Жизнь

Глава 10 Осознание

Нет. Это невозможно! Это сон. Да, точно! Какой-то кошмар, который скоро закончится… Но почему же я не просыпаюсь? Почему вонзаю ногти в ладонь, чувствую боль, но не просыпаюсь?!

Мои телохранители, держащие за рукоять оружие, спрятанное под пиджаками, быстро вели меня к автомобилю. Я покидала зал ресторана, в котором отрезали голову моему профессору.

«Поздравляю вас, графиня!»

«Не забыли о моей презентации?»

«Можно, я дам вам совет?..»

«Проклята… проклята… Проклята».

Его голос с легким французским акцентом так отчетливо звучал в голове. Он перекрикивал вопросы офицеров полиции, он мешал мне искать для них ответы. Голос человека, который стоял перед лицом своего убийцы – отголоски страха перед неминуемой смертью, дрожащего от отчаянья и понимания, что на жизнь остается несколько секунд. Голос невинного человека, который готовился к смерти из-за меня.

Так и есть. Я проклята.

Угнетенная невероятным чувством бессилия и ненавистным страхом, я почти бежала к автомобилю. Прохладный воздух каталонской ночи пытался утешить меня своим дыханием. Охранники оберегали от назойливых репортеров, буквально отталкивали их в стороны. Я не слышала их слов. Я погрузилась в новый мир, где нет места счастью, добру и уверенности в том, что завтра увижу рассвет.

Мой отрешенный взгляд наткнулся на медовые глаза Себастьяна. Он ждал меня у машины. Его совершенное лицо источало непроницаемость, которая успешно блокировала попытки окружающих проникнуть в его мир. И сердце сжали клещи ужаса. Он был рядом со мной, когда убивали профессора. А если следующим выберут его?!

Нет!

Сознание выкрикивало это слово снова и снова.

Только не он!

Смертельная угроза собственной жизни мне почти не страшна. Но один намек на опасность для Себастьяна сковывал нутро таким жутким страхом, что даже дышать становилось сложно.

Я ускорилась, желая как можно быстрее оказаться рядом с ним. Глаза Эскаланта прошлись по моему лицу, позволяя только мне прочитать обеспокоенность и сочувствие в них.

– Как ты, малышка? – чуть хрипло зазвучал его красивый голос.

Игнорируя этот глуповатый вопрос, я сморгнула слезу и заговорила:

– Держись от меня подальше, Себастьян. Прошу тебя, не приближайся ко мне! – умоляла я его, со слезами истерики на глазах.

– Зоя!.. – простонал он, пока мы стояли в кольце охраны.

– Пожалуйста! – перебила я его.

Рука непроизвольно потянулась к нему, будто желая удостовериться, что он здесь, в этой реальности. Пальцы сжили ткань пиджака на его рукаве, а голос шептал заклинания:

– Ты же видишь кошмар, который я приношу! Я действительно проклята этим человеком…

Эскалант хмуро смотрел на меня, но ответить не успел – я снова опередила его.

– Прошу, не дай ему понять, как сильно ты дорог мне! – заклинала я его, пытаясь взглядом сказать больше.

«Моя жизнь в тебе, Себастьян!»

Он, молча, слушал, глазами проникая мне в душу. Он понимал, что я права. Ведь доказательства тому, вынесли из отеля в двух черных непрозрачных пакетах.

Я заставила себя разжать пальцы и отпустить Себастьяна. Мне пора уходить в спасительное одиночество. Оказавшись внутри автомобиля, я легла на заднее сидение, подтянула ноги к груди и закрыла глаза. Горячие слезы потекли по щекам, и я не пыталась их остановить. Я оплакивала жизнь прекрасного, талантливого человека, который имел неосторожность завести со мной знакомство.

Мрачность моей судьбы достигла границы. Понимание этого наполнило меня. Как и осознание того, что с этого дня я обрекаю себя на одиночество.

Я вошла в свою квартиру.

Сейчас чувства невероятно острые, болезненно-колючие и слепяще-яркие. Они угнетали, лишали внутреннего тепла и надежды на счастье. Они беспощадно уничтожали меня.

Но завтра все изменится. Возможно, легче не станет, но будет по-другому. Сон перезапустит сознание. Утро смоет ужасы вечера. Я переживу эту трагедию и стану сильнее. Я знала, что так будет. У меня был опыт переживаний немилосердных ударов судьбы и утрат.

Жизнь навсегда ушла из Циско Эмпе. Она покинула его, как и моих родителей. Жизнь – это единственная потеря, которая исчезает навсегда. Эту утрату невозможно восполнить и смириться с ней тоже нельзя.

