Фиктивный брак. Контракт на год.

Глава 16. Утро после.

Амир проснулся от того, что в лицо ему бил яркий утренний свет. Он лежал на диване, затекший, с одеялом, натянутым до подбородка. Пахло пиццей и… её духами. Он повернул голову. Рядом, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в его плечо, спала Фатима.

Её дыхание было ровным и спокойным. Без привычного напряжения, которое он всегда видел в её сжатых губах и нахмуренном лбе.

Сейчас она выглядела молодой, почти беззащитной. Её рука лежала на его груди, легкая и уверенная, как будто так и должно быть.

Он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть этот хрупкий миг. Он смотрел на неё и чувствовал незнакомое до сих пор теплое, щемящее чувство где-то под грудной костью. Это не было страстью. Это было… чувством дома. Принадлежности.

Она пошевелилась, её нос сморщился, и она медленно открыла глаза. Секунду она смотрела на него сонно, непонимающе, а потом осознание случившегося накатило на неё волной.

Её глаза расширились. Но вместо того чтобы отпрянуть, смутиться или натянуть привычную маску, она просто улыбнулась. Сонной, счастливой, немного глупой улыбкой.

— Доброе утро, — прошептала она, и её голос был хриплым от сна.

— Доброе, — он не смог сдержать улыбку в ответ.

Они лежали и смотрели друг на друга, и это молчание было самым громким и самым прекрасным, что Амир слышал за последние годы.

— У меня затекла рука, — сообщила она .

— А у меня всё затекло, — рассмеялся он.

— Этот диван явно не рассчитан на двоих.

— Нам следовало бы перебраться в спальню, — заметила она, но не сделала ни малейшего движения, чтобы подняться.

— Нам следовало бы, — согласился он, играя её прядью волос.

Они ещё несколько минут пролежали так, пока реальность в лице затекших конечностей и зова голодного желудка не начала настойчиво напоминать о себе.

Они поднялись, как два довольных кота. Беспорядок в гостиной, вчера казавшийся хаосом, сегодня выглядел милым и уютным напоминанием о их нелепом, прекрасном вечере.

— Я приготовлю завтрак, — заявила Фатима, направляясь к кухне.

— В качестве компенсации за испорченную спину.

— Ты умеешь готовить? — удивился он, следуя за ней.

— Амир, — она обернулась и посмотрела на него с серьёзностью, — я могу всё. Просто раньше не видела в этом стратегической необходимости.

Он сел на барный стул и с удовольствием наблюдал, как она ловко орудует на кухне. Никакой вычурности, всё просто, быстро и эффективно. Через десять минут перед ним дымилась идеальная яичница с помидорами и тосты.

— Это лучшая яичница в моей жизни, — заявил он с полным ртом.

— Потому что приготовлена с стратегическим расчетом, — парировала она, но глаза её смеялись.

Они завтракали, болтая о ерунде. О том, какой дурацкий был фильм. О том, что ананасы в пицце — это всё же преступление против человечности. О том, что бал через три дня, и им пора бы уже прибраться в гостиной.

Их разрыв с прошлым, боль от которого ещё не до конца утихла, казался теперь не концом света, а тяжёлой, но необходимой операцией, после которой начинается выздоровление.

Внезапно зазвонил телефон Фатимы. Она взглянула на экран и замерла. Всё её лёгкое, утреннее настроение мгновенно испарилось. На лице появилось знакомое напряжённое выражение.

— Кто это? — насторожился Амир.

— Отец, — прошептала она. — Мой.

Она сделала глубокий вдох, собираясь с духом, и приняла вызов.

— Ало, папа? — её голос снова стал гладким и ровным, но Амир, который теперь знал её лучше, слышал лёгкую дрожь.

Она слушала несколько минут, лишь изредка вставляя «да», «конечно», «я понимаю». Потом её лицо побелело. Она встала и отошла от стола, прижимая телефон к уху.

— Папа, нет… пожалуйста, успокойся… я всё решу… я знаю… — она говорила тихо, почти умоляюще.

