Фиктивный брак. Контракт на год.

Глава 14. Нежеланный свидетель.

Приближение бала витало в воздухе, как предгрозовая озоновая свежесть. В пентхаусе царил творческий хаос: на диване лежали образцы тканей для драпировок, на столе красовались пробные центры столов, а из динамиков тихо звучала та музыка, что будет играть в тот вечер.

Они с Фатимой погрузились в подготовку с головой, и Амир с удивлением ловил себя на том, что ему это нравится. Нравится её одержимость деталями, её бескомпромиссная требовательность и то редкое, скупое «хорошо», которое она выдавала, когда он предлагал удачную идею.

Они стояли в гостиной, споря о том, какие цветы будут в центрах — белые лилии или нежные пионы, когда раздался звонок в дверь.

— Не ждёшь никого? — нахмурилась Фатима, отрываясь от каталога.

— Нет, — Амир подошёл к домофону. На экране он увидел знакомое лицо, и у него похолодело внутри. Это была Лейла.

Его первым импульсом было не открывать. Сделать вид, что его нет дома. Но Фатима увидела его панику. Она подошла, бросила взгляд на экран и её лицо стало каменным.

— Открой, — сказала она тихо, но твёрдо.

— Бегство — не стратегия. Это слабость.

— Фатима, я не могу…

— Ты можешь. И ты должен. — Она выпрямилась, сгладила складки на блузке. Её взгляд снова стал непроницаемым. «Режим боя», — с тоской подумал Амир.

— Мы партнёры. Я твой тыл. Открывай.

Он нажал кнопку, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Когда Лейла вошла, напряжение в воздухе стало осязаемым. Она выглядела… другой. Подтянутой, собранной, но с тенью усталости вокруг глаз.

Её взгляд скользнул по роскошной прихожей, по разбросанным образцам тканей, по Фатиме, стоящей рядом с Амиром с видом полноправной хозяйки.

— Лейла, — голос Амира предательски дрогнул.

— Что… что ты здесь делаешь?

— Я принесла твои вещи, — она протянула ему небольшую картонную коробку. Там были те мелочи, что он оставил у неё: книга, зарядка, его любимая кофейная кружка.

— И… я хотела поговорить. Но я вижу, ты занят.

Её взгляд перешёл на Фатиму, и в нём читался немой вопрос.

Фатима не стала дожидаться представления.

— Лейла, мы знакомы. Проходи, пожалуйста. Не стой в дверях.

— Её тон был вежливым, но в нём не было и намёка на ту ядовитую сладость, что была в прошлый раз. Он был нейтральным. Деловым.

— Я ненадолго, — Лейла не сдвинулась с места, сжимая ремень своей сумки.

— Амир, можно тебя наедине?

Амир хотел было согласиться, но Фатима мягко, но неумолимо вставила:

— Всё, что ты хочешь сказать Амиру, можешь сказать при мне. У нас нет секретов.

Лейла смерила её холодным взглядом.

— Это вряд ли.

— Это так, — парировала Фатима.

— Мы перешли на новый уровень… откровенности. Не так ли, дорогой?

Амир почувствовал, как его бросает в жар. Он понимал её игру. Она демонстрировала Лейле единый фронт, чтобы та окончательно отступила. Но это было жестоко.

— Лейла, может, действительно… — начал он, но она его перебила.

— Хорошо, — её голос внезапно стал твёрдым. Она повернулась к Фатиме.

— Тогда я скажу при вас обоих. Амир, я пришла вернуть тебе не только вещи. Я пришла вернуть тебе твоё слово.

Она сделала паузу, собираясь с духом.

— Ты сказал, что это всё на год. Что это формальность. Что ты вернёшься. Я тебе не верила. Я была в ярости. Но потом… потом я стала думать. И я поняла, что всё равно жду. Как дура. Я жду, когда этот год закончится.

Амир почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он видел, как мышцы на лице Фатимы напряглись, но выражение её лица не изменилось.

— И вот я пришла сказать тебе вот что, — Лейла смотрела прямо на него, и в её глазах стояли слёзы, которые она не давала себе пролить.

— Я даю тебе шанс. Последний шанс. Сейчас. Скажи мне честно, глядя в глаза. Ты хочешь, чтобы я ждала? Ты вернёшься ко мне через год? Если скажешь «да» — я уйду и буду ждать. Молча. Никогда не напоминая о себе. Если скажешь «нет»… я уйду навсегда. И мы забудем друг о друге.

