Жизнь

Глава 25 Спасающая вода

Камин больше не омрачал гостиную своей пустотой. Сейчас в нем играли языки пламени, пестрящие среди поленьев. Их искры взлетали и падали, исчезая в глубине света.

Все еще дрожа от сырости после ноябрьского купания, я стучала зубами и смотрела в огонь. Мои плечи укутывал флисовый плед, а влажные волосы, подсушенные полотенцем, лежали на спине. Я натянула на себя одежду, но не сняла мокрого белья и поэтому все никак не могла согреться. Да, я не все продумала до конца. Хотя, разве пыталась?

Услышав шаги, я машинально подняла глаза. В комнату входил мрачный Себастьян. Его черные взъерошенные волосы еще не высохли, а наспех накинутая рубашка еще не застегнута. Он обвел взглядом гостиную и нашел меня, сидящей в кресле у камина.

– Я сделаю чай, – сказал он, безошибочно прочитав мои желания.

– С-спасибо! – дрожа, выдавила я.

Эскалант двинулся в сторону кухни, которая располагалась рядом с гостиной. Он залил воду в блестящий черный чайник, поставил его на стеклянную плиту и взял две красных чашки с подставки на столе. Потом заглянул в шкаф, на уровне его головы, достал оттуда чайные пакетики и, кажется, мед. Он бросил все это в чашки, потер на маленькой терке имбирь и залил кипятком.

Себастьян направился ко мне с двумя чашками в руках. Я с благодарностью приняла чай, а он сел в кресло напротив меня и устремил свой взор в пылающий камин.

– Разжигая его, я не понимал, зачем это делаю, – усмехнулся он, и подул на горячий чай, прежде чем отпить. – Но без него в этой комнате будто чего-то не хватает.

Я с трудом отвела взгляд от лица мужчины, который сам того не понимая признался в сентиментальности своей натуры, и тоже посмотрела на огонь.

– Т-твоя интуиция тебя не под-двела. Камин меня очень согревает! – призналась я и сделала глоток обжигающего чая. – Что хотел Виктор?

– Есть новости, – уклончиво ответил он, и я почувствовала его взгляд. – Но об этом позже. У нас есть одно незаконченное дело.

Я вмиг ощутила, как покраснела и посмотрела в свою чашку с черным чаем.

– Не это дело, Зоя.

Услышала я его довольную усмешку и снова подняла к нему глаза.

– К этому мы вернемся через два с половиной дня. Обещаю.

В этот день он расскажет всем, что я его жена. Тогда же я всем расскажу, что скоро мы с ним станем «бывшими». Хотя «настоящими» так и не стали.

Если только он не даст мне новую надежду. Ну, а пока, я вынуждена заставлять себя гнать надежду на… надежду.

– Сейчас нам нужно закончить с тайником твоего отца, – деловито продолжал Себастьян и принялся застегивать пуговицы на рубашке. – Минут через десять приедут детективы Интерпола. Они соберут всю информацию и будут изучать.

Я слушала голос Эскаланта и пила чай, не чувствуя его вкуса. Я лишь ощущала, как прежний вагон эмоционального давления накатывает на меня и придавливает к стене безвыходности.

– Пока у нас есть время, я хочу рассказать тебе то, что мне известно о Селест Грегор.

Твердость в его голосе выдавала нерушимость мысли, как и лед в том месте, где когда-то было его сердце.

– Эта девушка была любовницей твоего отца. Когда он бросил ее, она совершила непоправимую и глупую ошибку – повесилась. Тяжесть ответственности легла на Рамона Солера, которая мешала ему трезво смотреть на вещи и…

– Для тебя любовь невесомый повод чтобы жить или умереть? – перебила я его, прошептав свое предположение.

Себастьян устало вздохнул, приподнимая широкие плечи. Ему не хотелось говорить о том, в чем заключается мое спасение.

Эскалант откинулся на спинку кресла и положил руки на подлокотники.

– Для меня любовь – это миф, созданный людьми, чтобы было о чем писать стихи, песни и сценарии к мелодрамам, – сухо изрек он.

