Твоего хватает на троих!

— Заткнись, Северус, ты не имеешь права, ты ни черта не...

— Нет уж, слушай, раз спросил, — прошипел мистер Снейп. — Ты давил, прессинговал их столько, сколько я тебя знаю! И в твоем отделении творится то же самое! Диктатура, тирания и самодурство! Культ твоей светлой личности!

За дверью послышалась непонятная возня. Гарри подступил ближе, готовый ворваться внутрь.

— Ах ты...

— У меня хорошая реакция, Люц, — опасным голосом предупредил Северус.

— Ударь меня, — вдруг прошептал Малфой.

Гарри вытаращил глаза. «Послышалось», — решил он.

— Обойдешься, дорогой.

— Ты же хочешь...

— Не начинай, а?

— Когда ты такой... О, когда ты... такой...

— Я не такой. Я не могу быть таким, как тебе надо, перестань, прошу тебя, — пробормотал Северус.

— Ты единственный... Ты сильнее меня. И то, в чем ты меня обвиняешь... На себя посмотри, Сев. Ты сам любитель контролировать все вокруг! Мы одинаковые!

— Тебе так хочется думать? Полицейский, блюститель порядка — тоже насильник, если на то пошло. И если я что-то контролирую, как ты говоришь, то совершенно из других побуждений, дорогой мой... Что ты делаешь, черт тебя возьми!

— Когда ты злишься... Обожаю тебя такого, — в голос Малфоя вкрались хриплые нотки.

— Я не злюсь, — глухо сказал Северус.

— Помнишь анекдот: «Встретились садист и мазохист. Мазохист просит: «Мучай меня, мучай», а садист злорадно говорит: «А вот и не буду»... Так и ты, подлец...

— Прекрати! Или я в самом деле что-нибудь сделаю, только не то, что ты думаешь...

— Сделай... что-нибудь, — прошептал Люциус. — Со мной.

— У тебя проблемы с ребенком, а ты думаешь черт знает о чем! В этом — весь ты!

— Северус.

— Нет.

— Ты... серьезно? Серьезно говоришь мне «нет»?

— Мы решили все вопросы сто лет назад, — голос Северуса звучал устало и невыразительно. — Не начинай сначала, прошу тебя.

С минуту в комнате было тихо.

— Это он... Это из-за него! — с холодной яростью сказал Малфой.

— Ты о чем? О ком?

— О, не притворяйся! Твое зеленоглазое увлечение!

— Тебя это не касается, Люциус. Ты пришел поговорить о своем сыне или о моих увлечениях?

— У моего сына будет лучший адвокат Европы! А с тобой мне больше не о чем говорить, — ледяным тоном произнес тот. — Ждал, что я опущусь до просьбы? Насладился моим унижением, Сев? Ты об этом пожалеешь! И я еще в чем-то сомневался... о, боги... — пробормотал он.

Вооруженный зонтиком Гарри увидел, как поворачивается дверная ручка.

Он едва успел отскочить в тень, за вешалку для одежды, как дверь распахнулась, и из гостиной вылетел мистер Малфой — с разметавшимися по плечам волосами, с гримасой холодной ярости на бледном от гнева лице. Он дернул за ручку входную дверь, едва не сорвав ее с петель, и с грохотом захлопнул за собой.

Гарри выбрался из-за вешалки, продолжая сжимать в руках зонт, и заглянул в гостиную. Посреди комнаты неподвижно стоял мистер Снейп, приложив пальцы к вискам, будто у него болела голова.

— Гарри?.. — он поднял взгляд и заметил хмурого воина с зонтом. — Вы давно вернулись? Там... дождь?

— Северус... Я...

Мистер Снейп медленно подошел к нему и заглянул в глаза.

— Вы... что-то слышали?

Гарри проглотил комок в горле.

— Да, — сдавленно сказал он и опустил голову. — Мне показалось... я подумал, он на вас нападет, я испугался и...

— Собирались поколотить мистера Малфоя зонтом? — невесело улыбнулся Северус. — Ему бы понра... Мистер Поттер, не смотрите на меня так, — сказал он.

— Как?

— С суровым осуждением, — пробормотал мистер Снейп. Он опустился в кресло, откинул голову на спинку и прикрыл глаза.

— Я не осуждаю вас, — Гарри с болью посмотрел на бледное усталое лицо профессора: судя по всему, поспать после дежурства не удалось. — Я не думал, что так получится... Мне жаль, что это оказался именно ваш крестник. Я не слышал весь ваш разговор... — Гарри слегка покраснел. — И я не понял, что мистер Малфой собирается делать?

— Вы думаете, я понял? — не открывая глаз, сказал Северус. — Похоже, он в панике. Намерен пригласить лучших адвокатов, кто бы сомневался... Волнуется, что всплывает такая грязь... А на сына ему наплевать, — прошептал он.