– Простите меня, профессор! Простите, умоляю!

Свернувшись клубочком на кровати, я рыдала, пока рядом жужжал мой мобильный, накапливая безответные звонки и сообщения.

Очень. Сильно. Болит. Голова.

Сквозь адскую боль, я разлепила веки. Капли дождя стекали по стеклам окон спальни. Ноябрь одаривал Барселону небесной водой.

Люблю такую непогоду. Больше чем солнце или снег. Хотя нет, снегопад также люблю. Сказочно-уютная пора, которая негласно обещает волшебство.

Я повернулась на бок и, подложив сложенные ладони под щеку, смотрела на ливень из испанского неба. С каждой его каплей воспоминания обретали ясность, а сознание избавлялось от остатков сна. Боль не торопливо поглощала меня, ей на выручку спешила безвыходность, а страх подталкивал в их роковые объятия. Омерзительный, ненавистный страх.

Закрыв глаза, я позволила слезам скатиться по лицу.

Больше никто не должен погибнуть из-за меня!

Хуже собственной смерти – это смерть близких. Жить с осознанием вины в гибели невинных людей – жестокое наказание.

Теперь в моем одиноком существовании есть только одна цель – бороться и победить того человека, чьи руки испачканы кровью. Скорее всего, он убьет меня. Слишком сильный и коварный враг мне достался. Но умирать я одна не собираюсь. Он… или она умрет вместе со мной.

Я решительно встала с постели и пошла в ванную.

В школу больше не пойду. Нельзя подвергать опасности других студентов и преподавателей. Пока отсижусь здесь и подумаю о следующих шагах. Так хочется позвонить Ксавьеру! И Латти. И Ронни. И… Себастьяну.

Нет, Зоя. Эти люди – твое слабое место. Ты должна быть сильной. Ради них. Без них.

Я умылась, почистила зубы, собрала волосы в хвост и сняла платье, в котором вчера уснула. Натянув шорты и футболку белого цвета, я заглянула на себя в зеркало. Глубокий вдох и медленный выдох. Я знаю лишь одно лекарство, способное меня исцелить. Это творчество. Только это у меня осталось.

Я вышла из спальни и замерла.

Из гостиной доносились мужские голоса. Раблес? Сорино?.. Нет. В одном из них я узнала волнующий тенор и двинулась на звуки.

Голоса приобрели отчетливость, и непривычный аромат свежезаваренного кофе проник в мое обоняние. Виктор Эскалант и Ксавьер расположились у барной стойки. Первый наливал горячий напиток из кофейника второму.

Мой незамеченный взгляд скользнул по незнакомому парню, стоящему рядом с ними. Его темные, густые волосы были зачесаны назад, а слегка раскосый взгляд выдавал восточную кровь в его родословной. У панорамного окна спиной ко мне стоял Себастьян Эскалант. На нем был черный реглан и песочного цвета брюки. Он засунул руки в карманы, широко расставил ноги, и слегка опустил голову, будто изучал вероятность пробок на дороге.

– Что вы здесь делаете?

Мой звучный голос прервал их беседу и четыре пары мужских глаз устремились в мою сторону. Но я чувствовала только один взгляд, который тщательно избегала.

– Доброе утро, Зоя! – Виктор сочувственно улыбнулся мне.

– Привет, детка! – подошел ко мне Ксавьер.

Я искоса заметила, как дернулась голова Себастьяна в его сторону.

– Я приготовил тебе чай.

Ксавьер обнял меня и погладил по голове. На глаза навернулись непрошенные слезы от жалости к себе и от понимания того, что теперь будет сложнее расстаться с этими людьми.

– Убери руки от моей жены, Варгос! – властный голос Себастьяна прозвучал с открытой угрозой.

– Ревнует, гад! – усмехнувшись, прошептал мне в ухо Ксав, и отстранился. – Руки не главное в мужчине, Себ…

– Угомонись, Ксавьер! – вторил брату Виктор, который явно был недоволен поведением друга.

Тот рассмеялся и, подняв руки в жесте капитуляции, отошел от меня.

– Что вы делает в моей квартире? – повторила я вопрос.

Я выжидающе смотрела, как парни переглядывались.

Наконец, Виктор нарушил тишину:

– Зоя, я хочу представить тебе своего близкого друга, – ушел от прямого ответа он.

Виктор подвел ко мне незнакомца, который улыбаясь, источал доброту и проницательность в темных глазах.

– Это – Гаспар Али-Капур, офицер полиции Интерпола.

– Рад нашему знакомству, ваше сиятельство! – протянул он руку, пока я вяло смотрела на него.

