Гарри и его гарем 11

Глава 24 Кхан-Унмар

Как оказалось, я не ошибся: это действительно был поезд. Шумный, громоздкий, грубый, но всё же поезд.

В отличие от городских улиц, здесь гул был куда сильнее. Не только от самого поезда, именуемого тут машиной, но и от бесконечной толкотни народа, который, казалось, прибывал и отбывал без конца. Также тут стоял запах горячего металла, перегретого масла и каменной пыли, поднимавшейся под ногами.

Мы встали в очередь, чтобы сесть и умчать в столицу. Пока стояли, я заметил, что поезда здесь устроены иначе не только внешне — они буквально ездили практически без остановки. Едва один отходил, как следом подкатывал следующий, будто весь транспортный поток был выстроен в непрерывную цепочку. Даже в метро в моей прошлой жизни вагоны не прибывали так быстро. Благодаря этому, несмотря на огромное количество народа, очередь двигалась удивительно живо. И когда нам оставалось всего ничего, я заранее приготовил деньги, заметив, что возиться с нами здесь никто не намерен.

— А я о вас слышала! — радостно сказала женщина, принимающая деньги и выдающая жетоны пассажирам. Наверное, это аналог билетов, только всё происходило прямо на месте, без кассы.

— Очень рад, — вежливо ответил я. — Нам в столицу.

— В какую? — спросила она, чем сильно меня удивила.

У них что, две столицы?

— Видимо, в самую главную, — не растерялся я. — Кхан-Унмар.

— Отличный выбор для путешественников!

И дальше всё пошло быстро.

Мы оплатили два жетона на цепочках, которые нужно было повесить на шею. С Мелией вышла забавная ситуация: когда она попыталась надеть свой жетон, тот зацепился за один из её рогов и повис там. Меня это, конечно, рассмешило, но я помог ей освободить цепочку. И всё равно выглядело это чересчур комично: стройная, красивая демоница, притягивающая внимание всех окружающих, а на роге у неё болтается жетон, который она тщетно пытается сбросить, мотая головой. Посмеялся я от души. Мелия сперва хмурилась, но потом и сама не удержалась от улыбки.

Куда идти дальше, нам подсказали, хотя это и так было ясно.

Совсем рядом располагался перрон, где толпился народ. Едва подъехали очередные вагоны, все ринулись внутрь — кто куда. Мы направились туда, где народу оказалось поменьше. У входа стоял кристалл, к которому каждый прикладывал жетон. Значит, и нам следовало сделать то же самое.

Как только воспользовались жетонами и зашли внутрь, я сразу понял, что это не столько поезд, сколько электричка — всё было устроено примерно так же.

Внутри, конечно же, пахло металлом, маслом и чем-то слегка горелым. Было слишком тепло, даже немного душно. Пол вагона вибрировал от постоянного движения механизмов, где-то позвякивали болты.

Мы успели занять свободные места, но к нам тут же подсели другие пассажиры. Стоит ли говорить, что почти все украдкой поглядывали на Мелию, и в меньшей степени — на меня. Некоторые старались не смотреть прямо, отворачивались, будто опасались её внимания; кто-то, наоборот, шептался, едва сдерживая любопытство. Придётся привыкать. В столице наверняка будет ещё больше дворфов, а значит, и взглядов в нашу сторону тоже прибавится.

Машина тронулась — и сразу загрохотала так, что говорить стало невозможно: металлические стены задрожали, сиденья под нами завибрировали. Разговаривать явно не имело смысла — слова просто тонули в ревущем шуме. Вот почему мы решили ехать молча, глядя в широкое окно.

А посмотреть было на что, хоть и скорость оказалась чересчур высокой — наверное, как у скоростных поездов, на которых мне за мою прошлую короткую жизнь так и не довелось покататься.

За окном мелькали скалы и голые горы, среди которых природа выглядела редкой и суровой. Лесов мне явно не хватало. Интересно, это сами дворфы вырубили всё подчистую, или же весь их континент такой — каменный и почти без зелени?

Несмотря на скудный пейзаж, встречались и живые создания: мы даже успели заметить, как огромный хищник, похожий на медведя, но в несколько раз больше, набросился на травоядное, мирно щипавшее редкую траву у подножия скалы. Стало жалко бедное животное. Но что поделать: либо ты, либо тебя — так устроена природа.

Встречались и крупные змеи. Причём однажды попалась такая огромная, что титанобоа могла бы ей позавидовать. Видя наше удивление, сидящий рядом дворф, перекрикивая грохот, сказал, что это их легендарный змей и его никто не боится. Ходили даже слухи, будто разум у него не хуже, чем у разумных существ. Может, так оно и было, ведь такая тварь могла бы без труда снести вагон и устроить бойню, но она лишь смотрела на нас изучающим взглядом, плавно сползая с горы.

Пока мы наблюдали за этой гигантской змеёй, вагон неожиданно нырнул в тоннель — и шум усилился в разы. Нас заволокло кромешной тьмой, а от грохота уши звенели. Вагон задрожал сильнее, и казалось, что сама земля пытается проглотить нас целиком.