Этот миф живет во мне. И благодаря ему, я все еще хочу жить.

– Ты никого не любил, Себастьян?

Я вспомнила давний рассказ Ньевес о трагедии в их семье. Мое сердце сжалось от сочувствия к тому мальчику, который очень болезненно воспринял попытку мамы уйти к другому мужчине.

Эскалант поднялся на ноги, явно желая уйти от разговора. Но я встала следом, все еще кутаясь в плед и не понимая от чего я больше мерзну: от ледника в его взгляде или от влажной одежды.

– Вынужден настаивать на исключении психоанализа моей натуры из сегодняшней повестки дня! – резковато заявил он тоном, пренебрегающим всякие попытки возражения.

Не обращая внимания на его намеки, я подошла к нему и положила руку на грудь, там, где стучало его суровое и бесчувственное сердце.

– Почему там никого нет, Себастьян? – спросила я с неприкрытой болью в голосе.

Он молчал. Лишь сильнее сдвинул брови и стал чаше дышать.

– Почему внутри твоего сердца пустота? – не унималась я, дрожа от прикосновения к нему. – Оно создано для любви, Себастьян. Ты тратишь его время впустую!

Эскалант накрыл мою ладонь и, сжав, дернул меня к себе. Я поддалась и обхватила его плечо другой рукой. Медленно подняла глаза к лицу Себастьяна, тревожно ощущая, как его ладонь скользит по моей спине, опускаясь на талию.

Кто-нибудь, спасите меня!

– Мое сердце принадлежит только мне, Зоя, – его хрипловатый баритон украсил тишину дома. – Так же, как и ты принадлежишь мне.

Становилось больно от ясного понимания того, что от меня ему нужно все, кроме моего сердца.

– Я люблю тебя, Себастьян Эскалант! – призналась я и легонько коснулась его скулы ладонью. – Люблю твои глаза. В них отражается твоя душа и целый мир, принадлежащий только тебе. Люблю твой голос. Люблю твой сильный и властный характер. Люблю твой запах и привычку приподнимать плечи при вдохе. Я все в тебе люблю, Себастьян! – трагично улыбнулась я. – Даже твой цинизм и ту боль, которую ты даришь мне вместо своей любви.

– Зоя!.. – простонал он.

Но я положила палец на его губы, принуждая к молчанию:

– Вот сейчас я поцелую тебя и смогу прожить еще неделю, вспоминая прикосновения твоих губ,– горячо прошептала я.

Встав на цыпочки, я запустила руки в его влажные волосы, чтобы притянуть к себе.

– Еще вчера я полагала, что моя любовь к тебе – это слабость. Теперь я осознала, что в ней моя сила, благодаря которой, я могу существовать в кошмаре своей жизни.

И закрыв глаза, я поцеловала Себастьяна. С робостью, мукой и тоской.

Он не двигался. Перестал дышать и сжал свои руки на моей спине. Я медленно прикоснулась к его нижней губе, потом дотянулась до верхней. Я склонила его голову ближе к себе, но все равно пришлось стоять почти на пальцах, словно балерина.

Он – головокружительно высок!

Его губы такие мягкие и чувственные, словно созданы для поцелуев. Я слышала бешеный ритм своего сердца, которое готовилось выпрыгнуть из меня, и упасть к его ногам навсегда. Я целовала нерушимого Себастьяна, понимая, что чертовски сильно ошибаюсь, считая, что так будет легче жить. Я обманывала себя, искала оправдание для того, чтобы заставить замолчать голос гордости и разума хотя бы на время.

Себастьян сдался. Он приоткрыл рот и позволил мне робко проникнуть в него языком.

О, вот я и согрелась!

Услышала его тихий, судорожный стон, когда я дотронулась до его языка и с порочным наслаждением почувствовала, как он ответил на мой поцелуй. Он притянул меня к себе так сильно, что я с трудом смогла дышать. Но разве это важно?

