Жизнь

Глава 48 Грань жестокости

Я стояла над крутым обрывом, который уходил в море каменным шлейфом. Лицо овевал ветер, приносивший соленые брызги морских волн. Слышала шум, с которым могучие приливы воды били нерушимую преграду. Небо над головой затянули дождевые тучи. Молния устремлялась в бушующее море вдали.

Я очень хотела вдохнуть глубже воздух земли, на которой родилась и которую совсем не знаю. Я четко знала, что это сон или видение. Я чувствовала нереальность происходящего.

Может быть, я умерла?

Но тогда почему испытываю боль в горле? Почему хочу зажмуриться, чтобы голова не раскалывалась от вопросов? Разве по ту сторону жизни душа ощущает страдания смертного тела?..

Мои родители. Я думала, что они будут ждать меня на этом берегу. Почему же их здесь нет? Наверное, я попала в чистилище. Теперь я буду вечно стоять здесь и понимать, что в другом мире остался человек, который любил меня и которого я покинула.

Пусть так! Я готова быть здесь одна. Без семьи и родных. Я готова на все, лишь бы знать, что там, на другой стороне, Себастьян жив.

Господи, молю тебя, сохрани его! Пусть мой убийца оставит его в живых!..

Голоса. Я слышала мужские голоса. Они звучали все громче. Неразборчивые слова выстукивали болезненными молотками в сознании.

Удары. Их я тоже слышала. Они нечастые и неритмичные. Но звучали все отчетливее с каждым новым разом. Эти звуки будили меня, и я поддалась.

Медленно, чтобы не провоцировать очередной приступ боли в правом виске, я открыла глаза и сморщилась от провальной попытки избежать муки. Несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд.

Кажется, я лежала на полу. Узнала ковер у камина, огонь в котором уже погас. Я еще раз моргнула и тут же поморщилась от боли в виске. Она мешала мне разобрать голоса, звучащие надо мной и понять, что же это за глухие удары, которые доносятся до слуха.

Я увидела несколько пар мужских ботинок. Одни стояли рядом с моим лицом, другие – у дивана, на котором, очевидно, сидел их обладатель.

– Она пришла в себя.

Наконец, разобрала я слова, произнесенные все тем же знакомым голосом.

– Поднимите ее, ребята.

Из горла, охваченного болезненным огнем, вырывался стон, когда мужские руки грубо подхватили меня и усадили на что-то мягкое. Голова слово наполнилась свинцом, и я с трудом ее подняла в попытке осмотреться.

Двое мужчин в черных одеждах стояли напротив. Еще один – третий – сидел на диване на противоположной стороне.

Я зажмурилась, чтобы навести ясность в зрении. Мне удалось увидеть улыбку на смуглом лице. На знакомом лице. На очень знакомом, черт возьми, лице!

– Бенедикт… – осипшим голосом выдала я и снова сморщилась от боли.

Я услышала, как он приблизился под звук все тех же ударов. Они устрашали меня больше, чем этот предатель. Возможно, это неизвестность или панический приступ? Они потрясали меня, и я поняла, что изнываю от необходимости узнать их природу.

– Да, сеньорита, это я. – ухмыльнулся тот. – Но в этой истории я герой второго плана, – говорил мой бывший телохранитель Бенедикт Раблес, останавливаясь рядом. – Главную роль играет другой человек.

Мне плевать, кто убивал ради денег моей семьи. Я хотела знать лишь одно!

– Где… Где Себастьян? – снова прозвучал мой сиплый вопрос и опять боль обожгла гортань.

Я увидела лицо Раблеса совсем рядом. Он снова улыбался и оценивающе смотрел на меня:

– Скоро узнаете, графиня, – и, покачав головой, добавил: – Подпортил я вашу красоту, сеньорита. Красный цвет на коже вам явно не к лицу!

Этот звук ударов теперь внушал смертельный ужас.

– Что с Эскалантом?! – мучительно требовала я ответа, глядя в глаза предателю.

Тот выпрямился и теперь смотрел на меня сверху вниз.

– Ты ведь их слышишь? – кивнул он в сторону, откуда доносились эти жуткие звуки.