В комнате повисла звенящая тишина. Амир смотрел на Лейлу, на её прекрасное, искажённое болью лицо, и чувствовал, как старые чувства , шевелятся в его груди. Он мог сказать «да». Вернуть всё. Вернуть свою любовь, свою честность, своё прошлое.

Он открыл рот, чтобы сказать это. Но его взгляд случайно упал на Фатиму.

Она не смотрела на него. Она смотрела в окно, скрестив руки на груди, и её профиль был непроницаем. Но он видел едва заметную дрожь в её сжатых пальцах. И он вспомнил всё. Их ночной разговор. Её слёзы. Их партнёрство. Тёплое утро за кофе. Её верность, её силу, её честность, какой бы циничной она ни была.

Он не мог сказать «да». Он не мог обещать Лейле будущее, когда его настоящее было здесь, в этой комнате, с этой невыносимой, удивительной женщиной, которая стала ему ближе, чем кто-либо.

— Лейла… — его голос звучал хрипло и чужо.

— Я… я не могу.

Она замерла, как будто её ударили.

— Что ты сказал?

— Я не могу попросить тебя ждать, — он сделал шаг к ней, чувствуя, как разрывается на части.

— Это будет неправильно. По отношению к тебе. И… по отношению ко мне. Здесь и сейчас. Я не могу жить в ожидании конца, я должен… я должен жить настоящим.

Лейла смотрела на него с недоверием, которое медленно сменялось леденящим душу пониманием. Её взгляд перешёл на Фатиму, потом снова на него.

— Я поняла, — прошептала она. Её голос был безжизненным.

— Это уже не формальность. Да?

Амир молчал. Он не мог ни подтвердить, ни опровергнуть. Его молчание было ответом.

Лейла медленно кивнула, подбирая с губ сорвавшуюся слезу тыльной стороной ладони.

— Ну что ж… Я рада за вас. Искренне. — Она повернулась к выходу. Её спина была прямой.

— Прощай, Амир. Будь счастлив. По-настоящему.

Она вышла. Дверь закрылась за ней с тихим, но окончательным щелчком.

Амир стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, как глыба вины и боли давит ему на грудь. Он только что совершил очередное предательство. Но на этот раз оно было иначе. Как болезненная, но необходимая ампутация.

Он услышал тихий вздох. Фатима стояла на том же месте, всё так же глядя в окно.

— Иди за ней, — тихо сказала она.

— Если побежишь сейчас, ещё сможешь её догнать. Объяснишь. Вернёшь всё.

Его поразило не то, что она сказала, а то, как она это сказала. Без намёка на злорадство, на торжество. Её голос был плоским, почти… сочувствующим.

— Почему? — прошептал он.

— Разве это не то, чего ты хотела? Чтобы я окончательно порвал с прошлым?

Она медленно обернулась. И он увидел на её лице не победу, а усталую грусть.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, Амир. И я не уверена, что могу дать тебе это счастье. Она… она любит тебя. По-настоящему. А я… — она горько усмехнулась, — …я мастер по заключению контрактов. Не по любви.

Он подошёл к ней вплотную, заставив её посмотреть на себя.

— А что, по-твоему, было последние несколько недель? Что это было, Фатима? Партнёрство? Расчёт? Или что-то ещё?

Она отвела взгляд.

— Я не знаю. И я не хочу быть ещё одной ошибкой в твоей жизни. Ты только что совершил очень смелый и очень болезненный поступок. Прежде чем идти дальше, убедись, что ты не совершаешь ещё одну ошибку.

Он взял её за подбородок, мягко, но настойчиво заставив поднять голову.

— Тогда скажи мне честно. Ты хочешь, чтобы я остался? Не как партнёр. Не как союзник. Как муж. Ответь мне так же честно, как только что ответила Лейла.

Она смотрела на него, и в её глазах бушевала война. Страх против надежды. Расчёт против чего-то настоящего. Её губы дрогнули.

— Я… — она сделала глубокий вдох.

— Я не знаю, как это — хотеть кого-то не из-за выгоды. Я не знаю, как это — любить.

— Никто не знает, — он не отпускал её взгляд.

— Но мы можем научиться. Вместе. Если захочешь.

Она медленно, почти невероятно кивнула.

— Я… я хочу попробовать.

Это было всё, что ему было нужно. Он не стал её целовать. Не стал обнимать. Он просто взял её руку и сжал её в своей. И они стояли так посреди своего безумного, разорённого подготовкой к балу дома, держась за руки, как два уставших, израненных солдата после битвы, которые наконец-то сложили оружие и решили просто быть рядом. Не зная, что их ждёт впереди, но больше не желая быть по разные стороны баррикады.