– Я… т-тоже, – промямлила в ответ на рукопожатие и тут же добавила. – Зовите меня Зоя. Прошу вас!

– С удовольствием, Зоя! – шире улыбнулся тот, отпуская мою руку. – Но только если позволите быть для вас Гаспаром. И очень хочу, чтобы мы перешли на «ты»…

– Давай к делу, Гаспар! – раздраженно бурчал Себастьян за его спиной.

– Разве мы договаривались о вашем визите ко мне? – строго спросила я, оглядывая каждого из присутствующих, кроме Себастьяна.

Взгляд задержался на Викторе, который переглянулся с моим новым знакомым Гаспаром.

– Мы здесь для того, чтобы помочь тебе, Зоя, – осторожно начал он.

– Мне не нужна ваша помощь! – резко перебила я его. – Вы итак очень много сделали для меня. Я безмерно вам благодарна. На этом все!

Не хватало ещё рисковать их жизнью!

– Мы помогаем не лично тебе, Зоя, – раздался голос Себастьяна, и я непроизвольно посмотрела в его сторону.

Суровый взгляд. Хмуро сдвинутые брови. Руки все также в карманах, а голос полон мрачной решительности.

– Прежде всего, – продолжил он. – Мы делаем это ради твоей семьи. Ты должна знать – твой отец был моим крестным. А твоя мать – крестной Виктора. Ты – сестра наших погибших друзей. Так что мы отдаем дань их памяти, спасая твою жизнь.

– Ох, как сказал! – сокрушенно замотал головой Ксав.

– Брат, помягче... – поморщился Виктор.

А Гаспар сдержано усмехнулся и потер виски.

Семейные обязательства благородного, но расчетливого Себастьяна!

Меня пронзила злость – дикая, яркая и первобытная. Мои эмоции оказались на пике извержения.

– Помягче? – затрясло меня от обиды. – Да разве Себастьян так умеет?

Его глаза сузились. Он вызволил руки из кармана и сделал шаг ко мне.

– Чувства здесь не уместны! – зло выплеснул он, словно дал мне пощечину. – На кон поставлены человеческие жизни! И вчера стало ясно, что угроза нависла не только над тобой!

– Брат!– резко выкрикнул Виктор, одергивая его.

Жестокость и правдивость его слов пронзила меня копьем вины. Я с ужасом почувствовала, как слезы навернулись на глаза.

Ненавистные слезы моей слабости!

– Уходи! – упавшим голосом сказала я. – Все уходите!

– Зоя, послушай...– шагнул ко мне Ксавьер

– Нет! – выкрикнула я. – Себастьян прав! Вы все рискуете собой, находясь здесь!.. Я больше не хочу... чувствовать эту вину! Я... не переживу, если ... кто-то из вас…

Я утратила возможность говорить из-за истерики, которая накрыла меня безудержной волной смешанных чувств и переживаний. Я прикрыла лицо ладонями, рыдая от невыносимой боли. Меня била крупная дрожь, перед глазами всплывала картина вчерашнего ужаса – безжизненный профессор, его мертвые глаза больше никогда не увидят этот мир…

– Он умер из-за меня!!!

Мои ноги подкосились, и я непременно упала бы, но чьи-то крепкие руки подхватили меня.

– Доволен, черт возьми?! – Будто издалека услышала я сердитый голос Ксавьера. – Оратор хренов!!!

– Думаю, стоит позвать врача! – испугано предположил Виктор.

– Не нужно, – раздался уверенный голос Гаспара. – Она сильная девочка, справиться.

Меня усадили, кажется, на диван и дали в руки прохладный стакан. Запах спирта ударил мне в ноздри.

– Зоя, сделай один глоток, пожалуйста! – ласково попросил Гаспар.

Задыхаясь, я безудержно всхлипывала, и трясущимися руками поднесла к губам хладное стекло. В тот же миг горло обожгло крепчайшее спиртное, и я закашляла.

– Осторожно, Зоя. Нужен еще один глоток и тебе станет легче. Обещаю! – снова он меня уговаривал.

Истерика не отпускала, но я послушалась. Еще немного жидкого огня, и кашель я уже сдержала. Вдох. Выдох. И еще раз. И ещё. Медленно, глубоко и протяжно. Я сглотнула и открыла глаза.

Меня окружали встревоженные лица мужчин. Рядом сидел Гаспар и Ксавьер. Напротив – стоял Виктор, а подальше от всех – Себастьян. Мои глаза встретились с его медовым взглядом. Он сожалел. Он намеренно позволил мне понять это.