Жажда хаоса

ГЛАВА 13

— Расскажи мне историю. — Мне приходится выдавливать слова через стиснутые зубы.

— Историю?

— Что угодно, Шай. Просто сделай что-нибудь, чтобы чертовски отвлечь меня. — Клянусь, я бы предпочел вынести пулевое ранение, или более серьезную травму одним ударом, чем терпеть эту медленную, изматывающую пытку. Смерть от тысячи порезов. Такое можно приберечь только для злейших врагов.

— Эм, ладно. — Она думает секунду. — Когда мне было шесть, мы гуляли с семьей. Была весна, и обрезчики деревьев работали на тротуаре. Деревья на той улице были огромными, их ветви смыкались над дорогой. Я прошла под тем местом, где они работали, и в тот же момент упала ветка. Приземлилась прямо на мою голову.

— Это многое объясняет.

— Не заставляй меня причинять тебе больше боли, чем я уже причиняю, — шутит она. — Я подбежала к маме, испуганная, но не плакала. Я даже не заметила боли, пока она не сказала, что расшибла голову. Семья, которую мы знали и которая жила в доме по соседству, увидела суматоху и вышла. Они вызвали скорую и принесли полотенце для крови. Мне сказали держать полотенце на голове, пока скорая не осмотрит меня. Когда приехали медики, они сказали убрать полотенце, чтобы посмотреть. Я отказалась. После всех этих разговоров о том, что расшибла голову, и кучи крови, я думала, что если уберу полотенце, моя голова развалится на две половины, как дыня.

Ее тон полон тепла, и видно, что она с нежностью вспоминает этот момент. Держу пари, эта история миллион раз рассказывалась в ее семье. Мне нравится, что она до сих пор находит в этом юмор.

— Тебе наложили швы?

— Да. Десять швов.

— Держу пари, ты хотела смотреть, как они это делают.

Она прикусывает нижнюю губу, сдерживая улыбку.

— Двум медсестрам пришлось держать зеркала, чтобы я могла видеть.

Образ бойкой маленькой Шай вызывает у меня усталую улыбку.

— Это еще не все. Обычно я избегала всего девчачьего, потому что хотела быть похожей на своих старших братьев.

— Напомни, кто твои братья.

— Оран и Каэль.

— Каэля, кажется, не знаю.

— Возможно. Он женат, у него дети, и он занимается бухгалтерией в бизнесе. В общем, — продолжает она, — я отказывалась носить платья и хотела коротко постричься, как мальчишки, если бы мама разрешила. Все, чтобы быть такой же, как они. Но после этого случая я заставила маму заплетать мне косички следующие шесть недель, чтобы все могли видеть мой боевой шрам.

— Думаю, ей это понравилось.

— Она воспользовалась этим, настаивая, чтобы каждое утро заплетать эти чертовы косички. Я выглядела, как будто должна была быть на коробке Little Debbie, но мне было все равно, лишь бы могла хвастаться своими швами и шрамом.

— Готов поспорить, ты была непоседой.

— Полагаю, есть причина, по которой мои родители не завели больше детей после меня, — шутит она. — Оран был примерным ребенком, а Каэль следовал за ним. А я была упряма, как осел.

Ты и сейчас такая, — думаю про себя.

— Вот, последний шов готов. Пять швов. Я бы дала тебе наклейку и леденец за то, что ты такой хороший мальчик, но все, что у меня есть, — это запеченная фасоль.

— Фасоль звучит потрясающе. Давай поедим.

— Не уверена, что она уже горячая. — Она заглядывает в кастрюлю.

— Мне все равно. Пора закончить этот день.

— С этим я согласна.

— Завтра разведем костер и будем надеяться, что кто-то нас увидит. А пока нам обоим нужно поспать.

Она сначала накладывает повязку, затем помогает мне надеть толстовку. Внутри все еще холодно. Огонь не горел достаточно долго, чтобы полностью прогреть помещение, но становится теплее. После того, как она подбрасывает ветки в огонь, приносит кастрюлю с фасолью, затем наливает растопленную воду в чашку. Мы едим прямо из кастрюли и делим чашку.

Я не большой любитель фасоли, особенно с кленовым сиропом, но эти чуть теплые бобы для моих голодных вкусовых рецепторов как филе миньон. Этого хватит, чтобы только разжечь аппетит. Мог бы съесть весь запас консервов, я чертовски голоден. Но это было бы глупо, и я еще не настолько в бреду, чтобы до этого дойти. Сон поможет, а утром мы разберемся с остальными проблемами.

Я встаю и смотрю на маленькую кровать.

— Нам придется делить ее. Никто из нас не сможет спать на холодном полу. — Я почти уверен, что сказал очевидное, но мои мысли чертовски медленные.

— Если ты ляжешь на здоровый бок, спиной к стене, мы должны поместиться, как большая ложка с маленькой ложкой.²

Мне нравится как это звучит больше, чем должно. Возможно, это от истощения. Уверяю себя, что прижаться к теплому телу на мягкой кровати звучало бы потрясающе, с кем бы я ни был.

Снимаю ботинки и откидываю одеяло, затем осторожно ложусь на матрас. Не хочу разорвать швы и снова проходить через эту пытку.

— Залезай.

Шай наливает немного воды из ведра со снегом, и мы каждый делаем еще один глоток. Никто из нас не ходил в туалет с тех пор, как мы были в ангаре аэропорта. Полагаю, мы оба слишком обезвожены, чтобы в мочевом пузыре что-то было. Она добавляет несколько крупных веток в огонь, затем снимает ботинки и ложится рядом со мной. Мягкое тепло ее тела ощущается потрясающе. Впервые за два дня напряжение покидает мои ноющие мышцы.

Я обнимаю ее и осторожно притягиваю к себе, все еще помня о своих швах. Шай напрягается, и у меня возникает ощущение, что она собирается возражать, поэтому останавливаю ее, прежде чем она начнет.

— Мне нужно куда-то положить руку. Теперь перестань ерзать и спи.

— Ладно, но ты должен знать, что ты не совсем в моем вкусе, так что не строй иллюзий.

— Что это значит? — бормочу я, уже наполовину во сне.

— Я предпочитаю больше изгибов и меньше тестостерона.

— Ммм… — размышляю, не веря ей. Я видел, как она реагирует на меня.

— Если не веришь, можешь спросить женщину, с которой я встречаюсь, когда мы вернемся домой.

Встречаюсь? Это привлекает мое внимание. Как мне не пришло в голову, что Шай может быть с кем-то? Видимо, у меня не было времени задумываться о таком. Но теперь, когда задумался, я замечаю, что она не сказала «моя девушка». Возможно, она с кем-то, но только по случаю.

— Ее здесь нет. А я здесь. — Я просто подкалываю ее, но это заставляет меня понять, как бы ни было ошеломляюще, рад, что здесь я. Это я застрял в этой тесной хижине с Шай Байрн, потому что никто другой не должен быть так плотно прижат к ней.

Понимая, что это последний признак бреда, я сдаюсь сну и отпускаю все остальное.