Мои руки судорожно сжались в кулаки. Я сглотнула боль, но больше не морщилась. Я впилась взглядом в человека, который так умело, вел двойную жизнь.

Но он только шире улыбнулся и переглянулся со своими молчаливыми и незнакомыми мне напарниками. А после снова обратил свой мерзкий взгляд ко мне.

– С удовольствием сообщаю: вы слышите, как мой босс избивает вашего бывшего мужа, несостоявшегося герцога Торегросса…

Дикий вопль прозвучал внутри меня. Он хотел вырваться наружу и оглушить этих преступников. Но я сумела лишь завыть и, собрав так и не восстановившиеся крупицы сил, броситься на предателя.

Раблес резко толкнул меня, и я снова упала на пол. Боль пронзила область затылка и спины. И мрак снова забрал меня к себе.

Боль. Она вновь пульсировала в моем теле, лишая мыслей и чувств. Я тонула в ее бескрайнем, огненном океане. Захлебывалась в волнах агонии, пытаясь выплыть, выкарабкаться… Она забирала меня в плен, обещая сделать слабой и беззащитной, готовой на все, чтобы избавиться от нее.

Но боль просчиталась. Она не увидела во мне отличия от тех, кого уже погубила. Она не знала, что я – невероятно сильный боец. Я смогу выстоять любую муку тела, лишь бы страдания не касались моей израненной души.

У меня был якорь в реальном мире, который придавал сил. Это единственная мысль в затуманенном болью разуме пульсировала не словами, а образом. Я видела Себастьяна. Его улыбку, глаза и ямочку на подбородке. Я карабкалась из пучины видений и муки к нему.

Опять голоса.

Я медленно приходила в себя и даже не пыталась расслышать слов преступников. Я вслушивалась в те звуки, которые пробудили меня в прошлый раз. Их нет. Кажется, его больше не били.

Ужас сжал внутренности, и я открыла глаза, желая видеть только лицо Себастьяна.

Твердый пол, покрытый мягким ковром, уже пропитался моей кровью. Вокруг все те же мужские ботинки разных размеров. Я приподняла голову и осмотрелась.

Боль пронзила теперь оба виска, но я часто заморгала, чтобы прогнать туман. Мерзавцы о чем-то говорили. Я услышала их смех, но слова разобрать не смогла.

Дрожащими руками я уперлась в пол и села. Мои глаза ощупывали гостиную. Я увидела Раблеса, его троих напарников в черных одеждах. Заметила еще одного мужчину стоящего ко мне спиной и беседующего с незнакомцем, который стоял рядом с…

– О, господи! – тоскливый всхлип разорвал легкие, когда я поняла, что смотрела на Себастьяна, подвешенного за руки.

Его запястья сковывали блестящие металлические наручники, которые безжалостно рвали кожу. Они крепились к цепи с крупными звеньями и уходили к потолочной балке. Я видела, как струйки крови стекали по его рукам, и посиневшей от ударов груди, образовывая алые лужицы на полу. Голова Себастьяна была бессознательно опущена, и я не могла разглядеть его лицо.

Я затряслась от рыдания и начала ползти к нему.

Я должна его спасти! Я обязана его спасти!

– Нет!!!

Меня подхватил один из мерзавцев и швырнул в сторону.

Я оказалась в кресле и, не обращая внимания на боль, пыталась сопротивляться в полнейшем безумии от всего этого кошмара.

– Успокойся! Он жив! – прокричал мужчина знакомым голосом.

Он схватил меня за волосы, оттягивая голову назад.

Очень медленно, но беспощадно, в мой разум проникала черная правда. Я замерла, и, словно подтверждая ее, перевела взгляд на человека, который тянул меня за волосы.

– Сезар… – выдохнула я, видя перед собой лицо лучшего друга Себастьяна.

Он резко отпустил меня и отошел в сторону.

Пазл тайны складывался в моем разуме, срывая занавес неизвестности, пока я наблюдала, как лучший в мире лжец, садился напротив в кресло и закуривал тонкую сигарету.