— Северус, — Гарри сел на пол возле его кресла. — Вы... их любите? Люциуса, Драко и...

Мистер Снейп открыл глаза.

— Люблю? — переспросил он. — У меня никогда не было своей семьи. Наверное, никогда и не будет... с хирургией этой, да и вообще, — он устало махнул рукой. — А с Малфоями... мы много лет были дружны, я привык считать их своими близкими. Драко... — он поморщился, словно от боли, и опять закрыл глаза. — Кстати, Драко сейчас приедет. Я намерен с ним поговорить, — пробормотал он.

— Северус, — Гарри взял его за руку и слегка сжал пальцы. — Вы сейчас заснете, какой там Драко!

— Сделайте мне кофе, мистер Поттер... — едва слышно прошептал мистер Снейп. — Пока я не выключился совсем.

Через пару минут Гарри потряс его за плечо.

— Вебер, две минуты, — пробормотал тот.

— Северус! Это я!

Профессор с трудом открыл глаза и провел ладонью по лицу, пытаясь прогнать сон.

— Гарри... Спасибо, — он взял из его рук чашку кофе.

— Кто это, Вебер?

— Анестезиолог хренов, — он отпил глоток и покрутил в руках чашку с котами. — Это не моя чашка.

— Это подарок, — смущенно сказал Гарри. — Вам. От меня.

— О, Гарри, — от удивления Северус окончательно проснулся. — Спасибо, дорогой. Только... что вы этим хотели сказать? — сказал он, разглядывая надпись.

— Ничего... Просто эти коты немножко похожи на нас. Мне так показалось...

— Я так и понял... А надпись?

— А что? Я не понял, что там написано, — сознался Гарри.

— Nicht kastrieren! Es ist Liebe. Не кастрируйте! Это Любовь, — ухмыльнулся Северус.

Гарри задохнулся от смущения.

— Ой, Господи! Я не знал! Я поменяю чашку!

— Не вздумайте, мистер Поттер, это мой подарок и он мне нравится... Я, правда, подумал, что вы не без задней мысли.

— Какая еще задняя мысль? — возмутился Гарри.

— Понадеялся, вы осознали, что нельзя исключать из отношений сексуальную составляющую, — мистер Снейп аккуратно поставил чашку на стол.

— Я не исключаю... то есть... Северус, вы невозможный человек! Вы... вы...

Слова замерли на его губах. Невозможный человек опустился рядом с ним на ковер, наклонился к его лицу и сделал одновременно две вещи — коснулся кончиками пальцев ладоней Гарри и медленно провел приоткрытыми губами по его губам. Сверху вниз. Снизу вверх.

Если бы его неожиданно ударило током, Гарри поразился бы меньше. Почти невинное прикосновение к губам и ладоням привели его в состояние, близкое к безумию.

— Не исключаете? — прошептал Северус.

«Еще! Еще!» — корчились бесы, разбуженные прикосновением: видимо, они обезумели не меньше.

— Еще... — одними губами попросил Гарри.

Просьба произвела на мистера Снейпа ошеломляющий эффект. Судя по всему, он был не готов к такому повороту событий.

Зрачки и без того темных глаз расширились, пальцы, рисующие узоры на ладонях Гарри, задрожали. Юноша почувствовал на своих губах прерывистое дыхание, вновь легкое касание губ, и вдруг — глухой стон, почти выдох. Этот звук оказался последней каплей, сломившей соломинку его воли.

— Се... верус, — Гарри обвил руками его шею, прижался ртом к теплым губам и осторожно лизнул верхнюю любопытным нежным язычком. Потом нижнюю. Провел кончиком языка по зубам и храбро толкнулся внутрь.

Северус замер. Он почти не отвечал на поцелуй, только смотрел на Гарри широко распахнутыми глазами и прижимал к себе слегка дрожащими руками. Начинающий грешник задохнулся от изумления и восторга — это было именно то, чего он сейчас хотел: просто попробовать на вкус губы своего друга. Дегустация грозилась стать роковой — бесы мгновенно распалили Везувий внизу живота храброго дегустатора, подгоняя щекочущими хвостами горячую лаву к жерлу вулкана.

— Вау, — вдруг раздался насмешливый голос у Гарри за спиной. — И я так хочу!

Оба едва не подпрыгнули от неожиданности.

В дверях гостиной, эффектно скрестив руки на груди, занавесив один глаз челкой цвета спелой пшеницы, стоял дорогой крестник Северуса Снейпа, Драко Малфой.

______________________________________________________________________________________________________

http://img42.imageshack.us/img42/5050/33939941.jpg

Фанарт jozy. Люциус Малфой

______________________________________________________________________________________________________

* * *