— Нет, не нужно ему звонить… ата, слушай меня…

Амир встал и подошёл к ней. Он взял её за локоть, заставив посмотреть на себя. «Что случилось?» — беззвучно спросил он глазами.

Она закрыла глаза, и по её щеке скатилась слеза.

— Хорошо, папа. Хорошо. Я позвоню ему. Я всё улажу. Не волнуйся. Передай маме привет.

Она положила трубку и несколько секунд стояла, опираясь лбом о холодное стекло окна.

— Фатима? — он осторожно положил руку ей на плечо.

— Джамал, — выдохнула она, не оборачиваясь.

— Он написал моему отцу. Сказал, что я «неблагодарная сука», которая нашла себе более богатого покровителя и кинула его. Что я не вернула долг, а просто откупилась. Он грозится приехать и всё рассказать твоим родителям. Не о деньгах… а о том, что наш брак — фикция. Что я обманщица. Отец… у отца снова начались проблемы с сердцем. Он в панике. Он умоляет меня всё исправить.

Амир почувствовал, как холодная ярость заполняет его.

— Дай мне его номер. Я с ним поговорю.

— Нет! — она резко обернулась.

— Ты не понимаешь! Это не решит проблему! Это только разозлит его ещё больше! Он пойдёт ва-банк! Ему нечего терять!

— Так что же делать? — его голос прозвучал громче, чем он планировал.

— Продолжать ему платить? Жить в вечном страхе?

— Я не знаю! — она снова закрыла лицо руками. Её плечи тряслись.

— Я думала, что всё кончено… что я свободна… а он… он снова меня достал.

Амир видел, как она снова надевает на себя старые доспехи, как уязвимость и счастье уступают место привычному страху и расчёту.

И он понял, что не может этого допустить. Не сейчас. Не после того утра, что они только что провели вместе.

Он взял её за руки, мягко, но твёрдо отводя их от лица.

— Слушай меня, — сказал он, глядя прямо в её глаза.

— Ты не одна. Помнишь? Мы — команда. Это наш общий враг. И мы будем бороться с ним вместе. Не ты. Мы.

— Но как? — в её глазах стоял ужас.

— Он всё испортит! Он расскажет твоим родителям всё! Он разрушит… нас.

Впервые она назвала их «нами». И это придало Амиру сил.

— Пусть попробует, — его голос зазвучал спокойно и уверенно.

— Мои родители уже не те, что были раньше. Они видят нас вместе. Они видят, как ты изменила меня к лучшему. Они поверят нам, а не какому-то обиженному ростовщику.

— Ты так думаешь? — в её голосе зазвучала надежда.

— Я в этом уверен, — он солгал, но солгал во благо. Он не был уверен ни в чём. Но он видел, как его слова возвращают ей самообладание.

— А сейчас мы сделаем вот что. Ты перезваниваешь своему отцу. Говоришь, что всё под контролем. Что ты поговорила со мной, и мы решим этот вопрос. Что ему не о чем волноваться. А потом…

— Потом? — она смотрела на него, как на спасителя.

— Потом мы идём в твою спальню, — он улыбнулся, — и наконец-то высыпаемся как следует. А с Джамалом… мы разберёмся. Вместе. После бала. Один звонок моему юристу, и у этого типа не останется шансов. Доверься мне.

Она смотрела на него, и постепенно паника в её глазах отступала, уступая место привычной решимости, но на этот раз подкреплённой не одиночеством, а поддержкой.

— Хорошо, — она кивнула, и её пальцы сжали его в ответ.

— Вместе.

Она взяла телефон, чтобы перезвонить отцу, и её голос снова стал твёрдым и уверенным. Амир смотрел на неё и понимал, что его «партнёрство» с ней перешло на новый, необратимый уровень.

Они были больше чем союзники. Больше чем любовники. Они были одним целым перед лицом общей угрозы. И это чувство было страшным и самым прекрасным, что он когда-либо испытывал. Их хрупкое утреннее счастье могло быть разрушено, но оно уже случилось. И он был готов бороться за него до конца.