Жажда хаоса

ГЛАВА 7

Ирония — такая сука. Я мысленно ругал Шай за то, что она постучала в дверь. Это было импульсивно и безрассудно. Я всегда считал, что лучше действовать по продуманному плану, чем бросаться в бой сломя голову. А потом сам взял и выбил дверь, пытаясь добраться до нее.

Она привлекла к себе внимание, и кто знает, что эти ублюдки могли с ней сделать. Конечно, она круче большинства женщин, но она не сверхчеловек, несмотря на то, что сама, возможно, так думает. Кажется, ее вообще не волнует ее собственная безопасность.

Образы того, что группа отчаянных мужчин может сделать с женщиной, нахлынули на меня, когда я услышал, как Шай швыряют в коридоре. И поскольку жизнь любит делать из нас всех лицемеров, я забыл о собственной безопасности и бросил все стратегии, проломив дверь, как чертов таран. Чуть не сорвал ее с петель. Мне нужно было добраться до нее. Если эти парни посмеют тронуть ее хоть пальцем... я потрачу последнее дыхание, чтобы заставить их заплатить.

Что в этой женщине такого, что она сводит меня с ума? Я чувствую, что рядом с ней мне постоянно приходится реагировать, вместо того чтобы обдуманно действовать. Она как человеческий торнадо, непредсказуемая и способная на полное разрушение.

Я предпочитаю поддерживать контроль над ситуацией, но с ней это невозможно.

И вот мы снова вместе, но вокруг нас что-то происходит, что заставляет меня нервничать. Похоже, они собираются, готовятся уйти, и я понятия не имею, что это значит для нас.

Нам приказали сесть у стены в главном зале. Молодой парень стоит над нами с оружием, пока остальные собираются.

— Похоже, у него огромный член, — Шай бросает взгляд на охранника, а я пытаюсь удержать свою голову от взрыва.

— Иисус, мать твою, Христос, Шай, — мое проклятие звучит наполовину с недоверием, наполовину с упреком. Она что, пытается сама себя подставить?

— Расслабься, здоровяк, — ее губы искривляются в усмешке, когда изучающий взгляд наконец отрывается от охранника. — Это был тест. Теперь мы знаем, что он не говорит по-английски, даже малейшего намека на реакцию на мои слова не было.

Черт, она доведет меня до инфаркта.

— Предупредить меня было бы неплохо.

— И выдать все? Это бы сделало весь тест бессмысленным.

Боже, как я ненавижу, когда она права.

— Что теперь? — спрашиваю вполголоса.

— Мы знаем, что их восемь.

— Я, наверное, смогу справиться с тремя, но не больше.

— То же самое.

Мой скептицизм, должно быть, отразился на лице, потому что Шай бросает на меня уничтожающий взгляд.

— Не то чтобы это имело значение, пока на нас эти чертовы стяжки, — я дергаю руками, но пластик только впивается в кожу.

— Оставь это мне, — она говорит почти неслышно. Ее голубые глаза встречаются с моими, и хотя не уверен, что именно она задумала, ясно, что у нее есть план.

Тошнотворная смесь облегчения и ужаса бурлит у меня в животе.

— Слушай, не делай ничего, что может тебя убить. Я не хочу объяснять твоим кузенам, почему я вернулся живым, а ты нет.

— Да ты настоящий благородный рыцарь, — несмотря на все, ее шепот звучит легко и насмешливо. Она смеется в лицо нашим обстоятельствам, и я не знаю, должен ли быть спокоен или напуган.

— Как будто тебе нужен рыцарь, даже если бы его предложили, — парирую я, следуя ее примеру.

Ее улыбка нагревает комнату на добрых пять градусов.

— Вот теперь ты меня понимаешь.

Я качаю головой с легким смешком, хотя он быстро угасает.

— Слушай, Шай. Я не хочу, чтобы ты делала что-то безумное.

Ее голос становится таким же мрачным.

— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что чем дольше это длится, тем хуже для нас. Нам нужно выбираться отсюда как можно скорее. Сомневаюсь, что у нас будет больше одного шанса. Нам нужно использовать его с умом.

— Согласен, — мой голос так же мрачен, как и наши обстоятельства.

Прежде чем мы успеваем сказать что-то еще, гул пропеллерного двигателя становится громче, пока небольшой самолет не появляется в поле зрения за окном ангара.

Шай наклоняется ко мне и тихо говорит на ухо: — Мне нужно, чтобы ты доверял мне, Ренцо. Скажи, что последуешь за мной. — Мольба в ее голосе потрясает меня, но именно звук моего имени на ее губах сжимает грудь, как тиски. Не уверен, что слышал, чтобы она использовала мое имя раньше, и мне это нравится куда больше, чем должно.

Господи, помоги мне.

— Все в твоих руках.