Фиктивный брак. Контракт на год.

Глава 20. Бал.

Вечер опустился на город бархатным покрывалом, усыпанным бриллиантами огней. У входа в роскошный особняк, где должен был состояться бал, уже толпились папарацци и любопытствующие. Воздух вибрировал от гула моторов подъезжающих лимузинов и возбуждённых голосов.

Внутри, в уединённой гримёрке, царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь шелестом ткани. Фатима стояла перед зеркалом, заканчивая последние штрихи своего образа.

Платье — не белое, как на свадьбе, а глубокого, ночного сапфирового цвета, расшитое серебряными нитями, — облегало её фигуру, словно вторая кожа. На шее сверкал тот самый камень — капля прохладного, таинственного света.

В отражении она увидела Амира. Он замер на пороге, прильнув к косяку, и смотрел на неё с таким благоговением, что у неё перехватило дыхание.

— Ты… — он сделал шаг вперёд, не в силах подобрать слова.

— Ты похожа на королеву. Тёмную королеву, которая вот-вот завоюет весь мир.

Она улыбнулась, и в зеркале это отразилось как тайный сговор.

— Не королева. Просто женщина, которая наконец-то нашла своё место. Рядом с тобой.

Он подошёл сзади, обнял её за талию и прижался губами к её обнажённому плечу. Его дыхание было тёплым и неровным.

— Я боюсь, — признался он шёпотом.

— Боюсь, что споткнусь на лестнице. Боюсь, что забуду речь. Боюсь, что всё испорчу.

Она положила свою руку поверх его и повернула голову, чтобы встретиться с ним взглядом в отражении.

— Мы уже прошли через ад и обратно, Амир. Публичное унижение, семейные скандалы, шантаж… После этого несколько сотен светских львов — просто котята. А речь… ты её не забудешь. Потому что это — правда. Твоя правда. И я буду там, в первом ряду. Если что — просто посмотри на меня.

Он кивнул, и его хватка стала увереннее.

— Тогда пошли. Покажем им, что такое настоящая сила.

Они вышли в коридор, где уже ждали Рашид и Аида. Родители замерли, увидев их. Аида ахнула, поднося платок к глазам.

— Дети мои… — прошептала она.

— Вы выглядите… прекрасно.

Рашид молча подошёл, оценивающе окинул их взглядом, и на его суровом лице расплылась редкая, но искренняя улыбка.

— Готовы? Оркестр уже играет. Публика в сборе.

— Как никогда, — твёрдо сказала Фатима, принимая его руку.

— Тогда вперёд, — Рашид подал руку Аиде, и две пары двинулись навстречу грохоту аплодисментов.

Их появление на вершине мраморной лестницы было подобно театральному выходу. Гул внизу стих, сменившись восхищённым шёпотом, а затем — взрывом оваций.

Они стояли несколько секунд, позволяя всем рассмотреть себя, — идеальные, прекрасные, неразрывные. Амир чувствовал, как рука Фатимы уверенно лежит на его сгибе локтя.

Он посмотрел на неё. Она смотрела вперёд, на зал, и на её лице была не застывшая маска светской улыбки, а спокойное, уверенное достоинство. Она была дома.

Они спустились вниз, и их тут же окружили. Но на этот раз это было не тягостное обязательство, а триумф. Рукопожатия, комплименты, восхищённые взгляды.

Амир ловил себя на том, что не ищет спасительных глазёнок отца, а наслаждается моментом. Он видел, как Фатима легко и непринуждённо ведёт светские беседы, как ловит его взгляд через толпу и подмигивает, как будто говоря:

«Видишь? Всё отлично».

Вечер тек, как отлаженный механизм. Великолепная еда, изысканная музыка, тонкий аромат цветов. Всё было так, как планировалось.

И вот настал момент для речи. Дирижёр сделал знак, и музыка смолкла. Свет прожекторов упёрся в podium.

Амир посмотрел на Фатиму. Она кивнула, её глаза говорили:

«Давай».

Он вышел в центр света. На секунду его охватила паника. Сотни лиц смотрели на него. Но потом он нашёл в толпе её — тёмное пятно её платья, холодное сияние камня на её шее, её спокойный, вселяющий уверенность взгляд.

Он сделал вдох и начал говорить.

Сначала это были заученные фразы — благодарности организаторам, гостям, родителям. Но потом он оторвался от невидимого текста и посмотрел прямо в зал.

— Сегодня мы здесь, чтобы помочь тем, кто не может помочь себе сам, — его голос приобрёл новую, незнакомую ему самому силу.

— Чтобы дать шанс. Шанс на жизнь, на здоровье, на будущее. Я долго думал, что сказать вам. Можно было бы говорить цифрами, суммами, процентами. Но сегодня я хочу говорить о другом. О вторых шансах.

Он сделал паузу, почувствовав, как в зале нарастает внимание.

— Недавно я получил свой второй шанс. Шанс стать тем, кем я должен быть. Шанс быть с тем, с кем я должен быть. И я понял, что вторые шансы даются не просто так. Их нужно заслужить. Готовностью меняться. Готовностью признать свои ошибки. Готовностью… любить. По-настоящему. Без условий и контрактов.

Он посмотрел прямо на Фатиму. Свет прожектора поймал её лицо, озарённое слезами, которые она даже не пыталась скрыть.

— Я стоял на этом месте несколько месяцев назад, — продолжал он, и его голос дрогнул от нахлынувших эмоций.

