Живой Журнал. Публикации 2014, январь-июнь

История про то, что два раза не вставать (2014-06-19)

На днях вспоминали, в связи с его смертью, Дэниел Киза, автора «Цветов для Элджернона».

В некрологах это произведение упоминалось как роман, а я его помню ещё рассказом в сборнике «Антология зарубежной фантастики».

Десятый том, 1967 год, красная обложка потускнела от частого чтения и надорвана.

Но в этом же сборнике был рассказ Эрика Фрэнка Рассела «Пробный камень" — про ключевые слова.

Там астронавты прилетают в какую-то планетную жопу и вдруг их ментальные сканеры сообщают, что земляне, что прилетят, должны быть уничтожены. Но, правда, в том случае, если один из них скажет ключевые слова. «As it turns out, the two words could not actually be printed in a publication of the time and they will not be printed here. The text refers to them simply as “two simple words of two syllables each” and I can only assume they refer to one grievous expletive and one derogatory word for a person of African descent».

Астронавты тихо фигеют, а когда им открывают тайну слов, нарезают круги вокруг бюста этого первооткрывателя, повторяя: «Что это — такое “проклятый ниггер”»?! — ну, это у нас так перевели, для понятности.

Кстати, Рассел англичанин, а не американец, что, может быть, важно.

Это, на самом деле, очень многозначный рассказ — написанный пр и том, в 1951 года.

В этой притче есть не одна оборотная сторона, а две или три.

Во-первых, филологическая: понятно, что за триста лет всяко может произойти с языком — и фильтрационная цель может быть не достигнута. То есть, эти звуки не покажут ничего — ни доброго добрых людей, ни злого злых.

Во-вторых, это, конечно, история про шибболет.

Шкловский писал:

«Библия любопытно повторяется.

Однажды разбили евреи филистимлян. Те бежали, бежали по двое, спасаясь, через реку.

Евреи поставили у брода патрули.

Филистимлянина от еврея тогда было отличить трудно: и те и другие, вероятно, были голые.

Патруль спрашивал пробегавших: “Скажи слово шабелес”.

Но филистимляне не умели говорить “ш”, они говорили “сабелес”.

Тогда их убивали.

На Украине видал я раз мальчика-еврея. Он не мог без дрожи смотреть на кукурузу.

Рассказал мне:

Когда на Украине убивали, то часто нужно было проверить, еврей ли убиваемый.

Ему говорили: Скажи “кукуруза”.

Еврей иногда говорил: “кукуружа”.

Его убивали».

И вот рассказ, который должен был прославлять терпимость государства будущего, даже — государств будущего, где забыли даже сами нетолерантые слова, преобретает неожиданные черты. То есть, добро норовит поставить зло на колени и забить его бейсбольной битой — по лингвистическому принципу.

Ну и, наконец, в-третьих, для нас, вернее для моего поколения слово «негр» до сих пор нейтральным — да и как вставишь в строчку «даже негр преклонных годов» — афроамериканца? Непонятно.

Но и тут моё поколение опасно ходит.

Извините, если кого обидел.

19 июня 2014