В тот же миг я ощутил, как чья-то кисть вцепилась в моё запястье. Положив сверху свою руку, я убедился в догадке — это была Мелия.

Чего это с ней? Неужели испугалась темноты? На неё это совсем не похоже.

Я крепче сжал её пальцы, показывая, что рядом. Она ответила тем же.

Не прошло и пары минут, как вагон вырвался из мрака, но тут же вновь окунулся в темноту следующего тоннеля. И так повторилось несколько раз подряд.

Каждый раз, когда свет сменялся тьмой, Мелия всё сильнее сжимала мою руку. Похоже, у неё действительно страх, связанный с тоннелями. Иного объяснения я не находил. Интересно получается: бесстрашная воительница, пережившая не одно сражение, и вот тебе — обычная человеческая слабость. Даже у таких, как она, есть свои страхи.

За время пути было две короткие остановки в небольших посёлках. Третья, как мы узнали, должна быть долгой, поэтому решили выйти. Мы опрометчиво не спросили заранее, сколько займёт вся дорога, и теперь выяснили это у соседей по вагону. Оказалось, около трёх часов, если перевести на привычную мне систему.

Когда поезд остановился, мы выбрались наружу подышать свежим воздухом и немного размяться. Остановка была в каком-то небольшом городке, который мало чем отличался от Барад-Толуна: те же каменные дома, широкие мостовые, вывески, почерневшие от копоти. Вдалеке глухо гремели механизмы, похожие на кузнечные прессы, где-то журчала вода — видимо, шёл отвод из городской системы. Из открытой лавки доносились короткие выкрики торговцев и скрип тележных осей.

— Мелия, ты боишься тоннелей? — осторожно спросил я.

Она стояла чуть в стороне, глядя вдаль.

— Что?

Я повторил вопрос.

— К сожалению, да, есть у меня такой страх, — нехотя призналась она. — Не могу его побороть, как ни старалась.

— Это с детства? Или что-то произошло?

— Произошло. — Мелия замолчала, опустив глаза. — Но я не хочу об этом говорить. Плохие воспоминания.

— Хорошо, не буду настаивать, — сказал я тихо. — Можешь всегда на меня рассчитывать. Я рядом.

— Поэтому поездки по этим тоннелям переношу не так тяжело, как могла бы.

— Вот и замечательно.

— Как приедем, надо будет выпить чего-нибудь, снять напряжение.

— Сделаем, обязательно сделаем.

Время пролетело быстро, и вскоре пришлось возвращаться в вагон.

Когда машина снова тронулась, я невольно задумался, что же могло произойти с Мелией в тоннеле. Раз она не захотела говорить, значит, это было нечто ужасное. Возможно, связано с войной. Вариант, что она просто заблудилась, отпадал сразу.

В голову пришли две версии.

Первая — если всё случилось во время войны, враги могли застать её врасплох и долго пытать прямо в каком-нибудь тоннеле. Тогда возникает вопрос — как она осталась жива? Обычно после допросов жертву убивают, особенно если та уже всё рассказала. Но если Мелия ничего не сказала, возможно, именно поэтому её и пощадили. Может, посчитали сильной, достойной уважения — и оставили жить.

Вторая версия была не лучше. Во время войны с ней могли просто поступить по-зверски — изнасиловать. Войны не бывают благородными, как бы ни старались придумывать им правила — случается всё. И хотя я не исключал подобного сценария, верилось в него с трудом по одной простой причине: маловероятно, что после такого у Мелии сохранилось бы то пылкое желание секса, которое у неё есть сейчас. Такие воспоминания остаются до конца жизни. Да, она демоница, но всё же живая женщина — со своими чувствами, желаниями и болью.

Прежде чем мы добрались до Кхан-Унмара, наша машина сделала ещё несколько коротких остановок. Время за размышлениями пролетело быстро, но мысли не отпускали. Я всё так же не знал, как перестать гадать, почему Мелия боится тоннелей, и понимал, что узнать правду смогу лишь в том случае, если она сама захочет рассказать.

На подъезде к столице за окном показался длинный состав на параллельных рельсах. Судя по виду, грузовой — тяжёлые вагоны грохотали, увозя что-то массивное. Похоже, в столице сосредоточено множество цехов и заводов — всё это, очевидно, давало работу местным.

Вскоре наша машина остановилась, и пассажиры потянулись к выходу. Мы не спешили — не хотелось вливаться в суетливую толпу. Да, потеряться было бы трудно, учитывая рост дворфов, но и лишняя толкотня нам была ни к чему.

— А красиво! — восхищённо сказала Мелия, глядя на гигантскую столицу, которая, в отличие от Барад-Толуна, представляла собой многоуровневый город.

Дома здесь были преимущественно одно- и двухэтажные, но располагались на разной высоте, словно сами горы диктовали порядок застройки. Каменные уровни соединяли мощные мосты — по одним ходили дворфы, по другим скользили вагоны. Своего рода метро, только открытое.

Отсюда, с верхней площадки, город простирался вниз, и даже сквозь шум было слышно глухое эхо множества голосов, а также стук сапог по камню.

