Фиктивный брак. Контракт на год.

Глава 6. Незапланированная гостья.

Прошла неделя. Неделя ледяного перемирия, соблюдения дурацких правил и отточенного до автоматизма театра для родителей. Амир погрузился в работу, пытаясь заглушить внутренний хаос.

Он разговаривал с Лейлой каждый вечер, всё глубже запутываясь в паутине лжи. Её голос в трубке был единственным островком реальности, и от этого ему становилось ещё хуже.

В субботу утром он вышел на кухню за кофе. К своему удивлению, он застал там Фатиму. Она стояла у плиты, на которой шипели омлет и сосиски.

На ней были простые лосины и оверсайз свитер, и от этого она казалась почти беззащитной. Почти.

— Я подумала, что правила правилами, но биохимию не обманешь, — сказала она, не оборачиваясь.

— Запах жареного мяса по утрам стимулирует выработку эндорфинов. Может, снизит уровень твоего хронического раздражения.

— Ты что, на диетологии теперь специализируешься? — буркнул он, направляясь к кофемашине.

— Я специализируюсь на эффективности. А эффективность требует топлива. Твой омлет на столе.

Он с недоверием посмотрел на тарелку с идеально сложенным омлетом. Это было странно. Непривычно.

Они молча ели за кухонным островом. Тишину нарушал только стук вилок.

— Спасибо, — не выдержал он наконец.

— За омлет.

— Не за что. Это входит в мой стратегический план по поддержанию видимости цивилизованных отношений.

В этот момент раздался звонок в дверь. Они переглянулись. Никто не должен был приходить.

Амир нахмурился и пошёл открывать. Его сердце упало в ботинки, едва он взглянул в глазок. За дверью стояла Лейла. С сумкой для йоги через плечо, в лёгкой ветровке, и с такой светлой, радостной улыбкой, что ему стало физически больно.

— Сюрприз! — крикнула она, как только он открыл дверь.

— У меня отменили занятие, и я подумала… — Её голос замер, когда она заглянула за него и увидела Фатиму на кухне.

Улыбка медленно сползла с её лица. Радость сменилась замешательством, а затем — настороженностью.

— Амир? — её взгляд метнулся от него к незнакомой женщине в его доме.

— А я… я не знала, что у тебя гостья.

Фатима медленно подошла к ним. Она не выглядела ни смущённой, ни злой. Она выглядела… заинтересованно. Как учёный, увидевший редкий экземпляр бабочки.

— Амир, милый, ты не познакомишь нас? — её голос прозвучал тёпло и естественно, будто она была здесь полноправной хозяйкой.

Амир почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его мозг лихорадочно искал выход, любое plausible объяснение.

— Лейла, это… это Фатима. Сестра моего коллеги. Гостит пару дней, — он выпалил первое, что пришло в голову, чувствуя, как горит его лицо.

— Фатима, это Лейла. Моя… подруга.

Он сделал ей едва заметный предупреждающий знак глазами:

«Играй вдоль!»

Фатима протянула Лейле руку с безупречной вежливостью.

— Очень приятно. Амир так много о тебе рассказывал. Проходи, пожалуйста. Не стой в дверях.

Лейла неуверенно переступила порог, всё ещё пытаясь осмыслить ситуацию. Она окинула взглядом просторную прихожую, дорогую отделку, два комплекта ключей на столике.

— Я… я не хочу мешать, — сказала она, но Фатима уже вела её на кухню.

— Какие глупости. Я как раз закончила завтракать. Амир, предложи девушке кофе. Я сейчас.

Она исчезла в коридоре, оставив их одних. Амир почувствовал, как на него накатывает паника.

— Что она здесь делает, Амир? — прошептала Лейла, её глаза были полны подозрений.

— «Сестра коллеги»? У тебя на кухне висит её свитер. Она здесь явно живёт.

— Временная ситуация, — он потянулся к кофемашине, чтобы сделать хоть что-то.

— У неё… затопили квартиру. Всего на несколько дней. Я не успел тебе сказать.

