Фиктивный брак. Контракт на год.

Глава 24. Возвращение к истокам.

Возвращение в город после недели в пустыне было похоже на резкое погружение в холодную воду. Даже роскошная вилла с её бассейном и видом на море казалась шумной и суетливой после безмолвия песчаных дюн

. Они молча разгрузили чемоданы, и тишина между ними была уже не комфортной, а напряжённой, полной невысказанных мыслей.

Первым не выдержал Амир. Он стоял у панорамного окна и смотрел, как садится солнце, окрашивая небо в персиковые тона.

— Я не могу так больше, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я не могу просто валяться у бассейна, пока там, в городе, решается моя судьба. Наш проект... я должен быть там. Должен всё видеть своими глазами.

Фатима, разбирающая в спальне вещи, замерла с его рубашкой в руках. Она молча вышла в гостиную и встала рядом.

— Что ты предлагаешь? — спросила она тихо.

— Вернуться? Сдаться?

— Нет, — он наконец повернулся к ней. Его лицо было серьёзным.

— Я предлагаю поехать на площадку. Не как начальник. Не как проверяющий. Просто посмотреть. Понять, с чем мне предстоит работать. Или... с кем.

Она внимательно посмотрела на него, изучая его глаза, ищущие не одобрения, а поддержки.

— Это риск. Тебя могут узнать. Могут начаться вопросы, слухи...

— Пусть, — он пожал плечами.

— Я устал от секретов. Я хочу всё делать открыто. Если я теперь глава проекта, я имею право знать, что происходит на земле. Не по отчётам. А вживую.

В её глазах мелькнуло знакомое пламя — огонь стратега, оценивающего риски и возможности.

— Хорошо, — кивнула она.

— Но не один. Мы поедем вместе. Как простые инвесторы, интересующиеся ходом работ. Никаких кортежей, никакой помпы. Только мы и объект.

На следующее утро они наняли простой внедорожник и отправились на окраину города, где уже вовсю кипела работа на огромной строительной площадке будущего бизнес-центра — того самого дубайского проекта.

Их никто не ждал. Они припарковались в отдалении и вышли из машины. Грохот техники, шум рабочих на разных языках, пыль, висящая в воздухе, — всё это было так далеко от стерильного мира их виллы.

Амир стоял и смотрел на это кипящее муравейное месиво, и на его лице было написато смятение.

— Я ничего не понимаю, — признался он.

— Я изучал чертежи, отчёты, цифры... но это... это живой организм. И я не знаю, с какой стороны к нему подступиться.

Фатима взяла его за руку.

— А ты и не должен знать. Ты должен слушать. Смотреть. Учиться. Пойдём.

Она потянула его за собой, и они пошли вдоль забора, наблюдая за работой кранов, бетономешалок, армировщиков. Амир задавал вопросы, сначала робко, потом всё увереннее.

Он спрашивал о технологиях, о сроках, о проблемах. Фатима молчала, давая ему возможность самому разбираться, делать выводы.

Их заметил прораб — загорелый, потный мужчина с уставшим лицом и внимательными глазами.

— Вам что-то нужно? — спросил он на ломаном английском.

— Здесь нельзя находиться, опасно.

Амир, к своему удивлению, не стал отмалчиваться или представляться.

— Интересуемся ходом работ, — сказал он на чистом арабском, чему научился за последние недели.

— Проект впечатляет. Есть трудности?

Прораб удивился, услышав родную речь, и его настороженность сменилась на любопытство.

— Трудности? — он хмыкнул.

— Да каждый день тут как на войне. То арматуры не хватает, то бетон не тот привезли, то рабочие с другой площадки сманили. Головная боль, а не работа.

Амир завёл с ним разговор, и через десять минут они уже сидели в небольшом бытовке, пили крепкий сладкий чай, и прораб рассказывал обо всех подводных камнях, о неэффективных менеджерах, о проблемах с логистикой, о которых не писали в гладких отчётах для головного офиса.

Фатима сидела рядом и молча слушала, и Амир видел, как в её глазах загорается знакомый огонёк — не холодный расчёт, а живой интерес к чужой проблеме.

Через час они вышли из бытовки. Амир пожал руку прорабу.

— Спасибо вам. Вы открыли мне глаза на многое.

— Да не за что, — мужчина смущённо улыбнулся. — кто из начальства интересуется реальным положением дел. Все предпочитают цифры на бумаге.

Когда они уезжали, Амир был молчалив. Он смотрел в окно на уходящую вдаль панораму стройки, и его мозг работал с невероятной скоростью, переваривая услышанное, выстраивая новые связи.

— Ну? — спросила Фатима, когда они уже подъезжали к вилле.

— Каковы впечатления?

— Это провал, — тихо сказал он.

— Технически проект идёт по плану. Но морально — это провал. Люди там не верят в успех. Они не гордятся своей работой. Они просто отбывают повинность. Им всё равно, что они строят. Им важно — сколько заплатят.

Она кивнула, её лицо было серьёзным.

— Это и есть главная болезнь больших корпораций. Потеря связи между теми, кто принимает решения, и теми, кто их выполняет. Ты это понял. Теперь вопрос — что ты будешь с этим делать?

— Я не знаю, — честно признался он.