Эскалант рывком стянул с меня плед и надавил на затылок ладонью, чтобы я не надумала отстраниться. Теряя себя, растворяясь в нем, желая его и мучаясь от любви к нему – я только так могла почувствовать себя по-настоящему живой. Да, глупо. Да, обманчиво. И, да, эта эйфория лишь на миг, который подарит мне воспоминания. Он дарил мне вдохновение, чтобы отвлечь меня от ужаса, который окружает мою псевдожизнь.

– Малышка… Ты – моя слабость! – прохрипел Себастьян и прервал наш поцелуй. – Я обещаю тебе сделать нашу первую ночь – сказочной. Но сейчас не самое лучшее время.

Он уткнулся лбом в мой лоб, а его покрасневшие губы растянулись в нежную улыбку.

Себастьян все не так понял. Мне следовало внести ясность и сейчас это лучшее время.

– Через месяц король аннулирует наш брак, – сказала я, подняв голову к его лицу. – Сегодня я попросила его об этом. Он согласился.

На моих глазах происходило перерождение галантного уверенного соблазнителя в кровожадного зверя, жаждущего мгновенной и жестокой расправы. Глаза Себастьяна превратились в щели, а челюсти лязгнули и сжались. Испугавшись, я попятилась, но его рука резко обхватила мое горло и сжалась. Воздух с трудом проникал в легкие и я схватила его за руку, пытаясь высвободиться.

– Как ты посмела?! – рыкнул он.

– Господин Эскалант! – раздался угрожающий незнакомый мне голос.

Себастьян дернул головой в сторону, откуда он прозвучал.

– Немедленно уберите руки от графини!

Эскалант, пышущий убийственной яростью, перевел взгляд на меня и отпустил мое горло.

Я, потеряв равновесие, удержалась на ногах сама, хотя поблизости вдруг оказалась пара крепких парней, словно обещая защиту от гнева Себастьяна. Мой взгляд устремился на человека, который приказывал властному аристократу. Средних лет, крепкий русоволосый мужчина с очевидной суровостью на лице, испещренного шрамами, и рукой, угрожающе лежащей на рукояти оружия под сдвинутой полой серого пиджака. Я узнала в нем детектива Интерпола. Это он вчера допрашивал меня после бала.

Эскалант, молча, переводил взгляд с меня на парней, стоящих рядом и на детектива. Я видела, как ожесточились его глаза от оскорбления нанесенного мной и этими мужчинами. Развернувшись, он вышел прочь из дома, так и не сказав ни слова. А я смотрела ему в след со смешанными чувствами сожаления и страха.

– Госпожа Солер? – обратился ко мне детектив. – С вами все в порядке?

Я с трудом перевела на него взгляд и закивала.

– Тогда пройдемте в кабинет вашего отца?

– Да, конечно.

Я направилась в сторону тайной комнаты, откуда меня недавно вынес Себастьян.

– Позвольте спросить, сеньор Эскалант часто проявляет агрессию к вам? – осторожно спросил меня детектив.

Он вкладывал тот самый томик «Легенды рыцарей Испании» с письмом Рамона Солера в пластиковый пакет, когда я удивленно посмотрела на него. Неужели он тоже подозревал Себастьяна в причастности к покушениям на меня?

– Нет. Мы просто повздорили немного. Разве это похоже на агрессию?

Я попыталась изобразить убедительную улыбку на губах, которые все еще горели от поцелуя Себастьяна.

– А разве нет? – Мортис не скрывал сомнения.

Как хорошо, что мы уже подошли к тайнику. Действовать по схеме, как в первый раз, необходимости не было – двери оставались распахнуты. Я пропустила вперед интерполовцев, бросив взгляд на кофейный столик, на котором лежала книга Рамона, только теперь в пакете для вещественных доказательств.

Я вылетел на трассу ведущую прочь из города, не видя ничего вокруг. Все внутри клокотало, я был подобен вулкану на грани извержения.

Я зол. Очень зол. Черт возьми, я никогда раньше не был так зол! Попросила короля аннулировать брак?! Что за неугомонная девка?!

Черт побери, ну почему именно она оказалась Солер?!

Я с ожесточением ударил ладонями по рулю и нажал педаль газа до предела, выжимая из «Майбаха» мощь, которая была мне необходима.

