Фиктивный брак. Контракт на год.

Глава 5. Ужин в раю.

Роскошный лимузин бесшумно подкатил к родительскому особняку. Амир чувствовал себя вещью, которую везут на очередную выставку. Он молча смотрел в окно, стараясь не смотреть на Фатиму.

Она сидела рядом, безмятежная и идеальная в своем лаконичном платье песочного цвета. От неё пахло тем же ледяным цветочным ароматом.

— Готова к спектаклю? — не удержался он, язвительно.

Она повернула к нему голову, её взгляд скользнул по его лицу, будто проверяя макияж.

— Я всегда готова. А ты? Советую расслабить челюсть. Ты выглядишь так, будто везёшь меня на казнь, а не на ужин с семьёй.

Дверь открыл сам Рашид. Его лицо светилось от счастья.

— Дети мои! Заходите, заходите! — Он обнял Амира, а затем, немного смущенно, почтительно поцеловал Фатиму в лоб.

— Красавица моя невестка!

Мама Аида уже ждала их в гостиной. Она расцеловала обоих, и её глаза блестели от слёз умиления.

— Ну как вы? Всё хорошо в доме? Ничего не нужно?

— Всё прекрасно, спасибо, папа, — голос Фатимы звучал тёпло и мягко, как будто это говорил совсем другой человек. Она взяла Амира под руку и нежно прижалась к его плечу. Он напрягся от неожиданности. Её прикосновение было лёгким, но обжигающе-фальшивым.

— Амир такой заботливый. Мне даже кофе утром приготовил.

Амир чуть не поперхнулся собственным слюной. Он бросил на неё взгляд, полный немого вопроса. Она в ответ лишь невинно улыбнулась и крепче сжала его руку, словно говоря:

«Играй, глупец».

Ужин проходил под аккомпанемент восторженных вздохов его матери. Фатима была бесподобна. Она скромно опускала глаза, когда обращались к ней, отвечала умно, но не многословно, хвалила блюда и ловила каждый взгляд Амира, чтобы улыбнуться ему самой нежной улыбкой. Она разыгрывала роль влюблённой и счастливой невесты с оскаровским мастерством.

Амир чувствовал себя деревянной куклой. Он клевал еду вилкой и пытался хотя бы иногда улыбаться.

— Знаешь, сынок, — сказал Рашид, откладывая нож.

— Теперь, когда у тебя есть надёжный тыл, настоящая поддержка, можно подумать и о расширении зон ответственности в бизнесе. Проект в Дубае… я думаю, ты готов его возглавить.

У Амира замерло сердце. Дубай. Мечта. Проект, за который он боролся последние два года. И отец всегда отнекивался, говоря, что он ещё не «созрел».

— Правда? — выдавил он.

— Конечно! — отец широко улыбнулся.

— Мужчина должен быть уверен, что в его доме всё в порядке. А с такой женой, как Фатима, ты можешь быть спокоен. Она создаст тебе такой тыл, что ты сможешь покорить любой мир.

Амир посмотрел на Фатиму. Она скромно опустила глаза, будто смущённая такой похвалой. Но в уголках её губ он увидел едва заметное, торжествующее напряжение. И всё стало ясно.

Это была её игра. Её стратегия. Она не просто изображала идеальную невесту. Она встраивалась в систему. Становилась незаменимой частью механизма семьи. Чтобы получить доступ к большему. Чтобы её «стартовый капитал» рос с каждым днём.

— Спасибо, папа, — сказала она тихо.

— Я буду стараться быть ему достойной опорой.

— О, я не сомневаюсь! — всплеснула руками Аида.

— Амир, ты даже не представляешь, какое сокровище нам подарил Аллах! Вчера Фатима уже звонила мне, советовалась по поводу благотворительного бала фонда. У неё такие свежие, гениальные идеи!

Амир почувствовал, как по спине бегут мурашки. Она не просто проникла в дом. Она проникла в доверие. За двое суток.

Он не выдержал.

— Фатима вообще полна сюрпризов, — сказал он, и в его голосе зазвучала опасная нотка.

— Прямо человек-загадка.

Фатима подняла на него свой ясный взгляд. В её глазах читался немой укор, притворная обида.

— Дорогой, я же тебе говорила, что у меня нет от тебя секретов. — Она снова повернулась к родителям, приняв вид немного огорчённой, но всепонимающей жены.

— Он ещё просто не привык, что о нём так заботятся. Мужчины же такие, правда, мама? Не привыкли показывать свои чувства.

Рашид громко рассмеялся.

— Верно, дочка! Он у нас суровый, как скала. Но мы-то знаем, что у него золотое сердце!

Амир смотрел, как его собственная семья, его цитадель, его последний оплот, одна за другой переходят на сторону противника. И противник этот сидел напротив, с невозмутимым видом доедая десерт.

Обратно они ехали в гробовом молчании. Как только лимузин тронулся, фальшивая улыбка сползла с лица Фатимы, уступая место холодной маске удовлетворения.

Амир не выдержал.

— Благотворительный бал? Дубай? Ты что, решила за год стать главой семейного совета?

Она медленно повернулась к нему. В тусклом свете салонного освещения её глаза казались бездонными.

— Я решила использовать возможности, которые предоставляет мне мой статус. Ты же не думал, что я буду сидеть в твоей золотой клетке и смотреть в окно? Ты получил то, что хотел — одобрение родителей, зелёный свет на свой проект. Я получаю то, что хочу — связи и влияние. Все довольны.

— Ты манипулируешь ими! Ты строишь им кукольный театр!

— Нет, — её голос стал твёрдым, как сталь.

— Я даю им то, чего они хотят. Идеальную картинку. Они счастливы. Ты добиваешься своего. Я добиваюсь своего. Это не манипуляция, Амир. Это симбиоз. Или тебя смущает, что я играю в эту игру лучше тебя?

Он не нашёлся, что ответить. Она снова повернулась к окну, закончив разговор.

Машина подъехала к их дому. Шофёр открыл дверь. Фатима вышла первой и, не оглядываясь, пошла к лифту.

Амир остался сидеть, глядя ей вслед. Он чувствовал себя не хозяином положения, а пешкой в чужой игре. Пешкой, которую только что передвинули на более выигрышную клетку, даже не спросив её мнения.

Он вышел из машины и медленно побрёл к дому. Война только началась, и первое сражение он проиграл вчистую. С разгромным счётом.