Он чувствовал себя последним подлецом.

В этот момент вернулась Фатима. Она держала в руках толстую папку с документами.

— Простите, что прерываю, но мне нужно срочно бежать, — сказала она с лёгкой, деловой улыбкой. — Встреча с архитектором по тому самому благотворительному балу. Амир, дорогой, ты же не забыл, что в семь мы должны быть у твоих родителей? Папа напомнил вчера насчёт того проекта в Дубае, хотел обсудить детали.

Она произнесла это так легко, так естественно, будто говорила о самых обычных вещах. Но каждый её слово было ударом молота по стеклянному замку лжи Амира.

Лейла замерла. Её лицо стало каменным.

— Ужин с родителями? Проект в Дубае? — она медленно перевела взгляд на Амира.

— Ты сказал, они «сдаются». Ты сказал, тебя «отправляют в командировку». Ты сказал, что это они поставили условие на год разлуки.

В воздухе повисла звенящая тишина. Амир не мог вымолвить ни слова.

Фатима сделала вид, что смутилась, будто только что поняла, что совершила оплошность.

— О, простите, я… я, кажется, что-то перепутала. — Она посмотрела на Амира с притворным недоумением.

— Я думала, Лейла в курсе… наших… договорённостей.

— Каких договорённостей? — голос Лейлы дрогнул.

— Амир? Что она имеет в виду?

Фатима наклонилась, чтобы поправить ремешок на своей сумке, скрывая лёгкую, едва заметную улыбку торжества. Она не перепутала. Она сделала это намеренно. Хладнокровно и точно, как хирург, вскрывающий нарыв.

— Мне правда пора, — сказала она, направляясь к выходу.

— Было приятно познакомиться, Лейла. Амир, созвонимся позже.

Дверь закрылась за ней. В кухне воцарилась мертвая тишина. Лейла стояла, не двигаясь, глядя на Амира. В её глазах было столько боли и предательства, что ему захотелось провалиться сквозь землю.

— Она не сестра твоего коллеги, да? — тихо спросила Лейла. Её голос был безжизненным.

— Она и есть та самая «Фатима». Та самая, на которой тебя заставили жениться.

Амир не смог солгать ещё раз. Он молча кивнул, опустив голову.

— И проект в Дубае? И ужины с родителями? Это всё… это всё часть вашей счастливой семейной жизни? А я… я что? Твоя дура, которая ждёт тебя у моря?

— Лейла, я могу всё объяснить… — попытался он, но она резко отшатнулась от него.

— Объяснить что? То, что ты женился на другой? То, что ты живёшь с ней, строишь с ней планы, в то время как я тут сижу и верю в твою ложь про командировку? Год, Амир? Это не они поставили условие на год. Это ты! Ты заключил с ней сделку!

Она схватила свою сумку, её руки тряслись.

— Всё так понятно. Её вид… этот её спокойный, хозяйский вид… Она здесь живёт. Она твоя жена. По-настоящему.

— Нет! Нет, Лейла, это просто формальность! Контракт! Через год мы разведёмся!

— Оставь свои оправдания при себе, — она шла к выходу, и с каждой секундой её спина выпрямлялась, а голос становился твёрже.

— Мне всё ясно. А знаешь, что самое мерзкое? Я бы, может быть, даже поняла, если бы ты пришёл и честно сказал:

«Лейла, на меня давят, мне нужно время, давай попробуем так». Но ты… ты предпочёл врать. Смотреть мне в глаза и врать. И позволил мне прийти сюда, чтобы эта… эта твоя законная жена могла меня унизить.

Она распахнула дверь.

— Не звони мне. Не пиши. Наш год закончился, Амир. Прямо сейчас.

Дверь захлопнулась с такой силой, что задребезжала люстра в прихожей. Амир остался стоять один посреди кухни, пахнущей кофе и жареным омлетом, в полной, оглушающей тишине, раздавленный грузом собственного предательства и безупречным, смертоносным ходом своей контрактной жены.