— И произносил другие слова. Заученные, пустые. Я играл роль. И я думал, что это и есть жизнь — игра по чужим правилам. Но я ошибался. Жизнь — это не игра. Это дар. И этот дар нужно заслужить. Помогая другим. Любя. Прощая. Сегодня я прошу вас — подарите этот шанс тем, кто в нём так нуждается. Давайте вместе создадим чудо. Потому что чудо — это не что-то магическое. Это — сумма наших общих усилий, нашей веры и нашей любви.

Он замолчал, опустив голову. В зале царила абсолютная тишина. А потом раздались аплодисменты. Сначала тихие, неуверенные, потом нарастающие, превращающиеся в овацию.

Люди вставали с своих мест. Он видел, как его мать плачет, прижимая платок к лицу. Как отец смотрит на него с неприкрытой гордостью.

Но главное — он видел её. Фатиму. Она стояла и аплодировала ему, и в её глазах было всё — любовь, гордость, благодарность, надежда.

Он сошёл со сцены, и она бросилась к нему, не обращая внимания на окружающих.

— Ты был великолепен, — прошептала она, обнимая его.

— Это была не речь. Это была исповедь.

— Спасибо, что была там, — он прижал её к себе.

Их момент прервал глава благотворительного комитета, объявляющий о начале аукциона. Лоты уходили один за другим, суммы назывались астрономические. Атмосфера в зале накалилась до предела — азарт благотворительности смешался с азартом соревнования.

И тут ведущий объявил последний лот — уникальную возможность провести в семейном поместье Ибрагимовых, включая личную экскурсию по винным погребам с Рашидом Ибрагимовым.

Амир почувствовал, как рука Фатимы сжимает его.

— Это твоя идея? — спросил он.

— Наша, — уточнила она.

— Я предложила, отец поддержал. Это его жест. Доверия. Примирения.

Торги начались бурно. Цена росла с невероятной скоростью. И вдруг Фатима подняла свой номерок.

Амир посмотрел на неё с удивлением.

— Что ты делаешь?

— Участвую, — она улыбнулась ему.

— У меня тоже есть кое-что, что я хочу предложить.

Она назвала сумму, которая заставила замолчать весь зал. Это было больше, чем все предыдущие ставки, вместе взятые.

Аукционист захлопал молотком.

— Продано! Фатиме Ибрагимовой!

Все смотрели на них с любопытством. Рашид смотрел на невестку с недоумением.

Фатима вышла в центр зала. Глаза всех были прикованы к ней.

— Спасибо за эту возможность, — её голос был чистым и звонким, без тени волнения.

— Но я хочу воспользоваться своим правом победителя и не забрать этот приз, а… подарить его.

Шёпот удивления пронёсся по залу.

— Я дарю этот приз моему свёкру, Рашиду Ибрагимову, и моему отцу, Омару Хакимову. Думаю, им есть о чём поговорить. Без нас. — Она улыбнулась.

— А все средства, которые я только что пообещала, остаются в фонде. Это мой личный вклад. В наше общее будущее.

Наступила тишина, а затем зал взорвался аплодисментами. Это был жест такой щедрости, такого такта и такой мудрости, что он покорил всех.

Рашид подошёл к ней, взял её за руку и поднял её вверх, как победителя.

— Я всегда знал, что мой сын — счастливчик! — провозгласил он, и в его голосе звучала неподдельная радость.

— Он нашёл не просто жену. Он нашёл сокровище!

Вечер закончился их общим танцем. Не под пристальными взглядами, как тогда, на свадьбе, а под восхищёнными улыбками. Они кружились под звуки вальса, забыв обо всём на свете.

— Ты сегодня перевернула всё с ног на голову, — сказал Амир, прижимая её к себе.

— Я думал, я произвёл фурор своей речью, а ты просто взяла и затмила всех.

— Это была наша общая победа, — она положила голову ему на плечо.

— Ты говорил о вторых шансах. А я их… подарила. Двум самым важным мужчинам в моей жизни. Кроме тебя.

— Они его используют? — спросил он.

— Отец и твой папа?

— Обязательно, — она уверенно кивнула.

— Они оба упрямые, гордые старики. Им нужно время наедине, чтобы понять, что они не враги. Что они… просто отцы, которые хотели лучшего для своих детей. Как-нибудь за бокалом вина они это осознают.

Они молча танцевали, наслаждаясь моментом.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросил Амир.

— О том, что теперь все газеты будут писать только о нас? — предположила она.

— Нет. Я думаю о том, что наш «контракт на год»… он истёк. Официально. Сегодня.

Она замерла в его объятиях и посмотрела на него. В её глазах мелькнула тень старой боли, старого страха.

— И что же теперь?

— А теперь, — он улыбнулся и прижал её ладонь к своему сердцу, — я предлагаю новый. Контракт на жизнь. Без правил. Без условий. Только мы. И наша любовь. Согласна?

Слёзы снова навернулись на её глаза, но на этот раз это были слёзы чистой, безоговорочной радости.

— Да, — прошептала она.

— Согласна. На всё. Навсегда.

Они целовались под звуки музыки, не обращая внимания на аплодисменты, на вспышки камер, на весь окружающий их мир. Их бал закончился. Их сказка — только начиналась.

А высоко над ними, в тёмном небе, зажглась первая звезда — яркая, как её камень, и твёрдая, как его слово. Слово, данное навеки.