ГЛАВА 21
Буря обрушивается на стены нашей маленькой крепости два полных дня. И когда ветер наконец стихает, мы проводим еще два дня, разбираясь с последствиями. Количество снега не было бы проблемой, если бы непрекращающийся ветер не создал гигантские сугробы. Нам повезло, что входная дверь не была завалена, но с одной стороны хижины образовалась стена снега высотой до крыши, с той стороны, где мы хранили дрова и наш подземный холодильник.
У нас нет лопаты, но, как выяснилось, ведро отличная альтернатива. Как только расчищаем доступ к уборной, поленнице и холодильнику, снова ставим все ловушки у ручья. Два дня энергии, накопленной, пока мы были заперты внутри, помогают компенсировать дополнительные усилия.
Мы работаем вместе и возвращаемся к подобию нормальной жизни, но я не могу избавиться от ощущения, что Шай кажется отстраненной. Она была ужасно тихой уже несколько дней. Если бы это был кто-то другой, я бы сказал, что небольшая капризность — это нормально. Нам пришлось пережить чертовски много за последние десять дней. Но Шай не похожа на большинство людей. Внутри нее бьет источник энергии. Она вибрирует от оптимизма, идей и целеустремленности. Шай, с которой я жил последние несколько дней, — это опустошенная версия женщины, которую знаю. Она замкнулась, и не знаю почему. Что-то ее гнетет. Возможно, это просто тоска по дому, хотя она не из тех, кто впадает в депрессию из-за такого.
Пока сижу за столом и наблюдаю, как она перекладывает вещи в шкафу, в котором и так недостаточно вещей, чтобы их перекладывать, меня осеняет.
— У тебя скоро месячные?
Я чувствую себя идиотом за то, что не подумал об этом раньше. Если бы был женщиной, необходимость справляться с этим здесь, в глуши, тоже вывела бы меня из себя. И ей, возможно, неудобно упоминать об этом, чтобы попросить о помощи.
Мой мозг мгновенно начинает искать решения, когда ее ответ бьет меня, как кнут.
— Прости?
Я поднимаю руки в успокаивающем жесте.
— Эй, не набрасывайся на меня. Я просто пытался понять, что тебя беспокоит.
— И ты решил, что должно быть это ПМС?
Она почти провоцирует ссору.
Мои челюстные мышцы напрягаются.
— Нет, но теперь я начинаю злиться.
— Потому что, если женщина чем-то расстроена, у нее, должно быть, ПМС? — Она упирает руки в бока, и я чувствую, как зыбучий песок затягивает меня глубже.
— Хватит вкладывать слова в мой рот.
Я встаю и бросаю на нее угрожающий взгляд.
Она отвечает тем же.
— А как еще я должна это воспринимать? Ты решил, что веду себя странно, и предположил, что у меня скоро месячные? Звучит как мужская логика.
Я сокращаю расстояние между нами и наклоняюсь так, чтобы нависать над ней.
— Я подумал, что ты, возможно, беспокоишься о том, как справляться без необходимых здесь вещей. Я хотел помочь тебе придумать план и не быть бесчувственным ублюдком, но раз ты предпочитаешь делать поспешные выводы, а не выслушать меня, то оставлю тебя с этим.
Я разворачиваюсь и выхожу из хижины, не забывая захватить куртку.
Время порыбачить, но не потому, что я хочу свой приз. Сейчас мне нужно, чтобы Шай проиграла. Меня бесит, что она занимает так много моих мыслей, а когда пытаюсь быть внимательным, она бросает это мне в лицо.
Стоит связать ее и заставить сказать, что, черт возьми, происходит. Вместо этого я представляю все, что хочу сделать и сказать, пока забрасываю удочку в ручей. Моя удочка из сосновой ветки с привязанной леской выглядит смехотворно. Я не знаю, зачем все еще пытаюсь. Я провел немало часов, забрасывая удочку, без единой поклевки.
Тупое упрямство не позволяет мне сдаться.
К тому же, чем еще мне заняться?
Я не могу найти покой даже во сне, потому что она там, ее гибкое тело прижато ко мне. Мне становится все труднее удерживать руки от блужданий. Может, нам обоим просто нужно переспать.
Нет, она отдаляется от меня. Я чувствую это, но не понимаю почему.
Знаю, что ее тело реагирует на меня. Если это так, то в чем проблема? Уж точно не в ее подруге. Она не сказала ни слова о той женщине с момента нашего прибытия.
Я знаю, что не всегда могу получить то, что хочу, но быть лишенным желаемого без веской причины — это бессмысленно раздражает. Может, сегодня вечером отвечу ей тем же. Дам ей понять, каково это, быть отвергнутым без объяснений.