Это не он был в маске, стреляя в Хоакина на балу. Я очень хорошо запомнила голос человека с демоническими «контактными» линзами, которые меняли цвет в зависимости от того, на что смотрит их обладатель. И это не он проклинал меня с компьютера Рамона Солера.

Это все актеры. Его актеры. А режиссер, медленно выдыхая дым из ноздрей, закинул ногу на ногу и обратил ледяной, колючий взгляд в мою сторону. До меня стал доходить едкий смрад сигаретного дыма, вместе со жгучей ненавистью родного брата.

– Мне говорили, что мать хотела назвать меня Кристианом, – сказал Сезар голосом, способным заморозить Средиземное море.

Вот и настал час, которого все так долго ждали.

Я судорожно выдавливала воздух из легких, пытаясь собраться. Но глаза так и норовили снова посмотреть в сторону истерзанного Себастьяна. Руки так и тянулись к нему, в попытке избавить от оков, излечить раны…

Мой любимый нежный Эскалант, нам нужно пережить этот слишком реальный кошмар. Мы справимся. Я знаю. Я верю!

– А я вот не знаю, как осталась с тем же именем, – просевшим голосом сказала я. – Ни одни из родителей не успели мне рассказать.

На губах я чувствовала кровь, но все равно продолжала исступленно их кусать.

– Я расскажу тебе, сестра.

Я вздрогнула. До чего же странно и ужасно слышать такое обращение от этого человека! Но я вновь посмотрела на опущенную голову Себастьяна. Хорошо, что он без сознания. По-крайней мере, так отдыхает от боли.

– Не нужно, – мотнула головой и перевела взгляд на мучителя, в чьих венах пульсирует кровь нашего отца. – Не рассказывай ничего. И не отпускай меня. Бей, истязай и убивай меня, Сезар! Только освободи его. Умоляю тебя!

Я даже не заметила, как слезы покатились по щекам. Пришлось моргнуть несколько раз, чтобы снова видеть жестокое лицо… брата.

Сезар продолжал курить, не сводя с меня глаз. Он словно снял маску. Я смотрела на него и не узнавала, того человека, который вместе с нами спасал бельчонка и ел фаст-фуд. Как же его покалечила судьба! Намного больше чем меня.

Он дал молчаливый знак одному из стоящих рядом с ним парню и тот пошел к Себастьяну. Заламывая руки, я привстала, глядя, как тот снял наручники с окровавленных запястий. Мой любимый безжизненно рухнул на пол.

Не осознавая, что делаю, я бросилась к нему и упала рядом на колени. Он лежал на животе. Его спина была исполосована кровоточащими ссадинами от беспощадных ударов плетью.

– О, Себастьян!.. – всхлипывала я, обхватывая его дрожащими руками и пытаясь приподнять лицо. – Нет!!!..

Меня снова подхватили под руки и оттащили от него.

– Пусти!.. Не трогай меня!!!..

Я брыкалась, билась и кричала. Я полностью утратила контроль над собой. Во мне пульсировало только одно желание – защитить Себастьяна любой ценой.

Меня швырнули в то же кресло и отвесили пощечину. Сильный удар сбил меня в одну сторону и я, всхлипнув, замерла. Словно в коконе сильнейшего напряжения я видела, как любимого поднял Раблес и усадил на высокий массивный стул, приковав руки за спиной, а лодыжки к деревянным ножкам. Себастьян все также был без сознания. Голова безвольно свисала на грудь.

Я, сглотнув очередной приступ истерики и ощущая жгучую боль на скуле, выпрямилась. Мой разум не мог найти ни единого варианта нашего спасения.

– Как же странно, не находишь? – раздался расчетливый голос убийцы.

Я дернула головой в его сторону. Сезар продолжал восседать в кресле, но уже не курил.

– Он так тебя унижал, а ты все простила. Ты меня неприятно удивила, сестра. Но способность удивлять делает достойными даже самых ничтожных личностей.

Я молчала, пытаясь унять крупную дрожь, которая тихо истязала мое тело. Это адреналин пульсировал во мне, придавая сил и безразличие к боли.

– Отставьте нас! – резко бросил он приказ и парни, включая Раблеса, вышли из дома.