Надо успокоиться! Срочно.

Как я мог позволить довести себя до такого состояния этой девчонке? Одним предложением она разожгла во мне бурю такой силы, что если бы та внезапно материализовалась, то уничтожила бы половину страны. Я схватил ее за горло. Это стало неожиданностью даже для меня. Как я до такого дошел?! Зачем я это сделал? Что хотел доказать?

Путаюсь. Путаюсь. Путаюсь…

Черт!

Я резко вошел в поворот и пропустил машину, оказавшись на встречной полосе. Не могу успокоиться! На мои глаза попался мобильный, лежащий на панели. Ах, поддамся еще раз!

Я съехал с дороги, остановился у бескрайнего поля, заросшего серо-желтой растительностью, и вылетел из автомобиля, не закрыв дверь. Я набрал номер и несколько секунд слушал раздражающие гудки.

– Себастьян?

Дрожащий голос Зои поднял во мне новый смерч чувств.

– Я никому и никогда не позволю создавать рамки для меня, слышишь?! – проорал я в трубку. – Ни матери, ни тебе, ни королю, ни богу! Ни-ко-му!

Пауза. Моя грудь тяжело вздымалась, а перед глазами сверкали молнии, пока я ждал ответ.

– Никому кроме самого себя, Себастьян, – прозвучал ее ответ с легким акцентом, так волнующим меня. – Твоя жизнь испещрена стальными рамками, которые ты построил себе сам.

Короткие гудки оповестили меня о том, что абонент первый отключил звонок. Я непонимающе уставился на телефон в руке. Что же меня сильнее взбудоражило: ее слова или то, что она единственная, кто посмел бросить трубку в разговоре со мной.

Я не могла перестать улыбаться. Убирая мобильный в задний карман брюк, я чувствовала сладкий привкус победы. Я сделала первую – маленькую и дарящую робкую надежду – пробоину в сильной, уверенной и мощной броне корабля Себастьяна Эскаланта. Я снова вызвала в нем эмоции, лишила способности сдерживаться. Пусть на время, совсем на краткий миг. Но я заставила его совершить безумство и забыть о хладнокровности разума. Ведь привычный Себастьян не позволил бы себе такую слабость, как открытая демонстрация чувств.

– Зоя Солер!

Громкий голос звал меня из тайного кабинета Рамона. Я вздрогнула, и моя улыбка медленно сползла с лица. Я обернулась к интерполовцам, которые напряженно смотрели на экран компьютера в кабинете покойного графа.

– Ты проклята смертью, Солер! – звучал голос мужчины в черной одежде и в знакомой маске на все лицо, но только теперь он смотрел на меня с экрана монитора. – Ты жить не будешь. Я убью тебя, как и всю твою семью. Но не сейчас. Я благородно дарю тебе отсрочку. Сейчас у тебя ровно десять секунд, чтобы покинуть этот особняк порока, лицемерия и лжи, прежде чем он сгинет в огне. Итак, время пошло! Десять… Девять…

– Бегом! – заорал Мортис и все трое мужчин кинулись к выходу.

Попутно он схватил меня за руку, и потянул за собой. Но мой мозг дал сигнал действиям. Я вырвалась и бросилась к кофейному столику.

– Куда?! – бежал за мной Мортис.

Я, схватив тот самый томик легенд, завещанный мне Рамоном, позволила детективу опять поймать меня за руку и потащить из кабинета отца.

– Шесть… Пять…

Детектив крепко сжимал мою ладонь и толкал впереди себя, пока мы не оказались на улице. Не понимая, но доверяя его действиям, я, в компании служителей международной полиции, бежала к тому самому бассейну.

Предугадав их планы, я прижала книгу к груди и схватила ртом воздух, перед тем как прыгнуть в воду вместе с мужчинами.

Яркая вспышка над головой и оглушительный звук сотряс все вокруг. Подняв глаза к небу, я сквозь бушующую воду увидела зарево огня и пролетающие осколки стекла и щепок.

Этот взрыв уничтожил дом, так и не ставший мне родным.