— Согласен, — ответил я, осматривая всё вокруг. — Но этот их монумент впечатляет больше остального.

Это был тот самый монумент, который я заметил ещё на корабле и над которым потешался капитан. Сейчас же, стоя намного ближе к нему, я почувствовал себя ничтожно маленьким. Из серого, будто слегка отполированного временем камня, возвышался исполинский дворф в полном боевом облачении. Он стоял с поднятым молотом, будто готовый ударить по невидимому врагу. Черты лица суровые, резкие, вырезанные с поразительной точностью. Даже в застывшем камне чувствовалась сила и непоколебимость — типичный дух дворфов. Чтобы увидеть верхушку шлема, приходилось задирать голову до упора. Кажется, даже на Земле я не встречал монументов таких размеров. Город словно вырос вокруг этой статуи, а она стала его сердцем, символом воли и труда.

— Ну и чего мы стоим? — Мелия улыбнулась. — Идём гулять! А ещё мы собирались выпить.

— Так и сделаем. Я бы и перекусил, хоть завтрак у нас и был плотным.

— Полностью тебя поддерживаю!

По прибытии Мелия была такой радостной, что я невольно забыл о теме тоннеля. И, наверное, правильно. Зачем ворошить прошлое? Главное — сейчас с ней всё хорошо. Она живая, улыбается, радуется.

Мы быстро разобрались, куда идти, — кристаллы-указатели здесь тоже имелись.

Районов было множество, каждый со своим назначением, как и в Нижнем Барад-Толуна. Но спокойно пройти нам, конечно, не удалось. То и дело местные подходили, задавали вопросы, старались разговорить, узнать, как и где мы познакомились. Оказалось, и здесь о нас уже знали. Видимо, слух о необычной паре разнёсся по всему континенту. Возможно, у дворфов вообще есть некая магическая связь — иначе как они так быстро всё узнают? Очень уж они развиты.

Дождавшись в очереди свободную вагонетку, мы быстро добрались до нужного района. Вагонетка опустила нас на один из нижних уровней, коих внизу было ещё несколько. С высоты Кхан-Унмар, наверное, напоминал муравейник — сеть улиц и мостов, дома, уходящие вверх и вниз, словно строение было живым организмом.

Выбравшись из вагонетки и идя по улице, которая могла бы стать набережной, будь с одной стороны море или широкая река, я подумал, что город стоит на потухшем, низком и широком вулкане, а мы находимся у основания его жерла. Эту версию я высказал вслух.

— Да, тоже так думаю, — согласилась Мелия и тут же усмехнулась. — Лишь бы этот вулкан не проснулся, пока мы здесь.

— Это точно, — усмехнулся и я. — Надеюсь, дворфы внимательно всё изучили и уверены, что вулкан больше не действующий.

Беседуя об этом, мы осматривали окрестности в поисках хорошего места. Во многих тавернах имелись открытые зоны на улице, куда приятно было присесть, ведь погода здесь стояла замечательная — солнце мягко согревало, почти нет ветра.

Звуки города были вездесущи: лёгкий гул разговоров прохожих, стук колёс вагонетки по мостовой, редкие металлические звуки от торговых лавок. Всё это создавало ощущение живого, но не навязчивого движения.

Что мне особенно понравилось, так это отсутствие назойливых зазывал, хоть и взглядов было немало.

Мы быстро подобрали подходящее место, заказали немного местной еды и вина. Да, тут было вино. Уж не знаю, из чего его делали и где у них растёт виноград или другие ягоды, но оно имелось. И шанс попробовать нельзя было упустить.

На вкус оно оказалось отменным. Я узнал, что делают его из ягод, выращиваемых за пределами столицы. Но это было совсем не вино в привычном понимании, а что-то особенное. Возможно, именно этим оно мне и понравилось. Я прикупил несколько бутылок с собой, благо их свободно продавали прямо в таверне, без условий, что пить нужно тут же.

Пользуясь указателями, мы исследовали другие районы. Один из них особенно выделялся: сады с самыми разнообразными деревьями, кустарниками и цветами. Здесь пахло сладко и свежо, совсем иначе, чем на улицах, где пыль, хоть и едва заметная, всё же витала повсюду. Лёгкий ветер шевелил листья, принося аромат цветущих кустов и влажной земли. Птичьи трели и тихий шелест листвы создавали ощущение уюта и покоя среди шумного города.

Вскоре мы наткнулись на одно интересное место, где предлагали экскурсии. Когда я узнал, что нас могут доставить на верхушку «Воина», — того самого величественного монумента в центре города — я просто не мог упустить шанс, хоть и стоило это немало. Мелия тоже загорелась идеей побывать там. Да, она могла бы взлететь и меня тоже прихватить с собой, но нам сказали, что это запрещено и можно только с сопровождающим.

Нарушать местные законы мы не хотели, поэтому согласились заплатить, чтобы подняться на самую верхнюю точку континента. К тому же нам обещали рассказать многое о столице и ответить на любые вопросы.

И как не воспользоваться уникальным случаем? Ведь не каждый день удаётся побывать в таких местах.