— Но я не могу просто прийти и всех уволить. Или поднять зарплату. Это не решит проблему.

— Решение должно быть системным, — сказала она.

— Не разовым жестом. А изменением подхода. Ты должен стать для них не начальником из столицы, а своим парнем. Который понимает их проблемы и готов их решать.

Они провели весь вечер за разговорами. Не романтическими, а деловыми. Но на этот раз это было не противоборство, а совместный мозговой штурм. Они рисовали схемы на салфетках, строили планы, спорили, находили компромиссы.

Это было похоже на их первые дни «партнёрства», но теперь между ними не было стены недоверия, а было полное взаимопонимание и уважение.

На следующее утро Амир позвонил отцу. Разговор был долгим и напряжённым. Рашид сначала сопротивлялся, приводил контраргументы, говорил о рисках, о деньгах. Но Амир не сдавался.

Он говорил не как сын, а как равный — уверенно, аргументированно, подкрепляя свои слова цифрами и фактами, почерпнутыми из его визита на площадку.

Фатима сидела рядом и молча поддерживала его, сжимая его руку. Она была его тылом. Его опорой. Его самым главным советником.

В конце разговора Рашид сдался.

— Хорошо, — вздохнул он в трубку.

— Делай как знаешь. Но помни — ответственность на тебе. Полностью.

— Я помню, — твёрдо сказал Амир.

— И я готов.

Он положил трубку и обернулся к Фатиме. Его лицо сияло от возбуждения и немного от страха.

— Всё. Я получил карт-бланш. Полную свободу действий. И полную ответственность за результат.

— Поздравляю, — она улыбнулась.

— Ты только что совершил свой первый настоящий взрослый поступок. Теперь главное — не облажаться.

— Спасибо, что поддерживаешь, — он рассмеялся и обнял её.

— Я всегда буду поддерживать тебя, — она посмотрела ему прямо в глаза.

— Но я также буду говорить тебе правду. Даже если она тебе не понравится. Так что готовься.

— Готов, — он поцеловал её.

— Я всегда готов к твоей правде.

Следующие несколько дней пролетели в бешеном ритме. Амир с головой погрузился в работу. Он проводил встречи с менеджерами среднего звена, общался с рабочими, вникал в каждую мелочь. Он не отдавал приказы — он советовался, слушал, предлагал.

Фатима была его тенью. Она не вмешивалась, но всегда была рядом, готовая дать совет, подсказать, поддержать. Она стала его мостом между миром больших денег и миром простых людей.

Однажды вечером, вернувшись на виллу совершенно обессиленными, но счастливыми, они сидели на террасе и пили чай с мятой.

— Знаешь, — сказал Амир, глядя на огни города.

— Я сегодня впервые понял, что значит быть лидером. Не боссом. А именно лидером. Это не про то, чтобы командовать. Это про то, чтобы вести за собой. Вдохновлять. И я... я кажется, начал получать от этого кайф.

— Это потому что ты на своём месте, — улыбнулась Фатима.

— Ты наконец-то делаешь то, что тебе нравится. То, во что ты веришь. И люди это чувствуют. Они готовы идти за тобой.

— Они идут не за мной, — поправил он.

— Они идут за нами. За той идеей справедливости и уважения, которую мы им несём. Ты сегодня здорово помогла с теми переговорами с профсоюзом. Твой аргумент про социальный пакет был просто гениален.

— Это не гениальность, — она пожала плечами.

— Это просто здравый смысл. Счастливый работник — эффективный работник. Я просто посчитала выгоду для компании в долгосрочной перспективе.

— Видишь? — он рассмеялся.

— Ты всё равно всё сводишь к цифрам. Но за этими цифрами — реальные люди. И ты это понимаешь. В этом твоя сила.

Они замолчали, наслаждаясь моментом тишины и взаимопонимания.

— А что будет, когда мы вернёмся? — спросила вдруг Фатима.

— В город. К нашей старой жизни.

— Ничего не будет, — ответил Амир.

— Потому что старой жизни больше нет. Есть новая. Где я занимаюсь тем, что люблю. Где ты занимаешься своим фондом. Где мы вместе. И где нам больше не нужно ни от кого прятаться.

— А твой стартап? — напомнила она.

— Приложение для мониторинга здоровья? Ты же хотел...

— Я не забыл, — он улыбнулся.

— Я думаю, мы можем сделать его пилотный проект именно здесь, на этой стройке. Для рабочих. Чтобы следить за их здоровьем в условиях жары и повышенной опасности. Как тебе такая идея?

Её глаза загорелись.

— Это... это блестяще! Социальная ответственность и инновации в одном флаконе! Да мы с тобой перевернём весь рынок!

Они снова заговорили наперебой, строя планы, генерируя идеи, смеясь над собственным азартом. Они были как два альпиниста, связанные одной верёвкой, которые наконец-то взобрались на сложный перевал и увидели перед собой бескрайние, прекрасные долины, полные новых вызовов и новых возможностей.

И Амир понимал, что его «контракт на год» давно истёк. Но на смену ему пришло нечто гораздо более ценное — настоящее партнёрство. Глубокое, уважительное, основанное на любви, доверии и общем деле. Они больше не играли роли. Они жили. Полной, настоящей, своей собственной жизнью. И это было самое большое счастье, которое он мог себе представить.